Portrait

Холод витает в воздухе, пронизывая кости и предвещая скорую зиму, которая вскоре распахнет свои объятия, обнажая суровую красоту. Северный ветер шепчет свои истории старым деревьям, а листья, медленно кружась в осеннем танце, устилают землю оттенками янтарного. Под ногами, улавливая ритм неспешного шествия, шелестят сухие обрывки августа, создавая тихий аккомпанемент шагам. Девушка делает вдох, дыхание обращается в облачко пара, растворяясь в сырости осеннего неба. — Здравствуй, Чеен-а, — еле слышно произносит она, выжидая пару минут словно услышит ответ. В карих глазах отражается та же печаль, что отпечаталась в зрачках десятилетия назад. Ким медленно опускается к мраморной плите, пальцы легко скользят по гладкой поверхности, убирая с нее опавшие листья и кладя букет сверху. Лепестки, хрупкие и изящные, такие же как Чеен, хранят ту безмолвную нежность, что некогда жила в ее взгляде. Печаль оборачивалась невыносимой тяжестью, и даже светлые воспоминания превращались в горькие грезы, надменно отражавшие несбывшиеся надежды. — Чеен-а, знаешь, я видела тебя во сне, — мимолетная улыбка проскальзывает на женском лице, — ты была настолько красивой, что я слегка опешила. Хрупкость проступает сквозь тихую речь, ломкой ветвью горечи, которая казалась совсем скоро треснет под тяжестью прошлого. Безжалостное минувшее забрало силуэт Чеен во тьму, оставив Джису с пустотой, обвивающей сердце грядущим зимним холодом, и проникающим в несуществующую душу. Джису — вампир. Олицетворение тьмы и разрушения...

— in embrace of past... —

      「 Взгляд прохожей цепляется за промокший кусочек свежего выпуска газеты: «Атаки вампиров участились в два раза». В три. Ох уж эта статистика. Тревога сверкает в зрачках, руки крепко сжимают пальто насквозь пропитанное влагой. Она отчаянно старается не смотреть по сторонам, не думать о плохом, но тени, танцующие под струями дождя, кажутся подозрительно живыми. Чеен всматривается в неясные контуры, ожидая автобус, который, казалось, опаздывает уже бесконечность. Мрак вокруг, пропитанный страхом и свежей кровью, давит на грудь, навевая мысли о той самой злосчастной статистике. Промозглый город погружается в глубину ливня — нити воды, густые и тягучие, струнами с шорохом падают на крыши и мостовые. Капли дробятся о землю и раскатываются по асфальту, тонкими ручейками соединяясь в едва заметные потоки, заметно оплакивая жертв недавно участившихся атак нечисти. — Замерзнете ведь. Внезапное обращение прерывает мысли, Чеен вздрагивает, когда над головой из ниоткуда возникает зонт. Мягкий шелест ткани заглушает гул дождя, и на мгновение она ощущает облегчение под спасительной тенью. Оборачиваясь, взгляд замечает фигуру, укрытую под черным дождевиком. Лицо незнакомки скрыто в полумраке, тень зонта накрывает так, что лишь края ее губ чуть приподняты, создавая некое опасное загадочное выражение. Поза излучает контрастную обстановке уверенность — она стоит прямо, с легким наклоном головы, изучая девушку. Слова застревают в горле от вида незнакомки, и Пак лишь молча наблюдает, как капли дождя стекают по черному дождевику, оставляя за собой влажный след. Внутри колеблются страх и любопытство, образуя некий тягучий союз, удерживающий ее в безмолвии. — Позвольте узнать ваше имя, — продолжает незнакомка, голос низок и ровен. Девушка пытается отыскать слова, однако лишь еле слышное «Чеен» срывается с ее губ, дрожа от неуверенности холода. Она замечает, как на лице ее спасительницы проскальзывает легкая ухмылка. — Вас подвезти? — предлагает она, терпеливо ожидая ответа. Сомнение обвивает Пак, внутри сражаются желание уйти и неуверенность в своем решении. Однако, стужа проникающее в тело, заставляет думать, что это предложение очень даже заманчиво. — Если вас не затруднит. Чеен, следуя за Ким, сжимает воротник пальто, стараясь унять мелкую дрожь. Дождь стихает, оставляя лишь стук капель по крыше машины. В салоне, осторожно сняв капюшон дождевика, Джису обнажает лицо — белоснежное и безупречно гладкое — напоминая скульптуру, выточенную из мрамора. — Что вы здесь делаете, посреди ночи? — учтивый, почти ласковый вопрос вызывает легкую дрожь по телу Пак. — Могу задать вам тот же вопрос, — стараясь не выдать тревогу, взгляд девушки устремлен в окно. — Ночь-то не менее странная для прогулок. Джису чуть приподнимает бровь, усмехаясь. Губы, тонкие и бледные, едва заметно изгибаются в полуулыбке. — Дерзить незнакомцам опасно. Розэ на мгновение замирает, стараясь скрыть нарастающую тревогу, и решает не отвечать. Она просто смотрит в сторону, сжимая пальцы на подоле одежды. Напряженная тишина заполняет пространство, и воздух становится гуще. — Ваш адрес? — спустя мгновение спрашивает Джису, прерывая молчание. Чеен слегка вздрагивает, но все же быстро называет адрес, чувствуя странное облегчение от того, что не пришлось объясняться. Джису кивает, поворачивая ключ в замке зажигания. В машине вновь наступает тишина, наполненная лишь мягким шумом дождя по стеклам и приглушенным урчанием двигателя. Пак краем глаза замечает, как девушка сосредоточенно смотрит на дорогу перед собой; лицо — безмятежное, почти статичное, с этой бледной, казалось неестественной кожей, отражающей редкие огни уличных фонарей. В свете приборной панели ее черты обретают большую загадочность, будто Ким Джису — существо из другого мира. Пак отводит взгляд, ощущая, как тишина вокруг становится почти гнетущей, решая не нарушать покой. Кажется, что ни одно слово не уместно в мгновении. Спустя время, авто останавливается у корпуса учебного заведения, свет фар размыто падает на серые стены. Джису на мгновение задерживает взгляд на здании, затем протягивает ей небольшой, аккуратно сложенный зонт — Будьте аккуратны. Сжимая подарок в руках, Чеен пытается подобрать слова благодарности, но неуместная тревога заставляет ее замолчать. Слегка кивая, она, почти шепотом, бормочет быстрое: — Спасибо. 」 Чеен — легкая жертва. В тот вечер их встреча была за гранью случайности, ведь Джису пришла за кровью. Молодая девушка, никаких свидетелей — что может быть лучше для вампира? Облаченная в черное, она скрывала свои истинные намерения за маской искреннего любопытства и заботы. В безлюдный вечер, наполненный шумом дождя и меланхолией, Чеен казалась ей легкой добычей, сладким плодом, манящим своей уязвимостью. До того момента, как Ким поймала ее взгляд. Не сумев осознать что предложила помощь той, кто должна была стать ее жертвой, и, вопреки инстинктам, довезла Чеен в сохранности до дома, утолив голод синтетической кровью. В сознании проступал образ хрупкой девушки, все глубже врываясь в мысли и нарушая привычный порядок. Джису — вампир. Безжалостное, исключительно кровожадное существо...       「 Шум приборов, мелодичные разговоры посетителей и легкий треск жарящихся блюд — аккомпанемент наполняющий пространство ресторана Ким. Интерьер Nuit отличается лаконичностью: гладкие стены глубокого темно-серого оттенка поглощают свет, подчеркивая минималистичную строгость. Вместо массивных люстр — встроенные светильники, приглушенно освещающие пространство. Небольшие свечи на столах добавляют уютные блики, играя на гладких поверхностях столешниц и минимально декорированных стеллажах. Nuit — ода темноте, выбранный самой Ким Джису для заведения. Ресторан имеет особое значение для сообщества вампиров — существ с иными потребностями — городка Дэчон. Nuit стал своеобразным укрытием, местом, где вампиры могут не прятаться в тени, а открыто наслаждаться атмосферой, созданной для них. Владелицу Ким можно считать одной из главных добродетелей города, ведь в ее ресторане подается альтернатива человеческой плоти: синтетическая и полученная из специально отобранных животных кровь. В знак благодарности местные жители предпочитают избегать заведение, прекрасно зная о его неоднозначной репутации. Оказавшись в Nuit можно стать ужином. — Мне, пожалуйста, пасту карбонара, — раздается знакомый голос из-за угла. Джису оборачивается, прислушиваясь к речи, заполнившей пространство. И вот она замечает силуэт, обрисованный мягким светом настенных ламп. Чеен, сидящая за столиком у окна, невзначай притягивает взгляд. Тонкие черты лица, подчеркиваемые легким блеском, и безмятежность, которую излучает ее фигура, вызывают у Джису неожиданное волнение. Внезапную гостью замечает не только владелица... Легкие шаги направляются к столу, рифмуясь с возрастающим напряжением. Джису останавливается рядом с недавней знакомой, на губах играет все та же легкая улыбка. — Не ожидала увидеть тебя здесь, —Ким бросает быстрый взгляд на Пак, отмечая ее юность. Попутно обводя взором обстановку, и замечая подтверждение своим ощущениям. Все взгляды на них. Чеен, слегка удивленная, поднимает взгляд от меню, встречая Ким. — Да, я... просто решила попробовать что-то новое, — улыбаясь в ответ, Пак убирает меню. — Nuit — это не совсем то, что можно назвать обычным местом, — с намеком обращается Джису, присаживаясь напротив. Девушка кивает, стараясь сохранять спокойствие, но чувствует на себе интерес других посетителей. Их лица кажутся ей слишком сосредоточенными, выражения— изучающими, ненавязчиво враждебными. Под чужими взглядами Пак ощущает себя экспонатом, но старается не выдавать внутреннее напряжение. Джису ловит ее беспокойный взгляд и мягко усмехается. Предсказуемо. — Они просто не привыкли видеть здесь новых лиц, — спокойно поясняет она, скрестив ноги и откидываясь на спинку кресла. — Ты ведь недавно приехала в город, так? Чеен, немного удивленная, кивает, не сразу понимая, откуда Джису знает. — Да... Я поступила в университет. Только обустроилась. Ким кивает, заметив, как та беспокойно озирается по сторонам. Решив остаться рядом, она чуть поворачивается, чтобы загораживать гостью от настороженных перешептываний других вампиров. — Звучит интересно, — продолжает Ким, стараясь придать разговору непринужденный тон. — Как тебе пока что город? Джису кидает предупреждающий взгляд вокруг, давая окружающим знать что эта девушка неприкосновенна. По мере разговора атмосфера вокруг них постепенно меняется, и Чеен замечает, как отстраненность Джису становится менее заметной. Расслабившись и получив заказ, Пак делится впечатлениями об учебе на факультете журналистики в университете Вусонг — одном из лучших в Дэчоне. По неясным причинам Ким погружается в ее рассказ, внимательно слушая и сверкая искренним интересом, будто Пак могла бы довериться ей, даже не зная, какие тайны скрываются за бледными чертами и загадочной улыбкой Джису.」 Чувства — грань человеческого восприятия реальности, недоступная для кровожадных. Для Джису, вечного существа, сокрытого в тенях, эмоции оставались загадкой — тайной, окутанной завуалированными образами от поэтов. Смертные переживания — радость, печаль, любовь — казались ей лишь эфемерными концептами, недостижимыми для той, кто являлась заложницей вечности над мимолетностью. Чувства вели людей по запутанным тропам, противоречащим логике, завязывали глаза, превращая в слепцов и оставляя в руинах... ...которым, по неизвестной причине следовала и сама Ким. Вампирская природа Джису не могла стереть ту частицу человеческой души, что досталась ей от матери. Презираемая другими ее собратьями и нарекаемая «Полукровкой». Под оболочкой холодной бездушности, выстроенной веками, тлела едва заметная искра. Унаследовав от матери, простой смертной, частицу уязвимости, Джису, хранила в себе нечто потаенное, запретный дар, которым она боялась пользоваться. Ее сердце, давно не знавшее ни боли, ни радости, все же отзывалось легким трепетом при виде частой гостьи Nuit — Пак Чеен. С течением времени, границы между понятиями «Чеен» и «Исскуство» стирались. Каждый новый визит Чеен в Nuit превращался в маленькое событие, обрамленное атмосферой интриги для Ким. Их часовые диалоги плавно перетекали от обсуждения искусства до личных откровений, и Джису все больше тянуло к этой открытой душе, жаждущей понимания. Их взаимодействия напоминали эскизы, оставленные в глубине разума — незавершенные, но полные потенциала и неясных форм, что затем отражались в сложных оттенках чувств, которые другие вампиры могли лишь ощутить краем сознания. Вместе с новым ощущением, пробуждающим давно забытые чувства, в душе Джису нарастал и страх — невидимый, но ощутимый — жуткая тень, застывшая на краю сознания. Ибо она не может раскрыть главную правду. Все чаще находясь на хрупкой грани между страхом и желанием, угрожавшие треснуть и разорвать привычный ей мир. Джису — вампир. Художница, чьи работы отражают лишь мрак...       「 Вечер опустился на особняк, окутывая его мягкой темнотой, пронизанной лишь редкими огоньками свечей. В зале царила спокойная, почти застенчивая тишина, нарушаемая шелестом мазков на холсте. Живопись — ее спасение в искусстве, единственное пространство, где Джису может оставить позади тьму своего существования. Сейчас, сидя за мольбертом, Ким погружается в утешение, легко управляясь с кистью и стремясь уловить неповторимую красоту Чеен. Ангельская красота Чеен пленяет: глаза — глубокие и пронзительные, манят своей искренностью. Волосы обрамляют лицо, подчеркивая утонченные линии и мягкие тени. Пак — воплощение гармонии и нежности, несущая в себе то, что Джису так долго искала, муза, вдохновляющая на создание чего-то поистине прекрасного. Внезапно звук стука в дверь прерывает ее творческое сосредоточение. Девушка быстро прикрывает картину, направляясь к двери. На пороге оказывается Чеен — беспокойство читается на ее лице. Обычно яркие глаза полны тревоги, а губы слегка сжаты. Обменявшись приветствиями Ким проводит гостью в дом. В воздухе витает нечто напряженное, и, не сдерживая порыв, Чеен внезапно задает вопрос: — Джису, ответь мне честно, ты... вампир? Боже. Резкая конфронтация заставляет Джису на мгновение застыть. Шок сковывает движения, накидывая оковы страха. Взгляд Пак, пронизывающий ее фигуру, изучает не только внешность, но и самую суть, вырывая из тьмы сокровенные тайны. Неужели этот секрет стал столь очевидным? — Ну же, Джису! Отвечай! — настойчиво просит Чеен, пытаясь пробиться сквозь стену молчания и тайн, воздвигнутые Джису вокруг себя. Ким, застывшая на месте, ощущает, как внутри разрастается волнение. Она открывает уста, но слова застревают в горле. Наконец, после непродолжительной паузы, она вздыхает и отвечает: — Да. Взгляд Джису метается по лицу Чеен, где переплетаются удивление и озарение, заставляя ее задуматься о последствиях собственной честности. — Так ты обманывала меня все это время? — утихает Пак под влиянием чувства предательства. Она делает шаг назад, создавая дистанцию искажающую истинную суть их связи. — Хотела войти в доверие и... убить? — Нет, Чеен! Это не так! — восклицает Джису, стараясь найти слова, которые могли бы разрядить обстановку. — Я просто... боялась. Боялась, что ты меня не поймешь. — Боялась?! — Чеен бросает на Джису укоризненный взгляд. — Ты даже не дала мне шанса понять! Ты предпочла скрывать от меня свою истинную сущность, делать вид, что все нормально. Разве это честно, Джису? Молчание застилает Джису, затягивая все глубже в безмолвное сокрытие откровений. — Ким Джису! — в порыве ярости Пак бросает ручную сумку YSL в сторону, и Джису едва успевает отступить. Полотно с изображением Чеен, неподвижно висевшее на мольберте, срывается и падает, раскрывая перед ними, почти законченный портрет. — Это... я? — обходя девушку, Чеен подходит ближе, осматривая картину. Джису молча кивает, чувствуя, как ком подступает к горлу. Она медленно опускает взгляд с застывшей смесью волнения и тревоги. На полотне — отражение той, кто стала для нее воплощением света в мире, полном мрака. Она старалась передать в этом портрете не только внешнюю красоту Чеен, но и ту хрупкость и обаяние завладевшие ее сердцем. Чеен смотрит на изображение, и гнев постепенно сменяется изумлением. — Джису... — Прежде чем ты развернешься и покинешь особняк, — Ким цепляется за руку гостьи, в надежде удержать хоть несколько минут, — позволь мне объясниться. Чеен колебалась, взгляд метался между портретом и Джису. В груди разгоралась борьба: гнев, разочарование, и что-то еще — слабая нить надежды. — Ты права, Чеен-а, я вампир, — с тяжелым вздохом признается Джису. — Но поверь, я никогда не хотела навредить тебе. Моя природа — лишь часть меня, не определяющие мои чувства. Чеен несколько минут стоит неподвижно, глаза полны смятения и неподдельного страха. Сомнения шепчут Джису худшие сценарий, и ее хватка ослабевает. — Если ты хочешь уйти, я тебя не держу, — трудно, чертовский сложно отпускать свет из-за невольной тьмы. Однако вместо того, чтобы отстраниться, Чеен медленно приближается. Сердце Джису замирает, когда она слишком близко ощущает тепло дыхания. Взгляд Чеен полон решимости, и, не сдержавшись, она наклоняется к Джису, целуя ее мягко, но с такой силой, что все сомнения и страхи улетучиваются призрачной быстротой. Поцелуй Чеен — принятие. Разрушение невидимых стен, и оживление меланхоличного бытья Ким. Касания Чеен полные нежности — откровение, доказательство что за границами страха и одиночества существует мир, полный тепла и деликатности. И когда Джису поведет ее к постели, медленно снимет одежду, шепча сладкие слова под покровом ночи, в ней не появится и намека на присущее вампиру желание укусить. Что странно. 」 Любовь — неизведанный для Джису спектр человеческих переживаний, зыбкая грань, которую она осознавала лишь с касанием Чеен. Откровение в виде образа Пак Чеен пугает безусловностью. Ее присутствие раскрывает в Джису что-то глубинное, давно забытое — способность чувствовать и верить в то, что где-то, за пределами вечного одиночества, есть та, кто разрушит тщательно выстроенные стены и примет все, что скрыто за ними. Годы с Чеен пролетают, в один миг. Легкие касания, едва уловимые улыбки, тепло рядом — все это вплетается в ее жизнь, словно привычный ритм, от которого уже невозможно отрешиться. Человеческая рутина так тесно переплетается с ее собственным распорядком, что порой Джису помогает уже своей любимой справляться с заданиями института, пьет человеческий латте со льдом и даже иногда открывает занавески дабы Чеен могла насладиться солнечным светом. Джису — вампир. Чье сердце — вечная пустота, неспособная к любви или привязанности, замерзшая во времени, где чувства давно исчезли, оставив только отголоски того, чем она, возможно, когда-то была... 「 В особняке воцарилась давящая тишина, редкий треск огня в камине казался зловещим фоном для угасающей жизни. Ким лежала в своей комнате, неподвижная, с бледным, призрачным лицом. Тело сотрясали болезненные спазмы, дыхание едва слышно, а движения давались с неимоверными усилиями. — Госпожа, к сожалению прогнозы не утешительны. Редкая болезнь полукровок, подобно яду, медленно разрушала организм Ким, превращая некогда сильную и гордую женщину в беззащитный, хилый силуэт. Впервые Ким оказалась на грани смерти, и в этой борьбе за жизнь ей не осталось ничего, кроме безмолвной молитвы. Всхлип. Рядом, находилась Чеен, чьи светлые волосы падали на плечи, а глаза, полные ужаса, не могли оторваться от любимой. Сердце сжималось от страха, что вскоре останется лишь холодный холст воспоминаний, на котором вместо ярких красок останутся тени ускользающей Джису. Лекарь, сумрачный человек в черном одеянии, с неутешительным выражением лица, объясняет, что болезнь, поразившая Джису, редка и чрезвычайно опасна. — Есть способ спасти ее. Но он… может потребовать жертвы. Взор девушек застывает на мужчине в ожиданий ответа. — Возможно изготовить зелье из крови вашей любимой, однако, дозировка может значительно ее ослабить... — Нет, — Джису, твердо проводит черту, ослабшим голосом обрывая разговор. Она с трудом приподняла голову, смотря на девушку с предупреждением. — Чеен, даже не думай. В ответ Пак двусмысленно кивает, не принимая варианта со смирением. В разуме вспыхивает тревога, потому что мысль о том, что Джису может уйти из жизни, наполняет ярым страхом, с которым она не представляет, как справиться. Пообещав той что они найдут другой способ, Пак провела вечер в ее компаний попросив врача подождать ее в гостиной. Едва Джису уснула, Чеен, выждав момент, когда врач собирался покинуть особняк Ким, догнала его в коридоре. В груди разрывались противоречивые чувства — любовь и страх, разрывающие душу на два. — Я готова, — шепчет она, держа его руку. — Что нужно сделать? — Но Госпожа приказала... — Забудь, — взгляд Чеен бегает по коридору, — она не знает о чем говорит из-за болезни. И, я не могу ее потерять... Ситуация требует срочности, и мужчина окинув девушку оценочным взором, коротко кивает. — Твоя кровь, — говорит он, указывая на вену, — может быть единственным спасением для нее. Но ты должна понимать, что процесс ослабит тебя. Ты уверена? Чеен кивает, едва удерживая слезы. Слабость ничто по сравнению с жизнью любимой. Пальцы непроизвольно сжимаются вокруг запястья, но она не дала сомнениям завладеть собой. — Хорошо. Во врачебной комнате, где химический холод окутывает их сгустком самой смерти, лекарь заполняет несколько пробирок, беря кровь у Чеен. С каждой дарованной каплей во имя Джису ее тело ослабевало, но она не могла отвести взгляд от того, что происходит. Сердце стремилось к Джису, к ее страданиям и страхам, и она молит вселенную и всех божественных символов, чтобы все обошлось. — Еще чуть-чуть. Но, вопреки ожиданиям, врач продолжает забирать все больше и больше. Чеен начинает чувствовать, как мышцы расслабляются от слабости, как тяжесть падала на плечи, а глаза затуманивались. Она пытается что-то сказать, но голос предательски замер на губах. Несколько долгих моментов спустя, ее сознание угасает в тишине... Все, что остается— холод и безмолвие.

— 죽음 —

На утро следующего дня Джису, впервые чувствуя облегчение, поднимается с постели. Но когда она оглядывает пустую комнату, настойчивое беспокойство охватывает ее тело. Чеен не рядом. В поисках ответов Джису обходит особняк, с суетливыми шагами тревога нарастает, пока, наконец, воспоминание о вчерашнем визите врача не заставляет ее стремительно направиться во врачебную комнату. Открывая дверь, она сталкивается с шокирующей картиной: лекарь, убитый горем, стоит с опущенной головой, а на кровати виднеется женский силуэт, укрытый белой простыней. В груди Джису раздается оглушающий удар — мир вокруг распадается, оставляя только невыносимую боль и ощущение безысходности. — Что ты?... — девушка подходит ближе, поднимая ладони к устам и замечая свежую рану у вены. — Госпожа! Госпожа я... — в панике мужчина встает с места, направляясь к шокированной Ким. — Этого не должно было случится... — Чеен! — ее голос дрогнул, когда она оттолкнула лекаря и упала на колени рядом с безжизненным телом. Пальцы Джису осторожно касаются холодной щеки, и в этот момент мир вокруг исчезает, оставляя лишь жгучую пустоту. — Нет… нет, ты не... Ответа не последовало. Молчание. — Что ты натворил?! — охваченная ужасом кричит Ким, не в силах поверить в то, что произошло. — Чеен согласилась на лекарство, однако что-то пошло не так... — Ты! — в порыве ярости Ким хватает мужчину за воротник, с силой потянув его к себе, намереваясь разорвать на части. — Ублюдок! Ты убил ее! — Госпожа, это было рискованно... Пропустив его жалобные слова мимо слуха, Джису направляется к особняку, вызывая дворецкого Джихена. Резко швырнув тело умоляющего лекаря на землю, с ледяной ненавистью в голосе, она приказывает: — Скорми его собакам. Джихен, слегка растерянный, кивает, зная, что в такие моменты лучше не вмешиваться. — Как прикажете, Госпожа. — Прошу, Госпожа, пощадите меня! — в испуге молит лекарь, однако Джису не удостоила его и взглядом, оборачиваясь и направляясь к врачебной, оставляя его молитвы о пощаде позади. Ни на мгновение не задерживаясь, Джису мчится во врачебную. Слезы застилают взор, когда она прижимает к себе холодное тело, пытаясь вернуть ту, кого так любила. — Чеен-а, почему?... Никакие слова не могут выразить ту бездонную боль, что разрывала Джису изнутри. Ненависть к врачам, к самой себе за то, что не смогла защитить любимую... — Чеен-а. Она стоит на коленях, безмолвная, глядя на бледное лицо девушки, и чувствуя, как кусочки ее сердца разлетаются, словно стекло под ударами молота. Слезы катились по щекам, горькие и соленые, но их недостаточно, чтобы смыть ту неизбежную тоску, что захлестывает. Ночь уничтожила все, что она любила, вновь погружая в вечный мрак, из которого не будет выхода.」 Ангел смерти не дает отсрочку. Не принимает дары и покаяния. В нем отсутствует жалость во имя сохранения законов мироздания. Смерть Чеен — не просто утрата; это разрыв ткани существования Ким, оставляющий всепоглощающую пустоту, которую ничем не заполнить. Боль проникает в саму суть ее существа, сжигая оставшиеся остатки надежды. В голове непрерывно крутятся слова, которые она не успела сказать, и понимание своего бессилия оставляет в Ким Джису лишь оболочку, пустышку, обреченную на вечное существование. Джису — вампир, чья бессмертная природа лишь усиливает внутреннюю пустоту и бездушие. На протяжении всех времен она равнодушно наблюдает за тем, как жизни людей проходят мимо, не в силах почувствовать ни любви, ни привязанности, кроме как за одну. За Чеен. Чеен — воплощение человеческой слабости и хрупкости. Ее сущность — абсолют света, мягкий весенний рассвет, пробивающийся сквозь тьму души Ким.

— ...there is room for present —

— Госпожа, нам пора. Голос водителя вырывает Джису из раздумий, и девушка не оборачиваясь, смахивает пару слезинок с лица. — Еще пару минут, Джихен подожди меня в машине. — ответ дается с трудом звуча хрипло, сквозь пелену тоски. Мужчина понимающе кивает и отдаляется позволяя девушке прийти в себя. Вокруг пустота, в которой лишь шорохи ветра напоминают о том, что мир продолжает вращаться, несмотря на руины в душе Ким. Годы, растянувшиеся в памяти, не смогли стереть ту боль, что въелась в нутро, старым незажившим шрамом на коже. Проклятия невольно вырываются из уст. Осуждение собственной слабости перед судьбой сжимает сердце в невыносимую хватку. Как же нелепо, так верить в то, что время способно залечить раны, когда мгновения лишь углубляют бездну потери, наполняя душу острым чувством вины за то, что не смогла удержать любимую, когда могла... Даже ценой собственной жизни. Она полукровка, та кто вынужден проживать чувства, та кто абсолютно бессилен перед смертью. Та чье проклятие — любовь. Дорога домой тянется в тягучей тишине, ноябрь обступает Дэчон, укутывая холодом и оглушающей пустотой. Когда они подъезжают, Джису выходит из машины и направляется к дому, ощущая почти физическую тяжесть мыслей. Проходя по коридору, Ким, не задумываясь, останавливается перед портретом Чеен. Крупное, мастерски написанное полотно с тонкими переливами света, напоминающее об изящном изгибе ее улыбки, о блеске глаз, в которых всегда играло что-то теплое и чуточку дерзкое. Картина захватывает внимание, Пак на портрете выглядит живой и неподвластной времени — ее образ будто дышит, смотрит, шепчет что-то почти забытое, скрытое где-то глубоко в сознании. Джису поднимает руку, хочет коснуться Чеен холста, провести пальцами по мягким шелковистым волосам, по тонкой линии подбородка, которые она так любила когда-то — но, словно боясь снова разрушить хрупкость момента, лишь замирает, не доходя до поверхности. В сознании снова и снова повторяются воспоминания, наполненные их тихими вечерами, секретами, что они делили, и тем, как их мир сужался до одного мгновения, когда они были вместе. Она будто слышит эхо ее смеха, ощущает привкус поцелуев, которым, казалось, не будет конца. Но с каждой секундой пустота только увеличивается, сжимая грудь ледяной рукой, напоминая, о том что все это осталось в прошлом. Не дотронувшись, она вздыхает, отворачивается от портрета и направляется к выходу. — Джихен, не мог бы ты съездить за кофе? — негромко просит она, стоя на пороге, и мужчина откликается с легким поклоном: — Простите, Госпожа, но у меня дела с автомобилем, кажется нужна замена одного колеса. — Хорошо, схожу на прогулку, — осторожно шагнув к двери, она бросила последний взгляд на мужчину. Листопадная пора в Дэчон приносила прохладу и легкий ветер, который нежно колебал ветви деревьев. Ким направилась по знакомым улицам, наслаждаясь своеобразной мелодией шуршащих под ногами листьев. Осень — пора перемен. Время, когда сама природа готовится пасть перед холодом, обнажив свои ветви, чтобы потом, после долгих месяцев, возродиться вновь. Листья срываемые ветром шепчут о неизбежном, о том, что иногда отпустить — единственный путь к новому началу. Может, Джису тоже пора отпустить? Позволить себе стать частью цикла мироздания, позволить своим ранам зажить под покровом зимы, оставив боль прошлого Витая в мыслях девушка свернула на узкую улочку, где дома, окруженные цветущими кустами, вдыхали воздух, напоенный ароматами обжаренного каштана и свежей выпечки. Когда Джису заходит в небольшое кафе, привычный аромат свежего кофе и пряных трав окутывает ее уютом. Ким подходит к стойке, едва взглянув на бариста — слишком погруженная в свои мысли и образ Чеен, что все еще витает перед глазами. — Добрый день, Джихе, — автоматическое приветствие, — мне как обычно, пожалуйста. Ответ следует через мгновение, с легкой ноткой смущения. — Простите, но я не Джихе, — голос звучит мягко, принося с собой что-то давнее и нежное, так давно утерянное. Вслушавшись, Джису замирает, поднимая взгляд. Перед ней стоит девушка с золотистыми волосами, свободно падающими на плечи, и глубокими карими глазами, полными родного тепла. — Чеен?.. — единственное слово, что вырывается из уст, единственное, что еще имеет значение. — Кажется, вы ошиблись, я — Розáнна Пак...