История любви одного мальчика

*****

После они, конечно, поговорили, все объяснения такого поведения Симона были выслушаны. Он банально испугался Двора и королевской семьи и принял решение не начинать вообще. Что изменилось сейчас и почему он пришел ко Дворцу? Ничего не изменилось, ему страшно, но сейчас он взрослее и… любовь приняла такие масштабы, что не понимать, что это навсегда, было бы глупо. Он преодолел свой самый сильный страх. Страх, что Вилле ничего уже не чувствует. На коронации…он чуть не умер от избытка чувств, после пришлось полночи гулять, восстанавливая дыхание. Но он увидел главное, когда Вилле сидел, особенно когда сидел, Симон увидел тот же взгляд, что и в школе и снова рискнул. Не прогадал! Парни были очень счастливы, им казалось, что они скоро спалятся на весь мир, знала только приближенная охрана, но они и помогали им, им нравилось видеть короля счастливым. Малин вообще еще со школы стала больше «подружкой» и знала всё. Да, персоналу пришлось подписать контракты о неразглашении, но все были от них в восторге. Как и народ! Хоть они ничего и не знали. Король Швеции твердой рукой вел дела в монархии, певец Эрикссон писал песни и записывался чаще, чем раньше. Но только вдвоем они становились обычными людьми, которые любят друг друга до одури. Их первый раз был в поезде, да в поезде. Вильгельм выехал по делам в Париж, на спец вагоне, прицепленном к составу. Симон вошел на следующей остановке. Вагон короля оборудован и спальней и кабинетом и столовой и кухней, так что время парни провели с комфортом. Вильгельм сделал все дела, Симон тоже завершил какие-то свои онлайн переговоры, они поели, приняли душ и, как обычная пара, завалились смотреть фильм. Их не хватило надолго, слишком они ждали. Почти восемь лет, с момента как Вильгельм пришел в Хиллерска в ноябре. Симон полулежал на мне, а я выводил узоры на нем, попутно пытаясь понять что же за фильм мы выбрали для просмотра. Проводя рукой по груди Симме я ощущал вставшие соски и дыхание мое не могло быть таким же тихим. Симон повернулся и понял что я взволнован. — Это твой первый раз такой будет? — Да, мне не нравятся другие парни совсем, — ухмыльнулся я. — А с женщинами? — Симон, я люблю тебя, какие женщины? — Вилле, но сколько? Боже, а если бы… я не.... — он от удивления открыл ротик. — А если бы ты не… то я бы так и остался с одним единственным сексом в 16 лет с одноклассницей, на новогодней вечеринке, — грустно улыбнулся я. — Вильгеееельм, вот ты король, а такой дурачок, — сказал мой мальчик и начал целовать меня так, что у меня в ушах зашумело. И вот уже Симон ловит губами моё прерывистое жаркое дыхание, путаясь пальцами в моих волосах, и потом проводит руками по моему телу. Кажется, кожа — один оголенный нерв, и каждое прикосновение пробивает снопом искр. Объятые эмоциями, заводясь все больше, я начал легонько покусывать целующие губы, которые дрогнули в довольной ухмылке. Желание его становилось нестерпимым, я уже чувствую у него внизу твердость и опускаю руку, начиная ласкать его член. Он шумно вздыхает, отрывается, смотрит на меня и спрашивает: — Как ты хочешь? Я реально думал, что буду активом в нашей паре, по крайней мере в первый раз, но сейчас, когда он так смотрит, когда я просто растворился в нем всей душой и телом, я отвечаю: — Любимый, я так долго тебя ждал, я очень хочу почувствовать как ты делаешь меня своим навсегда. В глазах у Симона яркий блеск, он целует меня: — Я буду осторожным. Где он берет смазку и остальное, мне неважно, я был уверен в том что именно он это сделает. Укладывает меня на спину и начинает гулять губами и руками по мне, спускаясь. Ладони скользили по повлажневшим напряженным телам. Я выгнулся, подставляя мокрым, засасывающим поцелуям шею и грудь. Охваченный возбуждением, я не заметил, что Симон ласкает меня совсем внизу, не заметил, как тот успел облизнуть пальцы и лишь инстинктивно попытался свести ноги, когда один из них сначала потер, а затем осторожно, но смело проник внутрь. Я тяжело прерывисто дышал, весь дрожа, не отводя испуганного взгляда от черных омутов. И всхлипнул, почувствовав, как к одному пальцу добавился второй. — Тебе больно, Вилле? — тихо и ласково спросил он. — Нет, — выдохнул я. — И не будет! — шепотом пообещал Симон. Больно не будет, и я поверил, поверил до конца. И страх ушел, а его место внезапно заполнилось нестерпимо-острым наслаждением! Сводящий с ума палец дотрагивался до чего-то так, что просто глаза закатывались, и дыхание останавливалось! Я почти потерял связь с реальностью, настолько сильны были захлестнувшие меня ощущения. А Симон упивался видом изнемогающего от страсти любимого, его низкими тихими стонами. Когда мой член был готов взорваться, Симон надел на себя презерватив, так же смазав смазкой и он начал осторожное проникновение, держа меня за руку и, как только чувствовал, как та рефлекторно сжималась, тут же останавливался, давая моему телу привыкнуть к ощущениям, ладонь в его ладони расслаблялась, и он снова начинал движение до следующего пожатия. Другой рукой он игрался с моим напряженным, истекающим влагой членом, стараясь отвлечь от возможных неприятных ощущений. Симон вошел, наконец, полностью и замер. До боли переплетя пальцы, мы вцепились друг в друга глазами. Мне не было больно, я сжал ладошку и потянул Симме на себя, одновременно начиная двигать бедрами. Я тянул его и тянул, пока тот не склонился почти мне на грудь, и тогда я обвил его ногами и руками, подмахивая чуть быстрее, я всхлипывал, выгибался, пытаясь дотянуться до губ любимого и прижаться щекой к такой же жаркой и влажной щеке. Симону, который поначалу еще пытался быть осторожным, передалось безумие, он подсунул под меня обе руки, прижимая к себе до хруста, приподнимая и вламываясь, уже не заботясь ни о чем. Эриксон приподнял голову, чтобы заглянуть мне в лицо, и с радостью увидел мои слезы, потому что впервые я плакал от непереносимого наслаждения, которое давал мне он! Конечно, такая бешеная скачка не могла продолжаться долго, и вот уже Симон с восторгом наблюдает, как я запрокидываю голову, открывая рот в кажущемся оглушительным беззвучном крике, как напрягаются все жилы на шее, как меня встряхивает, выворачивает оргазмом, и сам глушит свой сдавленный крик удовлетворения, уткнувшись в мою сотрясающуюся грудь. — Симон, Я ТАК ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!!! — почти неслышно говорю я. — И я тебя люблю, мой любимый принц. ***** Примерно через год отношений, было принято решение объявить себя парой, многие догадывались или даже знали, как Кристина, и она не была против. Ей нравился Симон, этот парень был добрым, заботливым, очень любил её сына и был её любимым певцом. Всё прошло идеально, нация в большинстве своем приняла позицию своего Короля. Полюбила Симона. Конечно, с ними во всех интервью теперь обсуждали отношения и ждать ли стране Короля-консорта. Шло обычное интервью, ничего не предвещало. Оно было в прямом эфире на радио, но транслировалось в интернете. Я смотрел эфир в кабинете, попутно разгребая бумажную работу. И вдруг в студии появился один тип и он показался мне смутно знакомым. Он похвалил песни Симона, его карьеру и затронул участия Эриксона в конкурсах. — Симон, вот вы участвовали в шведском Мел… и потом в известном Ев…которые сделали Вас популярными по всей Европе и не только, а Вы знаете благодаря кому Вы таким стали? Я замер, он смотрел только на Симона, тот не понимал в чем дело, а тип продолжил. Я уже вспомнил его, он работал с Яном-Улофом тогда, когда Симон прошел все этапы этого гребаного Мело. — Своей карьерой Вы обязаны кронпринцу, а сейчас нашему королю Вильгельму. Именно он тогда просил Двор похлопотать за Вас на этих конкурсах. Такого выражения лица я не видел у Симона никогда, от этого взгляда через экран у меня в кабинете потемнело в глазах и перехватило дыхание. Как? Как произошла утечка? Я понимал, что сейчас мой мальчик приедет и это будет…я не знал что это будет. Прошел час, два, три, он не приехал. Я сидел за столом, опустил голову на руки и кажется задремал. Меня не беспокоили, все понимали что произошло. Спустя пять часов дверь открылась и на пороге стоял Симон. Я не поднял голову, но я смотрел на него. — Зачем? Ну зачем ты полез? — тихо произнес он Я встал и обошел стол: — Я хотел помочь, там не получилось бы без..... Он не дает закончить: — Потому что я никто, я помню. Я все года помню как ко мне относились. Ну и пусть бы не получилось, я тыкался бы в другие места и все равно бы добился всего. Но сам! Дольше, но сам! А сейчас я будто… — он не подбирает слов. — Симон, не говори так, ты все сделал сам, ты самый лучший и талантливый. — Не надо Вилле, я так не смогу, не смогу с тобой. Зачем? — говорит он и со слезами уходит. А я был в таком напряжении, что после его выхода из кабинета просто упал в обморок и последнее что я видел, это его удаляющуюся спину и бегущую ко мне Малин. В течение месяца правление на себя берет парламент и мама помогает им, но я король, я не могу так и я возвращаюсь на работу. Несколько раз я звонил Симону, но потом оставил эти попытки и ждал когда он попробует меня простить. Какой же он упрямый, мой Симон. Парень за это время выпустил только одну песню, очень грустную, но отработал все запланированные концерты, я как в старые добрые времена, следил за ним в интернете, не имея возможности позвонить. Но я знаю, что он снялся в сериале, это было интересно и вот сегодня, почти через полтора года, я смотрю на своего Симона в кино и восторгаюсь им. Как он играет, как он живет своей ролью, король драмы. Сегодня премьерный показ двух серий и я решил что должен посетить мероприятие. Я смотрю на Симона на сцене и не могу унять дрожь, как мне понравилась его игра, какой он молодец. Как я его люблю..... Невольно смахиваю слезу, потому что я так скучаю, а сейчас снова придется ехать одному и думать, вспоминать, мечтать. Неожиданно Симон берет микрофон по окончанию, он смотрит в зал, выиискивая кого-то: — Вильгельм! Я знаю что ты тут, — я в шоке смотрю на сцену и он вдруг замечает меня, подходит к краю, садится на корточки — Вилле, прости меня, родной! Я не должен был, я очень виноват. Я так тебя люблю! И тихо добавляет без микрофона: — Можно я приеду домой? Я встаю и протягиваю ему руку, он спрыгивает со сцены и бежит ко мне, пока я иду мимо кресел в проход. Под крики мы обнимаемся, все-таки страна любит нашу пару и я им благодарен за это. Но сейчас существует только он, снова в моих объятиях. Спустя долгих полтора года. Мы выходим к машине и там до дома не можем перестать обниматься и целоваться, нам звонит мама, отец, Линда, Сара, все уже в курсе, но потом, всё потом.

*******

Через месяц Симон должен уезжать в мини-тур, он бегает по квартире, собирает вещи, попутно разговаривая с помощниками, которые готовят багаж костюмов, инструментов и прочее. Я полулежу на диване и наблюдаю, и как бы невзначай спрашиваю: — Сколько там у тебя концертов? — Четыре, но в разных странах, — осторожно отвечает он. — Давно я не был в разных странах, — ухмыляюсь я, потирая подбородок пальцами и смотря в потолок. — Вилле, это правда? Ты хочешь поехать со мной? Прийти на концерт наконец-то? — Симон улыбается невероятно ярко, хватая меня за руки и поднимая с дивана. — Да, моя звезда, я хочу быть с тобой везде и всегда, — отвечаю я и целую его в губы, крепко обнимая своё Счастье. Концерты прошли невероятно, я получил нереальное удовольствие, а что мы творили после, не поддается описанию. Там же я предложил… — По окончании тура, в Швеции мы объявили о своей помолвке и через два года поженились. В год наших тридцатилетий. Нас ждет очень долгая и счастливая жизнь. Правда же, мальчик из стокгольмского бара? Симме улыбается: — Правда, мой принц!