Как призвать суккуба

Юнги не любитель отмечать Хэллоуин, он бы сидел всю ночь дома и смотрел сериал, но его неугомонные друзья решили собраться и отметить так называемый праздник. И к сожалению, все решили собраться именно у него, так как остальные ребята живут в общежитии, а Намджун-хен не успел заселиться в квартиру. Чимин с Тэхеном приезжают самые первые, а затем подтягиваются Намджун с Чонгуком. Благо, что его друзья пришли без всяких костюмов: альфа запретил приходить к нему домой разукрашенными клоунами. Возможно, Хэллоуин интересно праздновать, когда тебе восемнадцать или девятнадцать лет, но когда тебе уже двадцать два, то единственные демоны и кровососы — это твои преподаватели по научным предметам. Высасывают точно так же все соки из тебя. Ребята располагаются в гостиной, где открывают выпивку и закуски. Юнги включает свой плейлист на фон, который даже не слышно за разговорами. Мин был старшим в их компании, не считая Намджуна, который был на год старше. Ким тоже был не в восторге от этой вечеринки в честь Хэллоуина, но пришел ради хорошей компании и выпивки. — А давайте проведём ритуал, — неожиданно произносит Чонгук, воодушевлённо хлопая в ладоши, и смотрит на своего хёна, который в ахуе от этого заявления. Намджун тоже косится на младшего вместе с Паком, а Тэхен лишь разводит руками в стороны, ведь знает, что если его омега что-то придумала, то уже ничего не поделать. — Чего, блять? Какие к чёрту ритуалы? Не хватало мне тут всякой нечисти, — фыркает альфа, смотря на омегу, который не унимается. — Хён, ну пожалуйста, пожалуйста. Тем более вся эта нечисть сама тебя испугается, ты вон каким злым бываешь. Ай! — Чонгук получает подзатыльник от Мина и обиженно дует свои прелестные губки. В ход идёт тяжёлая артиллерия, когда смотрит на альфу своими оленьими глазками. — Я тоже не против провести какой-нибудь ритуал, хоть какая-то забава, а вы с Намджуном вспомните молодость свою, — хихикает Пак, но получает гневный взгляд от Мина, и омега сразу тушуется. — Ну вот, двое против одного, Тэ, Намджун, а вы согласны? — омега пытается дальше стоять на своём и смотрит на своего парня и на Намджуна, который всегда был на его стороне. — Я не против, — произносит Тэ, пожимая плечами, но от него другого ответа никто и не ожидал. — Ну я так-то тоже не против. Вспомню, какого это было. В детстве и подростковом возрасте мы часто с друзьями кого-то вызывали. Поэтому почему бы и нет? — Намджун улыбается, а после смотрит на Юнги, который закатывает глаза. Он надеялся, что хотя бы Джун окажется адекватным. — Вот видишь, все согласны! — Чонгук довольно улыбается и победно вздёргивает свой носик. Мину ничего не остаётся, кроме как согласится и смотреть на эту вакханалию. Главное, чтобы младшие не разнесли его квартиру со своими ритуалами. Чимин, Тэхен и Чонгук разыскивают какие-то интересные ритуалы, статьи про них. В то время как Юнги и Намджун сидят в сторонке, попивая пиво. Двое омег создают слишком много шума, пытаясь найти то, что им понравится, и обсуждая слишком громко. Благо, что мало кто спит в ночь 31 октября. — Нашёл! — Чонгук вскакивает с места, подбегая к альфам. — Мы будем призывать суккуба! — Чего? — двое альф говорят в унисон и смотрят друг на друга, хмыкая. — Зачем он вам? Суккуб ведь приходит в образе омеги… Или мы чего-то не знаем? — Юнги издаёт тихий смешок, смотря, как две омеги одновременно хмурятся и бормочат что-то недовольно. — А это для тебя ритуал! Ты ведь давно один и злой ходишь, потому что недотрах, — вырывается из губ Чонгука, и омежка тихо ойкает, сразу тушуясь. — А ну повтори, — альфа встаёт со своего места, направляясь к Гуку, который уже убегает в другую комнату, спасаясь. Малыш закрывается в ванной комнате на щеколду, пока Мин пытается открыть злосчастную дверь. На самом деле Юнги не обидны слова младшего, они часто стебут друг друга над различными ситуациями, за что получают друг от друга любовные пенделя. Через минуту слышится тишина с другого конца квартиры, где находился Юнги с Чонгуком. Младший думает, что хён ушёл, поэтому тихо открывает дверь. Однако на него нападают из-за угла. Альфа берёт младшего в захват со спины, крепко держит одной рукой, а второй начинает щекотать. Омега сразу начинает кричать и пытаться вырваться, проклиная своего хёна. — Отпусти! Пожалуйста! — по всей квартире раздаётся хохот Чона и звонкие визги, в уголках глазах начинают собираться маленькие слезинки. — Вредный кроль, — хмыкает альфа и отпускает несчастную омегу, который дует свои губки бантиком. Чон показывает старшему язык, после чего возвращается в гостиную, где натыкается на взгляды друзей и своего альфы. Следом заходит Мин и садится на прежнее место, делая глоток своего пива. — Так что, вызываем суккуба? — осторожно спрашивает Пак, смотря на Мина, который кривит губы. Эти двое всё равно не отстанут от него, поэтому старший соглашается. — Но с одним условием, что Намджун тоже будет участвовать. Я ведь здесь не один одинокий альфа, — Юнги улыбается, смотря на своего друга, который выгибает бровь. — Не ожидал я от тебя такой подставы, друг, — хмыкает Джун, но всё же соглашается. Интересно посмотреть, что из этого получится. — Отлично! — Чонгук искренне радуется, чуть ли не подпрыгивая на месте. Омеге всегда нравилась мистика, тянуло к этому. Он даже научился гадать на таро. — В статье сказано, что нужно настроиться на позитивные мысли, а ещё нужно накопить свою энергию… заняться утренней пробежкой или йогой, избегать сексуальных контактов и не смотреть фильмы ужасов, — Гуки поднимает взгляд на своих хёнов. — Что? — почти в унисон спрашивают Юнги и Джун. — Вы не теряли свою энергию? — спрашивает слишком серьёзно малыш для какого-то абсурдного ритуала. — Ставя руку на сердце, клянусь, что не смотрел фильмы ужасов, избегал сексуальных контактов больше трёх месяцев и каждый день занимаюсь спортом. О, великий суккуб, пожалуйста, не пройди мимо меня и приди ко мне во сне, — саркастично произносит Мин и фыркает, за что ему прилетает подушка. — Аккуратнее! Здесь моё пиво вообще-то! — альфа недовольно смотрит на Чона и делает очередной глоток. — Я серьёзно, хён! Потому что суккуб питается человеской энергией, и если потерять её, то ты можешь заболеть или, того хуже, умереть! — видимо, малыш Гуки слишком серьёзно относится к этому ритуалу, ведь взгляд обеспокоенный и в то же время немного обиженный. — Ладно, ладно. Во мне полно внутренней энергии, — Юнги тихо вздыхает и спиной откидывается на диван. — У меня тоже всё нормально на удивление, — произносит Намджун. Чонгук кивает, продолжая читать дальше, что написано в статье. Просит Пака принести листочки с ручками и свечку. Когда Юнги понимает, что этот ритуал не обойдётся без огня, то молится всем святым, чтобы его квартиру не сожгли. — Теперь вам нужно расписать детально образ суккуба. Ведь важно, чтобы демон был симпатичен для вас, иначе соитие не произойдёт, — Чонгук поднимает свои оленьи глазки, сталкиваясь с омутами Юнги. — Мне одно непонятно, почему вы с Чимином так хотели провести этот ритуал, но каким-то образом жертвы мы с Намджуном? — выгибает бровь, смотря на двух омег, которые странно пересматриваются и хихикают. — Ну, с нами обряд суккуба не даст результата, мы ведь омеги. Да и к тому же, у меня есть Тэхен. А Чимин… Ну, для него можем провести обряд инкуба, — Гуки пожимает плечами, смотря на хёна, у которого при упоминании второго обряда начинает дёргаться глаз. — Вам хватит и одного ритуала. Второй проводите у себя в общежитии, — фыркает альфа, а затем что-то быстро пишет на листочке и отдаёт его. — Дженифер Лопес? Серьёзно? — Чонгук фыркает, когда читает листочек альфы, Чимин не сдерживает смешка, как и Тэхен с Намджуном. — Переписывай давай, — Пак выдёргивает листочек и отдаёт обратно Мину. — Почему это? То что надо, не каждый день сможешь оказаться в постели с Дженифер Лопес, — издаёт тихий смешок Юнги, но под недовольный взгляд омег начинает переписывать. — К тебе может прийти кто угодно, почему бы не подключить свою фантазию? — уже в разговор подключается Тэхен, который всё это время наблюдал за всем этим балаганом и снимал на телефон. — Кстати да, вдруг сработает, — произносит Намджун, который всё это время что-то писал на листочке. Аккуратно сворачивает его и смотрит на Юнги. — А ты что расписал? — интересуется Юн, а затем заглядывает в листочек и тихо хмыкает. — Кто бы говорил, Ким Намджун, — дразнит друга, улыбаясь. — Покажи и нам, — Чимин хочет посмотреть, но Джун прячет листочек, хитро улыбаясь, из-за чего виднеются милейшие ямочки на щёчках, от которых Пак превращается в лужицу. — А это между нами, девочками. И всяким любопытным омегам знать необязательно, — старший улыбается и подмигивает омеге. Юнги же закатывает глаза от этих двух придурков, которые никак не могут признаться друг другу в чувствах, но при этом постоянно флиртуют между собой и проводят время 24/7 вместе, не считая их совместные посиделки. Альфа быстро расписывает внешние черты, бормоча под нос: «Какой же бред». Когда Мин и Намджун были готовы, то садятся друг напротив друга. Им пришлось выключить колонку и погасить свет. Гостиная погрузилась в полумрак, источником света была лишь свеча. При других обстоятельствах это можно было бы назвать романтичным. Но сейчас становится немного не по себе. Хоть Юнги до мозга костей скептик. Альфа поднимает взгляд на Джуна, который выглядел абсолютно спокойно, будто для него призывать всяких демонов как семечки щелкать. Взгляд скользит к Тэхену, который ворковал со своей омегой. И переводит взгляд на Чимина, который слабо кивает. — И что дальше? — спрашивает Мин, вопрос который был адресован зачинщику всей этой вакханалии. Гук отрывается от своего парня, легко чмокая в губы, и уже переключает всё своё внимание на Юнги и Кима старшего. — Вам нужно прочитать заклинание. Вообще здесь есть три способа, как призвать суккуба, но мы воспользуемся последним. Как по мне, выглядит самым практичным, — Чон отдаёт свой телефон, чтобы двое альф смогли прочитать заклинание. — Пиздец, — констатирует факт Юнги, не понимая, как докатился до такого. Двое мужчин начинают читать заклинание, у них получается даже говорить в унисон и не сбиваясь. На заклинание уходит несколько долгих секунд, а затем каждый сжигает свой листок. В этот момент единственное, о чём думает Юн, — это чтобы квартира осталась целой. Когда ритуал был готов, то свеча погасает сама. Комната погружается в гробовую тишину, кажется, что не слышно даже дыхания ребят и его собственного, отчего становится немного не по себе. Юнги пытается хоть что-то рассмотреть в этой темноте, но ничего не выходит. Зрение ещё не привыкло к кромешной тьме. Он ощущает холодок по позвоночнику, но это не от холода. Это нечто другое. Словно сверхъестественное. Либо воображение играет с ним злую шутку, либо Юнги сошёл с ума. Другого объяснения этой ситуации нет. Альфа ещё может найти объяснение тому, что свеча сама погасла — из-за сквозняка, ведь было открыто окно, но этот холод, который забирается под кожу, не объяснить. Даже словами. Это нужно почувствовать самому. — И что? — уже не выдерживает Юнги, зрение начинает привыкать к темноте, и он видит какой-то силуэт. Там, где сидел Намджун. Только этот силуэт стоял. Видимо, друг успел встать. Чимин включает свет в гостиной, и альфа щурится от внезапного источника света. Смотрит на Намджуна, который сидел, и открывает рот в немом вопросе. — Что такое, Юн? — Джун замечает в лице друга что-то обеспокоенное и слабо хмурится. — Что-то случилось? — Да нет, всё нормально, — отмахивается Мин, ведь всякое могло померещиться. Может, это тень была с улицы. Кто его знает. — Ну и где ваш суккуб? — Не наш, а твой с Намджуном, — цыкает Чон и смотрит на хозяина квартиры. — Может, ритуал не сработал, — поджимает губы в тонкую полоску, видно, что омега немного расстроен. — Мда, — альфа скептически хмыкает, а затем идёт на кухню, чтобы достать ещё одну бутылку пива. Компания решает посидеть ещё немного, и через пару минут после увлекательных разговоров все уже забыли про этот ритуал. Единственное — Юнги периодически поглядывал на то самое место, где увидел силуэт. Действительно ли показалось ему? Но хмельной напиток быстро выбивает ненужные мысли, заставляя сосредоточиться на своих друзьях, которые уже вовсю хихикают. Ребята сидят до часу ночи, а затем решают лечь спать. Все остаются у Мина, так как в общежитие сейчас никого не пускают, а Намджуну далеко добираться до своего временного пристанища. Тем более, что гостиная у него большая, как и диван, поэтому двое могут спокойно лечь на диване, а двое на полу. Кто с кем спит, Юнги не интересно, поэтому уходит к себе в комнату.

***

Альфа просыпается посреди ночи от копошения рядом. Матрас прогибается под весом второго тела, отчего он открывает глаза. Видимо, рассудок ещё не отошёл ото сна, ведь видит перед собой нечто. Красивый юноша с рогами, глаза жёлтые, похожие на драконьи, сам был полураздет, на нём было бордовое кружевное боди, напоминающий корсет, и чёрный чокер на шее. Это нечто соблазнительно улыбалось, смотря прямо в глаза, но казалось, что пробирается в самую душу. — Ну привет, Юнги, — нежный голос обволакивает слух, словно убаюкивает. Разливается по всему телу и ощущает эту нежность на языке. — Я знаю, что ты думаешь, что это сон. Но это не так, — вновь улыбка, от которой ледяное сердце альфы тает. Суккуб щипает альфу, чтобы доказать, что тот не спит. Юнги не просыпается, что означает, что это всё взаправду. — Видимо, я слишком крепко уснул, — хмыкает юноша, когда его щипают, до сих пор не верит и никогда не поверит, что это реальность. Это просто сон, не более. Видимо, из-за этого ритуала его разум решил поиграть с ним. — Какой вредный альфа, — суккуб хмыкает, своим хвостом начиная ласкать чужое тело, а сам демон седлает крепкие бёдра альфы, начиная нетерпеливо ёрзать. Суккуб давно не ощущал человеческого тела под собой: многие люди забыли и не верят в их существование, отчего каждый раз становится грустно. Лишь единицы продолжают проводить обряды, но лишь забавы ради. И чтобы выжить приходится приходить. Хотя изначально суккубы приходили только к тем, кто действительно верил и ждал их. Хвост демона забирается под чужую футболку, начиная острым кончиком играться с нежными орелами сосков. Скользит ниже, очерчивая каждый кубик. Организм альфы реагирует моментально. По телу растекается сладкая нуга, оседая где-то внизу живота. Из-за длительного отсутствия секса и ласк Юнги слишком чувствительный. Отзывается на каждое невинное прикосновение сладким вздохом и закатывает глаза. Суккуб ликует, видя, как человеческое дитя отзывается на его прикосновения. Он пробирается в сознание, читает мысли и ухмыляется. Сегодня ему достался джекпот. — Так тебе нравятся доминантные омеги? Так интересно. А с виду весь такой грозный и холодный альфа. Юнги слышит смешок где-то под ухом, а затем чувствует, как проворный язык лижет ушную раковину и кусает мочку уха. Спускается ниже, к шее, оставляя пару алых отметин, создавая контраст на бледной коже. Альфа тихо стонет, ведь шея всегда была слишком чувствительным местом. Он сдаётся, решая отдаться этим ощущениям: слишком хорошо, горячо и приятно. Пусть это всего лишь сон. Но все эти прикосновения, поцелуи и голос чересччур реальны. Мин зарывается в тёмные пряди волос, задевая рога. Царапается об острие, но сейчас это всё неважно. Альфа чувствует каждую прядь волос, которая проходит между его пальцев. Те такие мягкие, словно шёлк. Сжимает у корней, слыша судорожный вздох сверху. — Решил поиграться со мной, альфа? — суккуб улыбается, издевается. Хочет подразнить Юнги, довести до нужной точки. О, он уверен, что этот юноша прекрасно трахнет его. Даже сквозь шорты ощущает внушительного размера член, который упирается в его бедро. Специально ёрзает, делая круговые движения, наслаждаясь тихим шипением снизу. — Блять… — Мин шумно выдыхает, кусая свою нижнюю губу, смотрит на того из-под полуоткрытых век, — маленькая дрянь. Решила поиздеваться надо мной? — Какие грязные словечки, но да, ты прав. Хочу поиздеваться над тобой, заставить кричать от удовольствия и выкачать всю твою сперму. Это моя работа, сладкий альфа, — демон улыбается, а затем приподнимается, стягивая домашние шорты вместе с нижним бельем. Перед лицом оказывается идеально толстый член, увитый венками и с такой идеальной розовой головкой. Во рту скапливается слюна, а сам суккуб давно течёт. Как же сильно ему хочется приручить этого альфу. Он облизывается, начиная тереться щекой об ствол Юнги. Из головки начинает течь, а сам альфа задыхается от этого действия и вида, что ему открывается. — Блять, не дразни, — рука сама тянется к тёмным прядкам, но хвост демона хлёстко бьёт по ладони. — Сейчас я устанавливаю правила, — поднимает взгляд, а затем хвостом обвязывает руки альфы, держа их над головой, фиксируя. — Со мной ты получишь те ощущения, которые никогда не испытывал. Будешь моим послушным пёсиком, — улыбка соблазнительная, игривая. Юнги лишь грязно материться, ведь его пиздец как заводит эта некая игра. Ему и правда нравятся доминантные омеги, которые любят устанавливать свои правила, контролируют ситуацию. Это раззадоривает сильнее, распаляя жар во всем теле, особенно в контексте с этим демоном, который словно читает его, видит насквозь, делает всё так правильно и идеально. Пышные губы натягиваются на жирный член, плотно обхватывая орган, начиная медленно и постепенно насаживаться глубже. В нос ударяет запах альфы, такой идеальный, с лёгкой горчинкой, но при этом столь сладкий. Прямо как Юнги. Демон резко насаживается до конца, упираясь носом в чужой лобок. Горло першит, но тот не обращает на это никакого внимания. Расслабляет горло, чувствуя, как головка упирается прямо в гортань. Издаёт такое сладкое, хриплое и протяжное мычание, которое вибрацией отдаёт по всему члену. Альфа стонет, когда чувствует, как член находится глубоко в глотке. Хочет качнуть бёдрами вперёд, но руки фиксируют, не давая этого сделать. Блядство. Ему так сильно хочется трахнуть этот похабный рот, заставляя послушно принимать свой толстый член, видеть, как этот демон плачет от наслаждения. Но при этом хочет, чтобы суккуб сам трахнул своими греховными губами. Довёл до исступления. Его разрывает между этими мыслями. Суккуб же, читая мысли альфы, улыбается. Ему так нравится, как этот малыш мечется среди своих чувств и мыслей, не зная, чего хочет больше. Это будоражит, заставляя ещё лучше обслуживать член Юнги. Он начинает постепенно двигать головой, смыкая губы плотнее, и втягивает щеки, создавая вакуум, отчего слышит такой вкусный вздох со стороны Мина. Сейчас альфа его хозяин, которому он безоговорочно прислуживает, поэтому делает всё, что тому нравится. Он отстраняется, но лишь для того, чтобы отдышаться на пару секунд; своим проворливым языком обводит каждую венку, играется с уретрой, кончиком языка стимулируя её. Член дёргается от этих действий, а альфа стонет, просит большего. А суккуб не в силах отказать своему хозяину. Вновь берёт по самое основание, делает слишком глубокий толчок, отчего давится, но не отстраняется, продолжая заглатывать глубже. В комнате раздаются похабные звуки, которые отпечатываются в сознании, сохраняясь надолго. Демон пошло чавкает и хлюпает, словно ест самую вкусную в мире конфету. Но по сути так и есть. Юнги такой вкусный и сладкий, что хочется постоянно пробовать и пробовать. Это как наркотики, которые ты однажды попробуешь и уже не сможешь остановиться. Он чувствует, как в горле член начинает пульсировать, норовя вот-вот кончить, поэтому суккуб отстраняется с такии громким и пошлым звуком, что по всему телу альфы будто пустили электрический заряд. А от понимания того, что его остановили на пике, он раздосадован, а с тонких губ срывается разочарованный стон. — Сука… — то ли говорит про ситуацию, то ли про самого суккуба. — Я демон, — хмыкает суккуб, — но у меня ещё есть имя. Я Хосок, — омега наклоняется к Юнги, вовлекая в греховный поцелуй. Буквально вылизывает чужой рот своим языком и приторно-сладко мычит, прикрывая глаза. Расслабляет свой хвост, давая чужим рукам свободу. Они целуются словно умалишенные, каждый пытается взять инициативу на себя, кусаются в поцелуе, стонут в унисон. Руки Мина скользят по мягким изгибам Хосока. Хосок. Звучит так нежно и мягко, но одновременно страстно и горячо. Это имя однозначно подходит ему. Прежде чем разорвать поцелуй, Хосок кусает за нижнюю губу, немного не расчитывает силы, кусая до крови. Альфа тихо мычит, а омега слизывает алую дорожку, что соблазнительно стекает по губам, ощущая металический привкус во рту. Омега вновь седлает чужие бёдра, пачкая их своими соками, которые вытекают из нетерпеливой дырочки. Хосок больше не может ждать — так сильно хочет почувствовать этот горячий член внутри себя. Им не требуется дополнительная растяжка, да и ему нравится боль, поэтому, взяв член за основание, начинает постепенно насаживаться. Из пухлых губ вырывается стон, когда Хосок насаживается полностью. Член упирается в самые чувствительные места, заставляя хрупкое тело дрожать. Юнги шумно выдыхает и руками сжимает мягкие бёдра суккуба, оставляя полумесяцы от ногтей. Чувствует, как внутри омеги влажно, как эта дырочка безбожно течёт, заполняя всё пространство. А стеночки послушно принимают, растягиваются, подставляясь под размер альфы. — Ты великолепный, Сокки, — тихо стонет Юн и поднимает взгляд на омегу, который улыбается. Ему так нравится, как звучит это прозвище с чужих уст. — Назови меня ещё раз так, пожалуйста, — просит, нет, почти умоляет омега. Ему жизненно необходимо услышать это ещё раз с чужих губ. — Сокки, Сокки, Сокки, — произносит словно в молитве, с каждым новым словом начинает двигаться, подмахивать бёдрами. Суккуб стонет, когда Юнги так горячо произносит его имя, когда начинает трахать его грубо и со вкусом. Не начинает с медленных движений, а делает всё резко, смачно, до звонких шлепков яиц о бёдра. Весь энтузиазм малыша Хоби проходит, как только сладкая детка почувствовала в себе горячий член альфы, который таранит хлюпающую дырочку. Уже не хочет доминировать, показывая, кто здесь главный. Нежной омеге остаётся только послушно подставлять свой зад и громко стонать, признавая, кто здесь на самом деле главный. — Блять, да, так хорошо. Юнги, ах. Не останавливайся, прошу, — звучит так отчаянно, жалко и разрушенно, но при этом так соблазнительно. — Посмотрите, как мы заговорили, — ухмыляется альфа, сытно облизываясь, наблюдая, как эта демоница разрушается на его члене. — Не ты ли говорил, что устанавливаешь правила, а, детка? Сейчас из нас только ты походишь на послушного пёсика. Поскули для меня. Юнги делает особо глубокий толчок, попадая по заветному комочку мышц, отчего омегу всего передёргивает. И он так развязно скулит, как и просит альфа. Хосок начинает невольно вилять своим тонким хвостом, который словно рассекает воздух. Альфа ловит этот проворливый хвост, который измывался над ним. Суккуба выгибает дугой, когда Юнги касается хвоста. Отчаянно скулит, а в уголках глаз начинают скапливаться кристаллические слезинки. Хвост у них слишком чувствительный, хватает лишь одного лёгкого прикосновения, чтобы заставить суккуба кончить. — Только не хвост… пожалуйста, — чуть ли не плача просит демон, смотря так жалобно, ведь он готов излиться прямо сейчас. — Почему это? — альфа ухмыляется, наматывая хвост на свой кулак, и держит крепко. Чувствует, как омега сжимается от этого действия. — Твоя похотливая дырочка так сжалась. Неужели он настолько чувствительный? Хосок извивается на члене, он не выдерживает, начиная плакать от того, как ему хорошо. Маленькая детка не справляется со своими эмоциями, которые испытывает. А от того, что его хвост крепко держат, скулит, как самая последняя блядь. Его тело словно электрический заряд, который готов взорваться, пыхнуть пламенем. — Тебе нельзя кончать, пока я не разрешу, — тон холодный, грубый, звучит как приказ, которому нельзя не повиноваться. — Нет, пожалуйста, я не смогу. Юнги, умоляю, — но альфа был непрекословен, он лишь сжимает аккуратный член омеги свободной рукой. — Сможешь, а теперь покажи, как ты можешь объездить мой член. Давай, детка. Хосок скулит от этого, подчиняясь своему хозяину. Делает круговые движения своими ягодицами, начиная постепенно ускоряться. Выгибается в спине на особо глубоких толчках и отчаянно стонет, когда альфа тянет за хвост, стоит лишь на секунду замедлиться. По нежным щекам текут слёзы, ему так хорошо, что готов умереть прямо сейчас. Ему давно не попадался настолько страстный и горячий любовник, от которого сносит крышу. Скачет на члене всё сильнее, быстрее, резче. Его дырочка хлюпает, выделяя ещё больше смазки и затапливая всё вокруг. Сжимается плотно вокруг толстого члена, не давая тому вырваться из своего плена. Хосок сделает так, что альфа больше не сможет думать ни о чьей дырке, кроме его. Сделает зависимым от себя и будет приходить каждую ночь. Ведь омега уже зависима от этого члена. Никакой другой ему теперь не нужен. Тело суккуба начинает мелко дрожать, напрягается, становясь словно камень. Хочет кончить, но ему не дают этого сделать, хотя малыш так отчаянно нуждается в этом. Так необходимо почувствовать наконец-то разрядку. — Юнги, пожалуйста, умоляю…. мне надо, я больше не могу терпеть, — омега всхлипывает и смотрит покрасневшими глазами. Сокки сейчас выглядит так безбожно, его щёки влажные от слёз, волосы все растрепанные, а губы искусанные. В глазах пелена возбуждения и похоти — больше ничего. Выглядит таким нуждающимся и разбитым, что альфа решает сжалиться. — Можешь кончить, детка. Услышав эти заветные слова, малыш крупно содрагается и кончает с именем альфы на губах. Его семя тонкой струйкой вылетает, пачкая их животы. Хосок тряпичной куклой падает на крепкую грудь, прикрывая глаза. Юнги кончает одновременно с омегой, изливаясь внутрь, и тихо стонет. Ощутив тяжесть на груди, слабо улыбается. — Мне пора, но я обязательно ещё вернусь. До встречи, Юнги.

***

Альфа резко открывает глаза, сердце отбивает чечётку, а дыхание затруднённое. Мозг обрабатывает информацию, а точнее сон, который ему приснился. Тело словно до сих пор ощущает на себе фантомные прикосновения и поцелуи. Тяжело вздохнув, он скидывает одеяло с себя, замечая, что его тело голое, а в районе паха всё залито спермой. Пиздец. Он обкончался во сне, словно подросток. Юнги тихо мычит, поднимаясь с места, убирая весь этот беспорядок. За дверьми комнаты слышатся голоса, что означает, что друзья проснулись и пройти незамеченным в ванную не удастся. Быстро натягивая вещи, которые попадаются под руку, выходит из комнаты, направляясь сразу в ванную. Вся грязная одежда и постельное бельё отправляются в стирку, а сам альфа встаёт под тёплые струи воды. Разум словно издевается над ним, подкидывая образы из недавнего сна. Юнги судорожно облизывает свои губы и медленно выдыхает, не давая своему организму вновь возбудиться. Не в тот момент, когда за дверьми находятся друзья. Быстро смыв всё безобразие, которое было, и пелену возбуждения ото сна, обматывается полотенцем вокруг бёдер. Поднимает взгляд и смотрит на себя в зеркало, замечая следы на шее. Юноша гулко сглатывает, смотря на запястья, на которых виднелись розовые кровоподтеки от хвоста. Пиздец. Это действительно был не сон… Констатирует факт, пребывая с этого в полном ахуе. Изначально весь этот спектакль с призывом суккуба был для Намджуна. Дело в том, что в голову Чимина пришла «прекрасная» идея, в которой они с друзьями призывают суккуба, а поздно ночью омега приходит к нему якобы в образе демона. Все ребята знали, что альфа распишет образ Пака, ведь каждый понимал, что они чувствуют к друг другу. Просто Джун боялся того, что Чимин сильно младше него, да и ещё несовершеннолетний. Мол, не хотел портить ребёнка. Но этот ребёнок сам мог кого угодно испортить. Поэтому все знали об этом плане, кроме Намджуна. Хоть изначально Юнги был против этой идеи, но на что только не пойдёшь ради счастья и благополучия своих друзей. Юнги всю жизнь был скептиком и никогда ни во что не верил до сегодняшней ночи. Как оказалось, он обрёл собственного суккуба благодаря своим неугомонным друзьям.