Мы не ангелы, парень

Шерлок определённо жалеет, что взял Мориарти на расследование очередного убийства. Он вообще уже сотню раз пожалел, что выдернул тогда из чужих пальцев пистолет и не позволил спустить курок... Потому что теперь Джим - в благодарность за спасённую жизнь, очевидно - решил усложнять эту самую жизнь ему. Да, ему следовало догадаться. В каком-то смысле, он сам виноват... Правда, легче от этого не становилось. Когда несколько полицейских с круглыми от шока глазами спешат к потенциальному источнику проблем, детектив устало взмахивает рукой: —Всё в порядке. Он со мной. Сотрудников правопорядка этот аргумент, видимо, не слишком успокоил. В каком-то смысле Шерлок их понимает; не узнать лицо криминального мира половины Европы, попортившее кровь всем от Темзы до Рейна, было довольно проблематично. Скосив глаза на вышагивающего рядом Мориарти, Холмс шипит: —Ты не мог бы перестать есть хот-дог на месте преступления? Это невежливо! —Невежливо по отношению к кому? К трупам? — фыркает Джим, вытирая жирные от соуса пальцы о салфетку, — Я есть хочу. В голодовку у меня плохое настроение. И, поверь мне, ты не захочешь, чтобы у меня было плохое настроение. Не дав ему вставить ни слова, он легкомысленно добавляет: —И вообще, если бы тебя не подняло в пять утра, я бы успел позавтракать, и всем было бы хорошо. Какого чёрта им понадобилось убивать ни свет ни заря? Терпеть не могу людей, не думающих о комфорте других. Скоты. Джим корчится, очевидно, напоровшись зубом на горький перец горошком. —Я не заставлял тебя идти со мной, — Шерлок возражает, раздраженный примерно наполовину от заполненной чаши терпения, — Я вообще был против твоего здесь присутствия. Ты сам захотел "взглянуть, как нынче люди развлекаются"... Это полностью твои слова. По правде говоря, детектив ни за что не взял бы преступного консультанта с собой, если б не думал, что тот сможет облегчить процесс опознания убийцы. Тот мог быть действительно полезным... Когда хотел. Правда, чтобы это произошло, надо сперва сильно постараться. И навести Мориарти на нужные рельсы содействия следствию. Без этого вся затея превращалась в одну головную боль, в чём детективу не раз пришлось убедиться на собственном горьком опыте - что он сейчас, собственно, и наблюдает. Семь минут. Он отошёл поговорить Лестрейдом всего лишь на семь, чёрт возьми, минут... Хотя, справедливости ради, даже этого времени оказалось невероятно много для его перегруженного чушью мозга; скотланд-ярдский детектив имел поразительную способность говорить ни о чём - и обо всём конкретно одновременно. Шерлок изо всех сил старается взаимодействовать с людьми, подобным этому, как можно меньше, чтобы не забивать бредом нейронные связи... Но даже это было лучше, чем Джим. Коммуникация с недалёкими всегда комфортнее, чем с такими, как Джеймс Мориарти. Коммуникация даже с табуреткой будет комфортнее, чем с Джеймсом Мориарти. Испустив тяжкий вздох, Холмс высматривает наконец то, что искал: а именно то, как гений криминального мира сидит на корточках возле ближайшего убитого весь указанный промежуток времени - и что-то над этим убитым делает. Шерлок не очень хочет знать, что именно... Но когда Вселенная вообще интересовалась его желаниями. Он неслышно подходит сзади. —Что это? —Солнышко. —Как красиво, — Шерлок рассматривает узоры, выведенные белоснежными мелками на асфальте, — А это? —Котёнок. Джим старательно сопит и высовывает кончик языка, повторяя им маршрут пальцев с огрызком рисовальной принадлежности. Детектив вздыхает. —Как закончишь раскрашивать домик, будь так любезен - обведи, пожалуйста, мелом труп. Он не будет дожидаться до вечера. Мёртвые клетки тканей быстро гниют. Выдохнув, Джим кривит губы в оскале. Отшвыривает белый мелок в сторону и глядит в его сторону гневным, испепеляющим взглядом. —Ты отвратителен, Холмс. Ты душишь во мне зародыш творческого потенциала. Прямо как моя дражайшая мамочка, чтоб ей опухоль перекрыла мозг, если она еще жива. Та еще гнида, скажу я тебе... Как и вся остальная семейка. Они считали мои шутки жестокими, можешь себе передставить?! Мориарти задыхается от деланного возмущения; в зрачках при этом, правда, на мгновение мелькает отголосок мёрзлой стужи: —А ведь они даже не видели в моём исполнении по-настоящему жестокого юмора. Разом вдруг отрешенный от всего остального мира, он сужает глаза, когда его за руку тащат с насиженного места. У Шерлока нет абсолютно никакого желания выслушивать семейные перепетии криминального гения. Подхватив его за локоть, он тянет вверх; за собой. Уже уводя преступника от асфальтных художеств к месту основного действа убийцы, он бросает на ходу - возможно, с легкой издёвкой, но Холмс не может удержаться: —Если сможешь не отвлекаться хотя бы полчаса, купим тебе масляную краску. Может быть, даже красную. —Я не ребёнок, Шерлок, — Джим хмыкает, тем не менее, позволяя увлечь себя прочь, — Всё, что мне нужно, я могу взять сам. Всегда мог, вне зависимости от возраста. Поверь мне на слово, но от глубины седин интеллект не зависит ни капли... Дети от взрослых отличаются лишь наличием опыта. —Ты - возможно. Джеймс хочет, очевидно, возразить - он уже раскрывает рот, чтобы кольнуть каким-нибудь очередным замечанием - но в следующий миг переключает внимание на другое. Посмотреть было на что, Шерлок и сам должен это признать: тысячи кровяных сгустков, сотни таких же кровяных брызг и десятки трупов в одном из шикарнейших отелей в самом сердце Лондона. Удивительно, мелькает ироничная мысль; удивительно, зачем вообще в подобных заведениях нужна охрана, которая не справляется ни с чем сильнее старухи со сковородой. Пару секунд Джим разглядывает всё это великолепие, как натюрморт в картинной галерее - но почти сразу скучающе отворачивается. Судя по всему, зрелище не произвело на него никакого впечатления. Шерлок может видеть это по закатившимся глазам и расстроенной гримасе, такой удрученной, будто преступного консультанта по меньшей мере лишили законного подарка на Рождество. Холмс предполагает, что примитивно выполненное убийство в его понимании даже хуже. —У людей совсем перестала работать фантазия, — Джеймс грустно вздыхает, сковырнув ногтем кусок штукатурки с обоев, —Кровавая баня на месте КантриХолл-плаза? Серьёзно?.. Где дух авантюризма? Я вот помню, лет семь назад группка сектантов устраивала рейды по всей Америке. Что за зрелище было, ух, ты б видел: ворвались в дом к беременной, выкосили всех - кто родился, и кто нет... А на стенах большущая такая надпись. Что-то насчёт... Хм-м... "DEATH TO PIG"? "METH OR TWIG"?.. — нахмуренный лоб, — Чёрт. Не помню. В любом случае, больше похоже на банальнейшие утехи людей, познавших всю прелесть жизни в частных домах, чем на одержимых праведников. Мориарти хохочет, сверкает белыми своими зубами на солнце. —Вот это я понимаю, вот это активный экстравертный отдых! А это, тьфу... Со всем возможным пренебрежением он кидает взгляд на кровавую инсталляцию посреди холла. Если поднапрячься, можно даже услышать скрежет зубов, с которым Джим осматривал пестрящие алым окрестности. Холмс закатывает глазные яблоки так далеко, что от напряжения болят латерально-прямые мышцы: —Очень увлекательная история. Ты закончил? —Закончил, — Мориарти кривится, как от лимонной дольки во рту, — И даже готов назвать имя негодяя. —Уже? Так быстро? Шерлок удивлён. Они успели собрать лишь первичный анамнез, в основном касающийся места преступления, и допросить несколько свидетелей. Ни медицинской экспертизы, ни окончательного заключения патологоанатомов... Разумеется, у него была пара предположений; но говорить о чём-то с уверенностью до первых анализов по меньшей мере отпечатков даже Холмс не рискнул бы. Тем интересней. Возможно, именно поэтому ему всё же стоит послушать, что скажет преступный консультант. Последний между тем доедает наконец остатки завтрака и цокает языком. —Мой дорогой... — придирчиво осмотрев ногти на предмет налипшей там грязи, Джеймс выбрасывает в урну обёртку от фаст-фуда, — "Быстро" - не значит "плохо". "Тщательно" - не значит "эффективно". Те, кто размусоливает с выводами, чаще всего не могут увидеть что-нибудь дальше своего носа. На выходе обычно не получается ничего, кроме затоптанных улик и перепутанных умозаключений... Я всегда говорю своим клиентам подождать день-другой, пока эти тупицы-следователи в попытке их вычислить не загонят в тупик сами себя. Детективу уже начинает надоедать театральщина, так что он в нетерпении щелкает пальцами. —Я понял. К делу. Мориарти пожимает плечами. —К делу так к делу. Беспорядочный характер нанесения увечий - раз. Хаотичный почерк... Практически его отсутствие, я бы даже сказал - два. Явная неприязнь к сборищам богачей - три. Сколько идиотам не объясняй, что от богемных яппи материальной пользы куда больше, чем от простого люда, всё равно все видят в этом повод отмыть средства. Здесь недавно было какое-то торжество по случаю онко-чего-то-там, так? —Да, — Шерлок хмурится, догадываясь, к чему клонит преступник, — Благотворительный вечер, поддержка больных онкологией и лейкемией. Организаторы - на первом этаже, за барной стойкой в окружении бутылок из-под вина. Труп мужчины прибит гвоздями к полу, женщина обезглавлена и выпотрошена. Следов сексуального насилия нет. Хочешь сказать, это кто-то из подопечных хосписа? Джим хмыкает. —Не кто-то. Не кто-то, а сам директор! Загадочный тип. Он как-то приходил ко мне, с месяц назад. Просил совета в организации "Великого Отомщения крохоборам, что жилят себе половину собранного на благие нужды добра"... Я отказал, разумеется - не хватало еще спутываться с сумасшедшими. Я, знаешь ли, не на помойке себя нашёл, и кому попало не помогаю. Приподняв бровь, Шерлок ловит глазами его взгляд: —"Отказал"? Поразительное человеколюбие. Я удивлён, что ты самостоятельно не пошёл с повинной в полицию. —Я тебя умоляю, — небрежный взмах рукой, — Альтруизм тут ни при чём. Мерзавцу вздумалось торговаться со мной, в моём же доме, на моей же территории! Можешь себе представить, каков наглец? Он приходит ко мне, сыпет дурацкими проповедями о помощи ближним, а затем и вовсе агитирует меня задействовать свои ресурсы на безвозмездной, мать её, основе!.. Я думал с ним развлечься какое-то время... Может, натравить на твоего доктора, он вроде как был в ладах с усопшими... Но как-то все руки не доходили. А тут уже и новое дело подоспело, и всё разрешилось само собой - правда, здорово? Мориарти щурится, довольно и умиротворённо; разве что хвостом не машет, и то только в виду его отсутствия. Однако через мгновение, увидев пристальный взгляд напротив, тут же напрягается: —Я знаю, о чём ты думаешь. Я не помогал ему это сделать. За кого ты меня принимаешь, Шерлок? — преступник обиженно дует губы, нахохлившийся, — Разве я хоть раз зарекомендовал себя человеком настолько бесталанным, чтоб опуститься до банальнейшей резни в отеле?.. Это... Это же... Это скучно! Проговаривая доводы о своей непричастности к насильственным ужасам, Джеймс звучит донельзя оскорбленно. А потом - чуть спокойнее и с холодноватым блеском в глубине глаз: —Кроме того... Если бы его консультировал я, так просто вы бы этого не поняли. Если поняли бы вообще. Вынужден признать, я крайне скептического мнения об интеллектуальных способностях твоих ручных обезьянок. Ми-и-и-илый... Детектива снова аж передёргивает от этого утробного прозвища, произнесённого с такой страстью и вожделением, будто они с Мориарти пятнадцать лет были любовниками. Учитывая, что с преступным консультантом год шёл за три, это было не так уж далеко от истины. Подцепив человека за локоть в брендовом пиджаке, чтобы пресечь попытки уйти, он глядит ему прямо в лицо: —Если бы ты сказал сразу, жертв можно было бы избежать. Погибли люди, Джим. Невинные люди. —Ой, да брось. Опять двадцать пять. Я втолковываю одно, ты талдычишь другое... Мы как Бонни, который говорит о пользе героина, и Клайд, что ратует за легализацию травки, — Джеймс фыркает, разворачиваясь на пятках, — Да и такие уж ли невинные, а? Невинных не бывает. Каждый человек по определению виновен, пока не доказано обратное - презумпция невиновности, только наоборот. Вот так ирония, да?.. Каждому есть, в чём покаяться. Есть только те, кому очень хорошо удаётся это скрыть. Вывернувшись из его рук, он направляется из отеля прочь. А затем фыркает, чуть обернувшись и поджав губы: —И вообще. Я думал, что заслужил хотя бы поцелуй за содействие в поимке опасного маньяка... Но ты оказался еще более неблагодарным, чем этот отомститель. Стыдно, Шерлок. Стыдно. Детектив открывает рот, чтобы высказать всё, что он думает о ситуации в целом и о Джеймсе конкретно, но его уже снова прерывают; как всегда: —А я-то надеялся когда-нибудь вдолбить в твой упрямый мозг, как неплохо мы бы сработались вместе. Я разочарован... — с этими словами Мориарти скрывается за тяжелой дверью. А чуть погодя Шерлок окончательно теряет фигуру преступного консультанта в толпе зевак и бездомных, прошедших поглазеть на кровавое представление. Он хмурится. Всего пара мгновений - и до детектива внезапно доходит банальнейшее, но ужасающее в своей простоте осознание: всё то время, пока он активно пытался перестроить преступника на работу во благо правопорядка, последний в это время стремился продемонстрировать преимущества закулисной стороны закона именно ему. Поразительно, думает в некотором шоке Холмс. Просто поразительно, как у дураков (и гениев) сходятся мысли. Мориарти всей своей несуществующей душой желал доказать, как мало между ними отличий - и не сказать, что так уж в этом не преуспел. Как сейчас, Шерлок видит игривый блеск в глазах, когда тот глядел на него, развеселенный внезапным откровением. Его, Шерлока, откровением, которое он непонятно зачем и с какой целью поведал тогда самозваному королю Преступного мира. "Мы смотрим на мир одними глазами - но преследуем совершенно иные цели." Иронично приподнятая бровь. "Нет, дорогой. Цель у нас одна. Методы разные." И когда-нибудь ты устанешь цепляться одной рукой за Небеса. Все устают. Когда-нибудь тебе это надоест - и ты упадёшь прямо вниз. В пропасть. Ко мне. Будто снова в тот самый раз, детектив смотрит на искривленные в насмешке губы. Такие вызывающие и нагловатые, словно их обладатель уже тогда готов был впиться в него и никогда-никогда не отпускать. И призывно протянутая рука, как символ очищения и перерождения, до сих пор призрачным светом стоит перед глазами. Добро пожаловать домой, Шерлок.

***

Ровно пять часов спустя Шерлок препарирует лягушку. Вообще, выражаясь исследовательским языком, он скорее "анализировал анатомические взаимосвязи на предмет выявления потенциальных патологий в структурно-функициональной организации Barbourula kalimantanensis"... Но от чересчур углублённой терминологии у него самого временами начинала болеть голова. Так что Шерлок сидит у себя в кабинете и препарирует лягушку. А ещё в этом же кабинете сидит Мориарти - и смотрит, как Шерлок препарирует лягушку. Любопытным, всецело поглощенным процессом взглядом. Настолько неотрывным, что Шерлоку начинает казаться, будто тот делает это специально, чтобы лишний раз пораздражать - и на самом-то деле ему ничуть не интересна структура рудиментрировавшей дыхательной системы у данного вида. В конце концов Холмс не выдерживает: —У тебя нет, кхм... Каких-нибудь дел, например? —Не-а. Тяжёлый вздох. Логично. Он же не думал, что все будет настолько просто? Спустя еще полчаса Шерлок потирает переносицу. Спустя очень, очень долгих и, по ощущениям, бесконечных полчаса. —Может быть... Твоим людям необходимы новые указания? Что-нибудь, чтобы они не сожгли город?.. —Не, — Джим машет рукой, хрустя под самым его ухом сочным яблоком, — Всё путём. Даже кучка болванов вполне может провести день самостоятельно. Но спасибо, что так беспокоишься о процветании моей империи, дорогой... Такой заботливый... Когда Шерлок вновь склоняется над лягушачьей тушкой, он мгновенно хватает его за запястье: —Эй, стой-стой! Вот тут еще пропустил, в церебральной хемисфере! Шерлок чуть морщится, когда палец преступника тычет прямо в мозг разложенной на подставке амфибии. —Отодвинься. Ты загораживашь мне обзор, — он кидает на него мрачный взгляд исподлобья. То, что Мориарти "загораживал" ему обзор, было как минимум сильным преуменьшением. Мориарти лез ему под руку подобно настырной кошке с неуёмным аппетитом;так, что Шерлок не видит абсолютно ничего из-за маячащей макушки преступника. Последний между тем пристально вглядывается ему в лицо: —И что? Хочешь сказать, я не могу насладиться зрелищем любимого за работой? Боже, дай ему сил. Шерлок вновь на секунду отрывается от своего занятия: —Нет, если ты хоть иногда будешь думать не только о себе, — раздражённый выдох. —Социопаты нарциссичны, Шерлок. Все без исключения, — Джеймс мурлычет, зевая и потягиваясь, — Это основа нашего ДНК. Наш генетический код, куда более совершенный, чем у кого бы то ни было. Я это понимаю, ты это понимаешь... А это значит что? Усталый (неимоверно усталый) взгляд. —Что не существует никаких других желаний, кроме твоих собственных. Джим подскакивает, хлопая в ладоши аки обрадованный ребенок: —Именно! Какие мы сегодня догадливые... Почешешь мне спинку? Шерлок хмыкает, слегка повеселевший. —Нет, — в темно-карих зрачках отблесками сверкает насмешка, — Для меня существуют только мои желания. И в них не входят танцы с бубном для развлечения других социопатов. Мориарти обиженно надувается. —Так нечестно, к твоему сведению. Просто чтоб ты знал. Я первый сказал! "Вы смеете использовать против меня мои же заклинания, Поттер?!" От нелепой уязвлённости, промелькнувшей в тоне, Шерлок не может не усмехнуться. Он не считал себя жестоким человеком - но конкретно сегодня решил, что может немного ослабить вожжи и позабавить себя поддразниванием перед самым носом змеи. Однако несмотря на это (несколько ребяческое, он вынужден признать) желание, тон при следующих словах по-прежнему звучит хладнокровно: —Твоя главная ошибка в том, что ты уверен, будто ты единственный, кто имеет право делать что хочет. —Не единственный, конечно, — Джим легко соглашается, — Что за чушь. Просто я единственный, кому это удаётся без видимых для себя последствий. —Так уж без видимых? — Холмс приподнимает бровь, намекая на многочисленные вмешательства из сферы влияния своего старшего брата. Криминальный гений вздыхает - тяжко, как будто услышал что-то из ряда вон выходящее и неимоверно глупое. Отвечает ему вопросом на вопрос: —А ты где-нибудь видишь на мне рыжую одёжку, как у заключенных нашей необъятной родины? Может, еще какие-нибудь следы пребывания из мест не столь отдалённых? То-то же. Детектив и слова вставить не успевает - тут же, без перерыва, издёвка переходит в трагичный всхлип: —Ше-е-е-ерлок... Спи-и-и-и-нку-у-у... —Я не буду делать тебе массаж! Шерлок впервые в жизни срывается. Его просто поражала способность Мориарти довести до белого каления абсолютно кого угодно; нет, серьёзно, он не представляет, каким буддистским монахом нужно быть, чтобы это выносить каждый божий день, с раннего утра и до глубокой ночи (а то и во время неё). Сделав глубокий вдох, он берёт себя в руки. Считает до десяти, медленно, с расстановкой, и с (частично) восстановленными нервными клетками возвращается к работе. Насладиться восстановлением утраченного самообладания, впрочем, ему не дают. —Шер... —Нет. В лицо детективу таращатся парой широко распахнутых глаз. —А если я поубиваю всех на этой чёртовой улице?.. —Ты этого не сделаешь, — усмехается Шерлок, — Тебе известно, что в противном случае я более не захочу иметь с тобой никаких дел. И ты останешься без любимой игрушки. —Ненавижу людей, знакомых с понятием логики, — Джим бурчит, отворачиваясь с выражением крайней досады на лице. —Ну да. С тупицами всегда проще. "Но не всегда интересней, да, Джим?" — насмешливый взгляд. Несмотря на все свое раздражение, Шерлок пока все же не выгоняет гостя. В конце концов, ему уже просто интересно, насколько далеко готов зайти криминальный гений ради восстановления работоспособности мышечных волокон. Разумеется, Шерлок не даст ему никого убить - в том же, что и такой вариант предусматривался, у него нет никаких сомнений - но развлечься ведь ему никто не мешает? Он ведь тоже был человеком. Хотя, похоже, он все равно зря беспокоится на этот счёт: воспреки его опасениям, преступник избирает совершенно другую тактику. Немного не ту, на которую рассчитывал детектив... Мориарти хнычет, стонет и душераздирающе сгибается в бублик, потирая шейный отдел позвоночника, пока хруст костей мерзковатым отзвуком ложится на эту фонограмму. Недоверчивый, детектив глядит на это всё действо пару минут. Затем все же интересуется: —Ты правда решил давить на жалость? Серьёзно, Джеймс? Со мной? —На войне все средства хороши, — пожатие плечами. —Да. Если только эти средства не сродни попыткам заколоть мечом море. Джим зевает. —А я вот думаю, римляне тогда могли бы добиться успеха. Если бы в самом первом веке нашей эры были атомные бомбы, способные оставить от океана лишь кратер. Закатив глаза, детектив вновь углубляется в исследования. С головным отделом покончено, остался лишь крестцовый; и, возможно, хвостовой. Нахмурившись, краем сознания он прикидывает, в каких некомфортных условиях подобные вещи должны были происходить в специализированных учреждениях. Шерлок никогда не любил виварии - в них отчётливой дымкой въелся запах безысходности. Тысячи подопытных грызунов, схожих по строению с человеком, умирая, смиренно дожидались конца в своих узких клетках по десять особей на полметра. Вонь там была просто ужасной, морщится Холмс. Чётким движением он рассекает лягушке брюшной отдел. Шерлок отнюдь не был лицемером - но вынужден был признать, что его опыты были куда менее жестоки. Иногда безжалостности просто не избежать, но всегда можно свести на нет её излишки. —Homo homini lupus est...— неожиданно всплывает в памяти фраза. Неожиданно даже для Шерлока, поскольку к изучению вида Вarbourula kalimantanensis она относилась крайне опосредованно. Свернувшийся калачиком Мориарти тут же подскакивает, возбуждённый: —А вот и нет! "Человек человеку друг, брат и товарищ!" Потирая переносицу, детектив вздыхает. Поднимает усталый какой-то, слегка изможденный взгляд: —Ты всегда болтаешь неважно что, лишь бы противоречащее мне? —Ну так в этом же и суть антагонизма. Добро и зло, герой и злодей, всё такое, — ему в ответ ухмыляются. Шерлок откладывает в сторону скальпель. Интересуется у него - как можно мягче и ласковей: —Джеймс. Скажи мне, пожалуйста... Ты много в детстве читал комиксов? Про супергероев, суперзлодеев и битву добра со злом?.. Джим хмыкает. —Много. Но недолго, ибо мораль в них была ну уж очень наивная. Еще даже не договорив, он наклоняется ближе и округляет в саркастичной издёвке глаза: —В этих детских сказках добро непременно побеждает все прочие эквиваленты человеческого мировоззрения. А я... Я всегда хотел сделать свою собственную сказку. Более интересную. А затем, чуть громче и с явной претензией: —...ту, в которой мне чешут спинку! Можно вот тут еще, возле третьего и четвёртого позвонков. Затекло так, что не разогнуться. Испустив протяжный, преисполненный в своей усталости стон, Шерлок сдаётся. Сопротивление было полезно только в том случае, если речь шла о нормальных людях... В случае Мориарти оно не только не приводило ни к каким результатам, но и заставляло последнего выводить его из себя еще усерднее. Проще было дать ему то, чего он хочет - как минимум тогда, когда это не касалось спалённого к чёртям города и сотни жертв. Хотя бы. Выдернув Мориарти с насиженного места, резким движением он укладывает его на диван. Разминает руки, тщательно и с хрустом, пока Джим с радостным визгом стаскивает с себя рубашку: ожидая, когда его будут мять. Шерлок опускает ладони на тёплую кожу перед собой. Паралелльно с этим он продолжает начатый ранее разговор. —Ты уверен, что мы находимся по разные стороны спектра. Максималистское заблуждение. Я никогда не был на стороне ангелов. —Не был, — Джим ухмыляется краешком рта, — но пытаешься с ними быть. Скажешь, нет? Детектив молчит. Удивительно, как, даже млея от его прикосновений, Джеймс все же находит в себе силы трепать языком. —Нам с тобой не место среди ангелов. И среди людей - глупых, поражающих своей мелочностью ничтожеств - тоже, — напряжённый вздох, когда детектив приходится по особо болезненному участку, — Однажды ты это поймёшь. И тогда, поверь, я буду рядом. Джим подмигивает. Шерлок иронично выгибает бровь: —И что тогда? Предлагаешь обняться и вместе спрыгнуть с обрыва, как мелодраматичная парочка в сериале? На его выпад Мориарти только изгибает губы, манерно и с явным пренебрежением. —Не-а... Хотя мне нравится ход твоих мыслей, — он ухмыляется, — Но не туда думаешь. Тогда я покажу тебе то, зачем на самом деле создала нас природа. Вопросительный взгляд - его, Холмса, взгляд - и снисходительное пояснение: —Мы поддерживаем равновесие, Шерлок. Мы - и ещё горстка счастливцев. Мученики, которых никто не спрашивал о том, хотят ли они таковыми быть, — лёгкое пожатие плечами, — Мир, если позволишь пространные рассуждения, держится на простоте: поэтому рано или поздно всё сводится к двум наибанальнейшим вещам, — тут Джеймс зевает, разомлевший под сухими ладонями; но все же продолжает, томным мурлыканьем урча в самое его ухо, —Иисус, какие у тебя муж-ж-жественные прикосновения... Не думал сменить профессиональную деятельность? А, ладно. О чём бишь я?.. Так вот, Шерлок. Есть хорошие люди. Есть плохие. Относительно, разумеется, прости мне условную дихотомию... Но ты же не будешь устверждать, что мерзавец, изменивший жене с её сестрой, хуже детоубийцы, заглянувшего в ясельную группу на чай с тортиком? Джим хихикает, развеселённый. Ему всегда нравилось придумывать отвратительные побасенки, чтобы поглядеть на реакцию собеседника. С таким искушенным собеседником, как Шерлок, это, впрочем, не срабатывало. Детектив просто кидает на него непроницаемый взгляд: —Допустим. Круговыми движениями он продолжает растирать шейный отдел позвоночника. Джим с изнеженным стоном расслабляется под подушечками пальцев. —Ну вот. Есть хорошие люди, есть плохие. А есть, мой дорогой, те... Кто не вписывается ни в одно из этих измерений. Ни рыба ни мясо, как говорит мой старый-добрый Себастьян... Такие люди необходимы социуму, как падальщики необходимы окружающей среде для поддержания природного баланса. Без них этот социум сгниёт быстрее, чем туша антилопы на палящем солнце. Детектив молчит, продолжая втирать масло в напряженные плечи: радуясь между делом, что Мориарти повернут к нему спиной. Он вообще старается не глядеть на преступника даже в таком положении, чтобы тот ни дай бог не подумал, что на него обращают внимание. Решит - и вцепится паучьими жвалами за этот интерес, как за добычу. Шерлок знает. Шерлок опытный. Хотя иногда, впрочем, даже отсутствие внимания не предотвращало поток словоблудия. Джеймс улыбается. —Слышишь, дорогой? — иронично брошенный через плечо взгляд, — В каком-то смысле, нам повезло. Мы вне категорий их представлений о добре и зле. Нам нет необходимости подчиняться законам их совести - только уголовным, разве что. И те можно запросто обойти... Джим усмехается, клацнув от удовольствия зубами. —Им всегда нужен виновник. Злодей, с твоего позволения, — насмешливый реверанс, — Всегда, Шерлок. Проще свалить ответственность за всё зло в мире на психопата, которому всё равно, что о нём думают, чем искать его в себе. —Повернись. Мне надо добраться до крестцового отдела. Джим охотно разворачивается. Гнёт спину дугой, хрустит всеми позвонками: сочно. В чём-то вкусно даже. И параллельно бормочет, чуть приглушенно из-за вжатого в диван лица: —Людям необходимо связующее звено между их "хорошими" и "плохими" собратьями. Мы расплачиваемся и за тех, и за других... Невольно. По самому только факту своего существования. Все, кто не принял такую судьбу - либо за решеткой, либо в могиле, — Джеймс выгибает каким-то невообразимым образом шею, весело стреляет в него глазами. Подмигивает, — Но мы-то лучше, а? Нас не так-то просто сковать по рукам и ногам. Отняв у нас способность чувствовать, судьба одарила нас способностью рационально мыслить. Мера-за-меру. Как у летучих мышек, знаешь? Широко улыбаясь, он облизывает машинально губы. И ждёт, когда Шерлок закончит его аналогию. Детектив вздыхает. —Знаю. В отсутствии должных сенсорных реакций они выработали звуковой метод ориентации в пространстве. Гораздо более развитый, чем у любых других видов млекопитающих. Твои метафоры не поймет только дошкольник. —Главное, чтобы понял ты. Шерлок игнорирует этот выпад. Заглянув в темноту глаз напротив, он лишь хладнокровно чеканит: —Ты хочешь взглянуть на обретную сторону моей медали. Тебе придётся ждать очень долго. —Ничего, — равнодушная улыбка, — Я терпеливый. В кои-то веки Джим не прячет от него взгляд за слоем иронии: смотря широко и открыто, он передаёт на какой-то частоте одним им ведомый импульс, немой и поражающий своей откровенностью. Шерлок знает, что глаза в людях - единственное, на что стоит обращать внимание; всё остальное может лгать. Выражение в самой потаённой глубине человечьих зрачков - никогда. Только за счёт этого можно было понять их намерения... По крайней мере, ему. Шерлок всегда старается смотреть людям в глаза, так было проще считывать информацию и избегать тем самым лишних телодвижений в попытках распознать их эмоции. Сейчас в тёмно-карих провалах радужки он видит такое всепоглощающее равнодушие, что с точно таким же успехом можно было смотреть в бездну, не опасаясь, что та посмотрит в ответ. Распознавать всё равно нечего. Чтобы что-то скопировать, надо, чтобы это "что-то" вообще было: детектив каждый раз немного терялся (пускай и никогда бы этого не признал), когда видел в людях нечто подобное... Потому что тогда собственную реакцию было отобразить в разы тяжелее. Практически невозможно - ибо в таких случаях зеркальная поверхность в виде чужих зрачков не отражала ничего, кроме пустоты и его собственной обезличенности. Какая ирония. —Как угодно. Жди, пока не иссякнет терпение, если хочешь. Свет дружбы не достигнет нас и через сотню лет. Шерлок сам не знает, откуда взялась последняя фраза. Просто в данном случае она показалась... Единственно правильной. К его удивлению, это его откровение возымело ровно противоположный рассчитанному эффект. Джим вдруг радостно улыбается - сияет прямо, как солнышко в погожий денёк - и взмахивает обеими руками: —Дружбы - нет. Так мне и не дружба от тебя нужна, глупый! А затем, чуть тише: —Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я обхожусь такими полумерами. Дружба - точно такая же полумера, как и все отношения в принципе. Я хочу всего тебя. До последней капли,Шерлок. В зрачках вновь на мгновение мелькает что-то, чему детектив так и не сумел дать описание. —И я всегда - всегда - получаю в конце концов то, что хочу. Это еще одна наша с тобой особенность, а? — ему лукаво подмигивают. В некотором скепсисе Шерлок приподнимает брови: —С моей сестрой это работает по той же схеме? Мне казалось, вы смотрите на мир одним и тем же взглядом. Я удивлён, как ты до сих пор не присел на уши своей проповедческой чушью именно ей. Вы невероятно похожи. Хоть в устах детектива это звучало вовсе не как комплимент, уголок губ преступника всё же приподнимается. Тут же, впрочем, снова скрываясь за маской полунадменной неги. —Шерлок, — Джеймс укоризненно морщит нос; качает головой из стороны в сторону, расстроенный и преувеличенно-оскорблённый, — Я гей. Мне казалось, заметнее уже некуда... Как мне ещё откровенней намекнуть, если твой гениальный мозг не в состоянии разобраться в элементарной человеческой психологии?! Кроме того, твоя сестра и без меня прекрасно знает свое место в жизни... Даром, что сидит в Шерринфорде - помяни моё слово, когда-нибудь она оттуда выползет. Умная девочка. У вас это наследственное, видимо. Внезапная пауза; ненадолго. Тут в лицо детективу широко ухмыляются. Широченной, прямо-таки разрывающей лицо напополам улыбкой: —А, я понял-понял! Кое-кто просто ревнует! (Шерлок давится воздухом) Напрасно. Даже не думай ревновать меня к Эвр Холмс... Не-е-ет, мой дорогой, — лисий прищур,— моё сердце принадлежит только одному человеку из всего вашего семейства. Ах... Детектив на секунду убирает руки от наготы чужого тела. —Я не... —Ш-ш-ш, — к его губам прижимается длинная костяшка пальца, — Не волнуйся. Я всегда буду только с тобой. Навечно. Глядя на перекошенное от ужаса лицо Шерлока, Мориарти не может не расхохотаться. Ему определённо никогда не надоест развлекаться со своим сожителем. Он не виноват, что тот всегда реагирует настолько смешно. "Я бы предпочёл быть рядом с кем-нибудь, кто не пытается меня метафорически убить", — хочет сказать Шерлок, но слова застревают в глотке, стоит Джиму снова взглянуть на него: пустым и бездонным взглядом. Тем самым, что видели перед смертью все его жертвы. Тем самым, которым будущий криминальный гений смотрел на одноклассника перед тем, как совершить своё первое убийство в неполные десять лет. Тем самым, что выжигал душу и растворял в кислоте отравы мысли, лишая способности к сопротивлению. Такому невозможно сопротивляться. Да и незачем. Прикрыв веки, Холмс расслабляется под чужими прикосновениями. А после - резко вздохнув и расслабившись - подаётся навстречу чужим ласкам. Чувствуя, как по его корпусу ползают вёртко-ломкими пальцами, перебирают под одеждой всеми паучьими конечностями, детектив подавляет вздох. Джеймс был невероятно, прямо-таки поразительно тактилен - к своему восторгу и его, Шерлока, раздражению. Он никогда особенно не любил чужие прикосновения; а от таких, как Мориарти - вдвойне. У таких, как Мориарти, не было абсолютно никакого представления о личных границах, они продавливали себе путь лестью и кровью и делали всё, чтобы этих границ лишить. Детектив это просто ненавидит - но противиться не видит смысла. Только не с такими, как Джим. В конце концов, это было далеко не самым страшным, что только могло взбрести в полубезумный, но вместе с тем поразительно адекватнейший мозг... Выдохнув в приоткрытые от наслаждения губы, он позволяет себе ослабить на время контроль. И вжимается ближе - очень-очень близко; чужим холодом подпитывая собственное - эгоцентричное - желание обладать.

***

Пусть на щеке кровь ты свалишь на помаду, К чёрту барьер слов— ангелу слов не надо... А мы не ангелы, парень.