Прикосновения к душе

Больше всего на свете Осаму ненавидел боль. Чуть меньше – прикосновения. А теперь и самого себя или, как минимум, своё тело. Казалось бы, слишком много ненависти для ребенка. Но если ребёнка в ней растили, другого ожидать смысла нет. Конечно, можно попытаться разбавить эту черноту белилами, только вот получим ли мы что-то более светлое, чем грязный серый? Лучше потратить светлые краски на кого-то менее тёмного. Осаму Дазай – маленький мальчик и по совместительству сосуд, измазанный в мазуте со сколотым горлышком. *** Он бежал, как никогда не бегал. Он мчался по улице, даже не понимая куда. А впрочем, это было не так важно. Знакомая подворотня встречала своими тенями, что так часто скрывали его от посторонних глаз. Старая скрипучая лестница, явно уже не предназначенная для того, чтобы кто-то по ней бегал, казалась куда приятнее, нежели лестница, что была дома и уходила наверх. И, наконец-то, чердак. Пыльный, грязный чердак. И здесь было во много больше безопаснее, чем в своей комнате. Мальчик застыл в дверях, осматривая помещение, и тут же обессиленно рухнул вниз. Он тяжело дышал, хоть и старался успокоиться, но руки и ноги словно всё еще кто-то держал. На шее тоже чувствовались ладони, как и на всём теле. Стиснув зубы, сел на колени и обхватил себя за плечи руками. Ногти впились в кожу. Это хоть немного помогло приглушить ощущение чужих прикосновений, пусть и ненадолго. А перед глазами всё ещё были глаза отца. Точь в точь, как у него. Была бы возможность – выцарапал бы их себе, но сейчас руки пытались сдержать дрожь по всему телу. На ухо кто-то прошептал «успокойся, Сюдзи». От этого паника взяла верх над силой воли. Хриплым голосом было произнесено жалостливое «нет, отстань..», которое всё повторялось и повторялось, становясь всё более истеричным. Пальцы царапали кожу поломанными ногтями везде, где только могли. Негромкий звук заставил истерику на мгновение утихнуть. Это был нож, выпавший из кармана. Два янтарных глаза впились в него, а после в рукоятку впилась и рука. До сих пор казалось, что чьи-то руки.. нет, не чьи-то, а его, трогают тело. От этого последняя крупица самообладания покинула несчастную душу, и вся злость обрушилось на уже ничем не защищённое тело. Тупой ножик царапал и будто пытался соскрести слой кожи, что плохо, но всё же получалось. Только невидимых прикосновений становилось только больше. От этого мальчик взвыл и схватился за волосы, пачкая их и лицо в крови. Дверь, что ранее всегда была заперта отворилась. В комнатку просочился яркий свет. От испуга, худенькое тельце сжалось. *** Этот небольшой дом Огай обычно использовал как склад для разных лекарств. И бывал там очень редко. В один такой раз пришлось задержаться. Ожидалась крупная поставка различных лекарств, но почему-то она задерживалась. Не сказать, что ему нравилось здесь находиться, но и особой неприязни к этому месту он не испытывал. Потому просто нетерпеливо мерил дом шагами. Непонятный звук насторожил, но мужчина списал это на какую-нибудь живность с улицы. Но когда звук повторился ещё несколько раз, стало понятно, что это совсем не зверь. Чердаком пользовались разве что прошлые хозяева, да и то не факт. Чердаком то это назвать было затруднительно. Миниатюрная комнатка под самой крышей, достичь которой возможно было только преодолев лестницу не самого лучшего качества. Но сейчас это не волновало. Дверь эту не открывали несколько лет, так что поддалась она далеко не с первого раза. Стоило это сделать, как в нос ударил неприятный запах старости, пыли и сырости. На холодном полу лежал дрожащий комок. Чуть позже в этом комке Мори угадал мальчика, чьё состояние оставляло желать лучшего. Множество порезов и царапин по всему телу. Но это оставалось не самым худшим. Взгляд зашуганного зверя, вот, что пугало особенно сильно. Тот, завидев «гостя» попытался медленно отползти, но ему перегородили все пути к отступлению, зажав в угол. – Ты зачем сюда, воришка, пробрался? Ребёнок, услышав не самый приятный и доброжелательный тон, поднялся на ноги и уже было собирался рвануть, как свалился на пол, теряя сознание. – Элис – позвал Огай, недовольно разглядывая мальца, но никто не появился – Элис! Казалось, сегодня все стараются его вывести из себя. Мужчина раздражённо дёрнул ногой, сбрасывая с неё руку мальчишки. – Элис! – снова попытался он и на этот раз, как ни странно, девчонка появилась – Элис, я же тебя жду, неужели так сложно приходить, когда я зову..? Ворча, Мори поднял ребёнка, горя желанием поскорее выставить его за дверь. И так бы и произошло, если бы не одно «но» – Элис вновь пропала. Нахмурившись, а после положив воришку, он попробовал позвать её опять, а после дотронуться до новоприбывшего эспера. Догадка подтвердилась. *** - Как тебя зовут? Отчётливый голос бил по сонной пелене, заставляя вернуться в реальность. Открыв глаза, мальчик с удивление обнаружил всё того же странного мужчину. Не то чтобы он выглядел, как чудак, просто при взгляде на него создавалось не самое лучшее впечатление. Прямые чёрные волосы до плеч, уставшие глаза и характерные для таких глаз фиолетовые мешки. – Как тебя зовут? Ты меня слышишь? Вопреки всем ожиданиям, голос его был не грубым. Малость нетерпеливым, уставшим, раздражённым – да. Но никак не грубым. – Никак. Это было единственное, что он смог выдавить, на большее не хватало сил и желания. В ответ на столь красноречивую реплику, мужчина потёр переносицу, прикрыв глаза, и пробормотал что-то на подобии «господи, за что мне всё это». – Я Мори Огай. Сюдзи.. он больше не был Сюдзи. Предпочёл забыть это имя, как страшный сон. А Огай не настаивал на ответы на свои вопросы и просто задавал их в пустоту. Он вообще ни на что не настаивал, хотя уже было без разницы. Не хотелось даже шевелиться. Но стерпели и эту выходку. Его просто усадили в ванну и поливали водой, смывали кровь и грязь. Ему вытирали волосы. Ему обрабатывали раны и ссадины... а в конце, когда натянули чистую одежду, всунули в руки чашку сладкого чая и какую-то булку. В это время Огай что-то записывал в книжку. – Тебе сколько лет? – Почти четырнадцать. Хоть на один вопрос смог ответить – прозвучало в голове. – Сильный недобор веса.. – бормотал Огай и тут же отстранился от книжки – Раз имени нет, будешь Дазаем Осаму. В ответ на это «Осаму» только пожал плечами. Сейчас почему-то было намного спокойнее, чем дома. И одного только взгляда на Мори хватило, чтобы что-то сломалось. Сломалось так незаметно, что Осаму и не заметил бы, если бы не устремлённый к нему обеспокоенный взгляд. Казалось, прошло не больше мгновения, но его уже обвили чужие руки. Оказывается, прикосновения бывают разными. Не только как те, что навеки въелись в кожу, существуют и осторожные, почти невесомые. Как если бы Осаму был фарфоровой куклой. Как ни странно, от этого стало легче.