I
2 ноября 2024 г., 01:53
Хосок проснулся посреди ночи с гнетущим ощущением. Проверил будильники, на случай, если забыл их поставить. Проверил расписание — вдруг забыл о какой-то встрече? Открыв календарь, убедился, что также не забыл и про чей-нибудь день рождения.
Ощущение никуда не уходило. Что-то было не так.
Ворочаясь с боку на бок Хосок понял, чего не хватало: звуков.
Сцепления автомобильных шин с дорогой и сигналов, обрывков разговоров случайных прохожих, бормотания соседского телевизора за стеной.
Неестественная для шумного города тишина обволакивала уши, заставляла барабанные перепонки сотрясаться от гулких ударов сердца.
И хотя куда проще было дождаться дневного света, предчувствие скребло.
Поэтому, помаявшись ещё немного, Хосок решил выйти на улицу. Осторожно спускаясь по лестнице, он старался не споткнуться в темноте — во всём доме не было электричества. Что-то глубоко неправильное подталкивало его искать ответы в неуютной для себя обстановке, оставляя за спиной безопасность родных стен.
Ни души.
Ни шороха.
Неужели во всём многоквартирном подъезде не нашлось никого из соседей, бодрствующих по ночам?
Было бы гораздо спокойнее, донесись до него хоть слово, хоть скрип, хоть шаги. Паника нашёптывала постучаться к кому-нибудь по любому дурацкому поводу, но, само собой, Хосок не собирался вторгаться в чужое личное пространство.
— Нет, вместо этого ты крадёшься бог пойми зачем не пойми куда, — прошипел под нос Хосок и вздрогнул от звука собственного голоса.
Это заставило прибавить ходу, чтобы поскорее оказаться у выхода (что ж, ну хоть дверь поддалась без лишних проблем, а то он опасался, что обесточенный замок заклинит, заперев его и остальных жильцов изнутри).
На улице тоже было хоть глаз выколи: фонари и вывески не горели, в стоящих по соседству зданиях не было ни намёка на свет в окнах, да даже машины мимо не проезжали.
Внезапно очень сильно захотелось обратно, и Хосок метнулся домой с той скоростью, с какой позволяла ограниченная видимость. Он не хотел испытывать удачу.
Утро вечера мудренее. Наверняка, пока он будет спать, неполадки устранят и это недоразумение забудется, как страшный сон.
***
Не тут-то было. Промучившись оставшиеся до рассвета часы, он тщетно пытался найти в сети какие-то новости об аварии с электричеством. Пытался связаться хоть с кем-нибудь из близких, написывая сообщения и надеясь на отклик любого, кто так же, как и он, не спал. Тишина не отступала. Телефон, предсказуемо, разрядился. И с первыми лучами солнца сходящий с ума от тревоги Хосок вновь рванул на улицу, чтобы найти… ничего. Никаких признаков жизни. Ни людей, ни животных, ни птиц. Ни-ко-го. Он потерянно побрёл по улицам, постепенно ускоряя шаг, пока, наконец, не сорвался на бег. Задыхаясь от отчаяния, начал биться во все двери на своём пути — словно мотылёк, попавший в плен непобедимого в своей прозрачности стекла. Всё громче кричал и звал на помощь. Заперто. Заперто. Заперто. Ответа нет. Слёзы ужаса хлынули сами собой, пока Хосок сползал по стене на землю, обессиленный и охрипший. Отец непременно одёрнул бы его, напомнив, что мужчины не плачут. Мужчины не сдаются, мужчины сражаются. Только вот Хосок себя бойцом не чувствовал. Что он мог? Разве умел хоть что-то, способное помочь ему в подобных ситуациях? Нет. Не в его силах было, подобно героям каких-то фильмов, сконструировать из подручных средств рацию, например. Поймать волну, чтобы связаться хоть с кем-то. Он ни черта не понимал в радиотехнике и электронике. Как и во многом другом. Всё, что в совершенстве умел Хосок, — это танцевать. И сильно ему поможет этот навык? Внезапное осознание практической бесполезности дела всей его жизни пережало горло. Вот если бы Хосок занимался чем-то более насущным — как отец, например… Кстати. Где они с мамой? А сестра? Как они? В порядке ли?.. Исчезли ли, как остальные, или так же мечутся, в попытках разобраться, что, чёрт возьми, происходит?.. Нескончаемый поток вопросов прервал остро прорезавшийся голод, и Хосок, пошатываясь, встал. Ноги почти не слушались его. Обернувшись по сторонам, он увидел магазин — пустующий, как и всё вокруг. Закрыто, но дверь стеклянная. Недолго думая и мысленно попросив прощения у владельцев, Хосок с помощью первого же попавшегося булыжника избавился от препятствия. Наскоро поев чем пришлось, он засобирался в дорогу — оставаться здесь совершенно не хотелось. Безлюдное помещение, которое в обычных случаях явно не пустовало, слишком давило. А куда идти — значения, особо, не имело. Лишь бы найти хоть кого-нибудь. К счастью, даже через нарастающее чувство отупения ему хватило ума вспомнить хоть какие-то основы и прихватить с собой подходящие снеки, воду, спички, канцелярский нож (альтернативы не было) и фонарик. Кто знает, пригодится ли всё это добро, но уж лучше так, чем с пустыми руками.***
Куда делись даже самые мелкие животные? Всех что-то отравило? Или это был таинственный вирус из лабораторий? Эксперименты правительства? Пришельцы? Апокалипсис? Зомби-апокалипсис? Хосок нервно усмехнулся. Докатился. Что бы это ни было, где… хотя бы тела? И как узнать правду? Как всё вернуть на круги своя? Так хотелось найти ответы. И ужасно хотелось помыться, но если вдруг вода отравлена настолько, что убила животных, то придётся как-то перебиться бутилированной. Ещё больше хотелось услышать кого угодно, кроме себя. Крыша от тишины съезжала основательно. Сейчас, например, чудился звук скрипки. Поздравив себя с галлюцинациями, Хосок пошёл на музыку, ведь у него всё равно, кроме поисков, толком не было цели. И чем дальше он шёл, тем громче становилась мелодия. Напряжённая, нагнетающая, тревожная — она пугала и выбивала из колеи. «Грёбаный саундтрек пиздеца в подарок от новообретённой шизофрении» — думал он, рассеянно пиная камушки под ногами. А затем поднял взгляд и замер: музыка не шла из ниоткуда. Какой-то парень, закрыв глаза, сосредоточенно играл с таким видом, будто это был его последний грандиозный концерт в жизни. А, может, и не будто, потому что стоял он на перилах моста — с более чем очевидными намерениями. Хосок что было сил рванул к этому парню, крича на бегу. Тот вздрогнул, едва не свалившись, и уставился в ответ так, будто увидел призрака. А потом спрыгнул на землю, отшвырнул скрипку и, стремительно сократив расстояние между ними, обхватил щёки Хосока ладонями. — Настоящий, — хрипло прошептал, жадно разглядывая, и спросил то, что Хосок ожидал меньше всего на свете: — Как ты выжил посреди этого кладбища?.. Хосок хотел было поспорить, что они, похоже, буквально единственные люди на мили вокруг, но проследил взглядом за движением руки незнакомца, который махнул ею в сторону. Всё, буквально всё вокруг было завалено руинами и… телами. Он закричал.
