Наименовали друг друга, называется

Можно с уверенностью сказать, что этот день выдался очень насыщенным. Они получили артефакт бронзовой Совы и сейчас Джон занимается его изучением, но пока что ничего толкового разузнать не удалось, только какие-то собаки и епископ. М-да уж, очень полезная информация, но что поделать? Только Джон знает что нужно делать с этим артефактом, чтобы узнать о нем побольше. Кстати о Джоне — он немного отошел от не так давно произошедшего и поделился информацией, котору разузнал во время диалога с той незнакомкой, которая именует себя "Началом". Честно признаться, звучало всё это довольно жутко. Вопросов появилось только больше, а ответов на них не находилось. Лололошка сидел на краю островка, где был расположен его дом, и размышлял. Правда, размышлял он далеко не о том, о чём следовало бы. Когда Лололошка в очередной раз подошёл к Джону, чтобы спросить, узнал ли тот что-нибудь новое, между ними завязался весьма интересный диалог, который и стал причиной для размышлений: — Боже мой, Лололошка, мне нужна ти-ши-на, чтобы со-сре-до-то-чить-ся, понимаешь или нет? — Харрис хотел избавиться от надоедливой компании, ведь сконцентрироваться, когда у тебя стоя́т над душой, очень сложно. Было бы в разы легче без навязанной компании. — Эй! Я не так уж и часто к тебе захаживаю, Джон. — Лололошку тоже начинали подбешивать постоянные жалобы собеседника. Хоть они и были вполне обоснованы, мироходец же так не считал. — А мне и этого достаточно, чтобы сбиться с мысли... Чёртов Мукил-Рес-Лемутти ты. — Тяжело вздохнув, учёный словил на себе недоуменный взгляд оппонента, который тут же вызвал самодовольную ухмылку. Как же смешно смотреть на глупое лицо собеседника, когда тот не понимает, о чём идет речь. — Э-э... Кто? — Опять Джон говорит о тех вещах, о которых Лололошка не знает. Это выбивает из колеи. — Ожидаемо. Быть может, если ты скажешь, что Джон Дейви Харрис лучший за всех, а маленький Лололошка — полный идиот, то я скажу тебе, кто такой Мукил-Рес-Лемутти. — Внутри вмиг взорвался вулкан раздражения и гнева. Он снова за своё?! Хотя, зачем спрашивать? Эта аррогантная ухмылка говорит сама за себя. Джон с насмешкой в глазах смотрит на свою копию, который уже сжал кулаки до побеления костяшек от злости. — Ты сейчас серьезно?! — Вполне себе. Ну так что, скажешь это или уходишь? — Ответом послужило то, что Лололошка быстро ретировался подальше от замка, лишь бы не наговорить чего-то, о чём позже будет жалеть. Сопровождал его, кстати, тихий смешок довольного Джона. — Так бы сразу. — Да, тишина на ближайшие несколько часов обеспечена и Харрис несомненно рад этому факту.

***

— "Почему я думаю об этом? Сейчас есть вещи поважнее, а я о глупых прозвищах размышляю. Ну не бред же? Бред." — Смотря в пустоту под ногами и хмурясь, шатен пытался думать о чём-то действительно важном, но его мозг делал с точностью наоборот. Устало выдохнув, он решил расспросить об этом у других жителей сна, дабы насытить этот крутящийся в голове вопрос. Шанс того, что какой-нибудь Невер или Гимлин знают хоть что-нибудь о культуре других миров, стремится к нулю, но попытаться сто́ит. Поднявшись по стволу дерева, Лололошка видит всё такого же поникшего во́рона, который притворялся спящим. После утреннего разговора, кажется шатену, что Невер не захочет с ним разговаривать. Впрочем, он никогда не хочет ни с кем разговаривать. Кинув напоследок сочувствующий взгляд, парень спустился и сразу решил отправиться к Гимлину. Он очень сомневается в том, что Балсмег знает что-то о "Мукиле-Рес-Лемутти", да и состояние у него, мягко говоря, не очень, лучше лишний раз не беспокоить. — Гимлин, привет. Как дела у тебя? — Да всё как обычно, вот, амулеты делаю, которые ты просил. Ты это, не переживай, там ещё немного осталось, если что. — Да нет, я не за этим. Ты знаешь что-нибудь о Мукиле-Рес-Лемутти? — Видя растерянный взгляд дворфа, стало понятно — не знает. — Это что ещё за с-приветом-по-городам? — На такое заявление из уст Лололошки вылетел то ли смешок, то ли фырканье. Интересный говор, ничего не скажешь. — Значит, не знаешь? Жаль. — Извиняй, Лололошка, ничем помочь не могу. — Гимлин отвернулся и продолжил работу, а в голове шатена снова всплыл вопрос — о каких амулетах всё-таки идёт речь?

***

Неужели придётся снова унижаться перед Харрисом и говорить этот бред? Направляясь к замку альтер эго, мироходец стал размышлять. Может, тоже как-нибудь назвать Джона, и тогда они будут квиты? А что, неплохая идея, только вот, кем бы его назвать? Он знает намного больше Лололошки и это усложняет задачу. Шестерёнки в голове начали работать в несколько раз активнее, что, казалось, ещё немного и из ушей повалит дым. Вдруг в голове что-то щёлкнуло. — Левиафан. Почему-то именно это имя ощущалось самым подходящим для Джона. Поднявшись на башню, Лололошка, к счастью, обнаружил там Харриса, который до всё ещё усердно пытался разобраться с артефактом. Увидев незваного гостя, он недовольно закатил глаза. — Какие люди! Что, сдался и решил всё-таки узнать о чём я говорил? Какая жалость, Лололошка, какая жалость... — Привычная самоуверенная ухмылка уже красовалась на его лице. В этот же момент захотелось развернуться и уйти, нет, убежать отсюда, настолько раздражало это лицо. Иронично, не так ли? — Нет, Левиафан, просто подумал, что, раз уж ты наименовал меня, то и я могу. — Он звучал достаточно уверенно. Уверенно настолько, что Джон, наигранно удивившись, прыснул от смеха. — Ты серьезно всё это время ходил и думал о том, как бы назвать меня? Браво, Лололошка, теперь твоё поведение сравнимо с десятилетним ребенком. — Нахмурившись, мироходец хотел было бросить какую-то колкость, но его опередили. — И кстати, мог бы придумать что-нибудь более подходящее. Левиафан — не про меня, а теперь, давай, иди. Мукил-Рес-Лемутти — демон, который вызывает не только головные боли, но и приводит к сильным перепадам эмоций. Левиафан олицетворяет грех — Зависть