Фамильяр

      У Олега нет проблем с самооценкой — вот совершенно никаких. Он знает, что безумно хорош собой, — о чём ему не устают напоминать окружающие, — проблем с противоположным, — и не только, — полом у него никогда не было, так ему ещё и повезло родиться ведьмаком, что сразу же добавляет привлекательности в глазах других. В общем, ни красотой, ни силой он обделён не был, чем гордился и нагло пользовался.       Вот только есть одно «но», не особо большое, но назойливое, заметное «но», точно небольшое грязное пятно на белой рубашке, — ему уже семнадцать, а фамильяром к этим годам он так и не обзавёлся. Все его близкие, друзья и знакомые нашли своего помощника ещё до четырнадцати лет — не позже. И это отвратительно как несправедливо.       У Саши есть невероятной красоты лисица — рыжая-рыжая, с хитрым прищуром серо-зелёных глаз, маленькая и вёрткая, — она оборачивается не менее красивой девушкой, отвести взгляд от которой практически невозможно. Олегу Мэрилин очень нравится — Сашин фамильяр очень резкая на язык, местами нагловатая, но при этом милая и не по годам мудрая. По меркам её вида они с Сашей практически одногодки, и вместе чуть ли не с рождения — брату было года три, когда он чуть не потерялся в лесу, а оттуда его привела лисица, позволяя малышу держаться за свой хвост. Острое любопытство они теперь делят одно на двоих.       Ира всегда таскает с собой, если не на руках, то в сумке, маленькую красную панду — они с ней встретились, когда Игнатенко было одиннадцать, и отец взял её с собой в Китай на каникулы. Чжофань долго следила за Ирой, наблюдала за любознательной девочкой, присматривалась к ней, к её энергичности и непоседливости, следовала по пятам, пока в один день не перевернулась человеком и не представилась как Астрид и её фамильяр. Ира часто жалуется на сонливость своей помощницы, но, как думает Олег, именно это и делает Игнатенко менее несносной — ради фамильяра она готова быть спокойнее.       У двойняшек Лины и Ильи, вполне себе спокойных и не склонных к какой-либо жестокости, есть Влад и Толик. Два крупных ворона, что грозными тенями следуют за своими хозяевами, готовые в прямом смысле заклевать любого, кто посягнёт на их безопасность. Как бы иронично не было, встретились они друг с другом на кладбище. В четырнадцать, когда хочется свершений и приключений, Лина с Ильёй пытались понять свою предрасположенность к тёмному ремеслу, сбежав, конечно же, от родителей, и тогда два брата-фамильяра сразу же ощутили нужные вибрации в чужих душах.       И лишь Олег до сих пор остаётся один. И в ночь всех святых, когда все магические связи крепнут, когда приходится время на тайные ритуалы и единение с силами рода, ему не с кем разделить этот момент. Чем старше ведьмак, тем более личными становятся все его работы, так что даже составить компанию ни друзьям, ни родственникам он не может.       Шепс идёт по парку, хрустя опавшей листвой под ногами и с особой злостью раздрабливая подёрнутые льдом лужи. Ему нравится, как ломаются хрупкие грани, это даже несколько успокаивает. Наушники, как на зло, Олег оставил дома, но без должной неловкости просто включает музыку на телефоне, радуя редких прохожих звуками второсортного репа. Он не может себе отказать хотя бы в этом небольшом удовольствии — иначе просто свихнётся от мыслей в голове. Холодный осенний ветер забирается под тонкую куртку, кусает щёки и заставляет ёжится. Это бесит, но и возвращаться домой Олег пока точно не собирается. У него слишком отвратное настроение, чтобы портить своим видом праздник семье.       Непонимание от несправедливости этого мира слишком остро играется на его подростковых нервах. Нет, вот чем он хуже других, чем он не заслуживает найти свою родственную душу? И если держать спокойное лицо перед знакомыми, что сочувственно вздыхают, и более злобными одноклассниками, которые не стесняются издеваться, Олег уже давно научился, то не огрызаться более близким людям у него просто не получается. Но что поделать, если он просто хочет найти своего фамильяра, а у него не получается. Звёзды не так, что ли, сходятся, или ему просто суждено до самой смерти быть одиноким ведьмаком.       — Чёрт, да за что, — шипит Олег, а потом ему дорожку перебегает маленькая тень, что делает градус внутреннего состояния ещё ниже, — я, конечно, не суеверный, но чёрная кошка, это уже слишком.       — Вообще-то не кошка, а кот, — раздаётся со стороны мягким голосом.       А Шепс от неожиданности вздрагивает и поскальзывается на той самой лужице, на которую собирался варварски наступить, но его в этот же момент хватают за локоть сильные пальцы, удерживая в вертикальном положении. Руку словно обдаёт кипятком.       — Падать передо мной на колени всё же не стоит, — практически мурлыкая, протягивает незнакомец.       Олег резво отскакивает от него и смотрит настороженно. Парень перед ним худой и не особо высокий — вырубить такого не составит труда, если что вдруг. Странно только, что врождённое чутьё перед опасностью никак не реагирует. Этого ещё не хватает…       — Чего надо? — не особо дружелюбно интересуется Олег, настороженно наблюдая за чужаком.       Тот усмехается, оголяя небольшие клычки.       — Для начала, выруби эти адские звуки, — как бы между прочим говорит он, изящно взмахивая рукой, — это тревожит мой чуткий слух и уничтожает веру в прекрасное.       Как ни странно, но Шепс действительно убавляет звук до нуля, — просто потому что под музыку разворачивающаяся ситуация кажется странной, а не потому, что его попросили.       — Что-то ещё? — вскидывается Олег, но при этом внимательно разглядывает парня перед собой.       Абсолютно никаких отличительных деталей: чёрные кроссовки, чёрные узкие джинсы и чёрная толстовка. Ах, да, ещё чёрные короткие волосы и чёрные глаза на бледном лице. Такого даже описать не получится, совершенно никаких запоминающихся особенностей.       — Так уж никаких? — фыркает тот, по животному склоняя голову, а потом чёрные глаза вспыхивают красно-золотым.       И Олег теряет удар сердца, а потом оно срывается в какой-то бешенный, практически смертельный, пляс. Уличный холод исчезает, уступая жару, что поднимается изнутри тела. Участившееся дыхание кружит голову.       — Неужели дар речи потерял? — насмехается парень и как-то лениво двигается с места, медленно обходя Шепса по полукругу, — со стороны вроде кажешься крепким.       Его повадки, очевидно нечеловеческие, завораживают. Олег не может отвести взгляд, пока его заполняет понимание. Одинокие фамильяры никогда не показываются ведьмам или ведьмакам во второй своей ипостаси, только если не определили в человеке хозяина.       — Как… как тебя зовут? — заставляет себя спросить Шепс.       У него в груди всё сжимается от сладкого чувства наполненности.       — Дима, — представляется тот и широким шагом оказывается ближе, практически нос к носу, что аж дыхания смешиваются ледяным паром.       От фамильяра несёт жаром — и, если в первые минуты было непонятно, почему на нём одна лишь кофта, теперь становится понятно, что он и так горячий практически как печка. Интересно, почему?       — Кошачья терморегуляция, — тут же поясняет Дима с лёгкой усмешкой, — приятно наконец познакомиться, Олег.       И он тянет руку, которую Шепс не без восхищения осторожно сжимает в своих значительно превосходящих по размеру пальцах. Касание обжигает, и Олег чувствует, как древняя магия импульсом пронизывает кожу. Это так приятно, что сдержать стон оказывается невозможно и от этого дико стыдно. Дима же в ответ мягко… мурлыкает. Восхитительно.       — А ты сейчас слышишь все мои мысли? — спрашивает Олег.       Он знает, что у фамильяров есть такая возможность — проникать в разум хозяина, — но он никогда ни у кого не спрашивал, насколько глубоко и точно эта способность действует.       — Нет, только самые чёткие и яркие, — охотно поясняет Дима, — но не беспокойся, со временем ты научишься это блокировать на том уровне, который захочешь.       — Хорошо, — кивает Олег, запоминая этот факт, — а то было бы неловко постоянно транслировать тебе… всё.       Он бы искренне не хотел перегружать чужую голову своими излишними тревогами и какими-то надуманными вещами. Порой самого для себя кажется много, не то, что для других. Тем более, по мощной пульсации той магии, что растекается горячим потоком по венам, его фамильяру намного больше лет, чем можно сказать по внешности. Наверное, ему даже краем сознания улавливать подобный подростковый лепет будет и не интересно.       — Не бойся, подслушивать, какие фильмы ты смотришь перед сном, я не буду, — внезапно говорит Дима, а Шепс вспыхивает, вырывая свою руку.       Фамильяр нагло, — но, надо признать, приятно и бархатисто, — смеётся, потешаясь над Олегом, а тот и не знает, как себя вести. Чтобы в первую встречу и без каких-либо границ или неловкости…       — Тебе придётся ко мне привыкнуть, — подмигивает Дима, прищуриваясь, — ты правильно подумал, я намного старше тебя, так что и шутки у меня будут взрослыми, малыш.       Олег хочет было возмутиться, как Дима исчезает, а около его ног появляется небольшой чёрный кот, который доверчиво трётся об ноги.       «Веди меня домой» — раздаётся полу-приказным тоном в голове, но Шепс как-то и не думает, чтобы сопротивляться. Он слишком счастлив.