Свободный полет

Лето 2130 года, Москва. Утром — выпуск, молодые пилоты, солдаты, нарядные и как будто выплавленные из олова маленькие фигурки в черной форме, ровными рядами заполнившие взлетное поле. Награждение, слово берут преподаватели, инструкторы, начальство, день идет спокойно и точно так, как и должен идти. Время летит, объявляют «Вольно!» — и пространство быстро пустеет, «ветераны» училища провожают на службу тех, кто ушел раньше, чем они — будущая элита Федерации. Поступление — одно для всех, но сейчас их судьбы разойдутся. Прошло шесть лет. Теперь каждому свое. Она последней остается на этаже. Сидя на подоконнике, девушка с короткими розовыми волосами неотрывно смотрит куда-то вдаль, как всегда задумчиво и едва заметной грустью. Привыкшая всегда быть одиночкой, она живет своей собственной жизнью, позволяя врываться в нее единицам. — Алиса!.. Селезнева, привет!.. Это Олег. Один из ее однокурсников, и едва ли не единственный, кому она доверяла полностью в Военно-космическом кадетском училище имени Киры Селезневой. Да, ей повезло с группой, в которую ее определили, и она почти стала частью дружного коллектива, была с радостью принята такой, какой она была, но ей просто было слишком неловко. Олег же оказался «тем самым» только из-за поразительной настойчивости. Алиса боялась его обидеть своими попытками уединения — да и убежишь ли далеко от того, кто всегда сидит в шаге от тебя. Потом она привыкла, а еще позже пришло понимание, что просто так он не стал бы ею так интересоваться. Он признался тогда сразу — это из-за жалости к ней. Хотелось, чтобы она не чувствовала себя хуже других… С тех пор он и стал едва ли не единственным по-настоящему близким человеком. Едва ли. Был ведь и еще один. Правда, с тех пор ведь прошло целых шесть лет. Тогда — курсант, а сейчас без пяти минут лейтенант считала каждый день, неделю и месяц с того дня, о котором ей запретили вспоминать даже родители. Им хотелось оставить время целым, хотелось вырастить дочь такой, чтобы она была хоть немного, но лучше всех — общительнее, жизнерадостнее, успешнее в жизни… Да что и говорить — им по душе была ее дружба с Олегом, которую сама Алиса тщательно скрывала даже от самой себя. Нет, не потому, что любила его — этого чувства не было даже близко, ведь навсегда любимым был для нее другой человек, которого… Которого она больше никогда не встретит, как утверждали родители, и к встрече с которым Алиса готовилась все эти годы, веря, что именно в кадетке найдет путь к этой встрече. Светлое будущее, мир сверхвысоких технологий, космические сверхдержавы… Наверняка уже все изобретено, и просто она, ни разу не бывавшая в космосе, еще ни о чем не знает. А может, от нее, как всегда, просто скрывают?.. — Привет, прости что запоздал… Меня командующий испытаниями задержал… — Олег выглядел сильно уставшим, и ему нужно было время, чтобы отдышаться после деловой беготни по разным углам и кабинетам огромного здания. То командующий, то преподаватели, то инструктор… — Ну что там? — внешне немного холодный и строгий вопрос… А внутри… Алиса сгорала от нетерпения. Подумать только, командующий испытаниями! Неужели ее просьба пробилась так далеко, и… И даже ее мама не стала препятствовать, и пропустила такое подозрительное письмо дальше? Это было настолько невероятно, что аж дух захватывало! Но всему нужны были подтверждения, которые Алисе нужны были срочно и прямо здесь и сейчас. И Олег торопливо закивал, иначе бы однокурсница вытрясла бы из него и душу, и не только… — АЛИСА!.. НАША ВЗЯЛА!!! — и друзья крепко и порывисто обнялись, а по пустым коридорам разнеслись смех и радостные крики… Дело в том, что три года назад, после очередного жуткого скандала в семье Селезневых, когда на Алису к тому же впервые подняли руку ее собственные родители, она окончательно перебралась жить в кадетку. Как бы странно ни звучало. В прошлом такое ей бы вряд ли удалось, но вот в ее-то будущем… Там было достаточно возможностей. Но этим все лишь началось. Алиса загорелась идеей постройки настоящего звездолета. Ее друг, как ни допытывался, правду узнать не смог, и вынужден был ответить согласием после мольб и слез Селезневой… Одно он понял. Это для нее вопрос жизни и смерти. И вот, теперь «Сокола» допустили к полету в той комплектации, которая нужна Алисе. Ее план работает! Да, ее план… Хотя, нет. ИХ план. Замечательная операция, которую провернули они с Олегом, идя на уловки и хитрости, выискивая слабые места в правилах, уставе и характере начальства и преподавателей. Алиска-интровертка на этой стадии большую часть времени либо копалась в бумагах и инструкциях, либо напряженно ждала возвращения товарища. Бедному Олегу оставалось самому бегать по разным кабинетам, лишь в крайнем случае притаскивая Селезневу в качестве инструмента для воздействия на жалость и остатки совести в железном командирском сердце. Теперь же, после стольких событий, проблем, дел и всего подобного в этом роде они наконец в шаге от победы! — Передавай привет Николаю!.. — напоминает парень. Они все еще стояли, обнявшись, зная, что последний день проводят вместе. Конечно, если Коля согласится так просто бросить все дела и прилететь в будущее… Но вряд ли… У него, наверняка, масса дел. Он точно не мог сидеть сложа руки, он может даже пытается скорее попасть к ней, к его родной Алисе… Но он даже не пишет. Да, Кира порядком успела его застращать опасностями прыжков во времени — может, он просто слишком сильно в это поверил, и… Не важно. Сейчас она попрощается, и сразу полетит к нему. И вот, последние слова… — Прощай, Селезнева… Удачи тебе… — Всего хорошего, Олег!.. — она улыбнулась в ответ, тепло и ласково, без капли грусти или скорби, — Мне давно было пора… За дверями главного корпуса было вечное теплое лето. Зеленые мягкие газоны с травой почти по колено, чистые дорожки из белого камня, щебетание птиц и мирное голубое небо над головой. Столько счастья здесь — а сколько его будет там, куда она отправится! Спасибо доброму Весельчаку и им украденному у пиратов диахронику, спасибо его способности летать сквозь время, спасибо Олегу… Спасибо этому дому. Пойдем к другому… Радость буквально струится из нее потоками, сердце заходится от волнения и осознания простого факта — ее желание наконец исполнится. Обязательно!.. Ничто теперь уже не важно, кроме этого. — Постой, Змейка… Алиса оборачивается, подбегает к маме, обнимает вместо того, чтобы отдать честь ей как высшему по званию… Но ей простительно. Ну хоть сегодня, хоть разочек?.. — Моё участие одобрили! Мам, я тоже буду летать!.. Душа витает в облаках, пока мозг сам справляется с вопросами и делами… Зачем ей, Алисе, этот инструктаж, который она по уставу знает наизусть, зачем очевидные факты, что корабль осмотрен, проверен и готов к взлету… Это просто минуты, которые нужно тратить, чтобы потом не было вопросов типа «а почему это не было сказано?» Но серьезно, почему она для всех как маленькая? Ей 23 года. Она взрослая, и может уж как-нибудь запомнить такие простые вещи, а ее тут на виду у всего корпуса поучают. Неловко как-то. — Алис, ты слушаешь? Я же просто о тебе беспокоюсь. И о нашем мире — как мы, по-твоему, будем жить без тебя? Представь — лейтенант Селезнева разбилась при испытаниях… И зачем тебе… Зачем тебе еще один ускоритель, или что это?.. — Это не ускоритель… Хотя да, — спохватывается будущая испытательница, — Немного напоминает по принципу работы… Кира посмотрела на нее так, словно уже знала всю правду. Алисе почувствовала, как по телу пронесся неприятный холодок, но ей сейчас ни в коем случае нельзя было показывать свой страх и волнение… …В запасе до вылета еще много времени. Инструктажи, советы, просто слова радости, заботы, непонятные обычному слуху термины и не только. Алиса «всякую серьезную ерунду» почти не слушает — потом успеет разобраться, что включено и что отключено. В конце концов, кому, как не ей, лучше всех знать устройство собственноручно собранного корабля… — Змейка… Алис… — Кира пытается сказать последние слова помягче, но это оказалось сложнее. Но время идет, и остается лишь привычная строгая фраза… — Только попробуй что-нибудь учудить дальше штатных операций… А теперь… Им обоим надо идти. Алиса бежит к взлетной площадке, ее маму зовет из открытого окна командующий испытаниями. Кира подходит ближе к окну, а начальник, не дожидаясь, машет отрицательно рукой — мол, не нужно ко мне, он про другое. — Кира Людвиговна, «Сокола» проверь еще раз! На всякий! — и затем захлопывает окно, садится за стол и снова сосредоточенно перечитывает письмо Алисы, невольно вспоминая события получасовой давности. А ведь несмотря на сложность проекта, разжалобить командующего оказалось не так сложно! Особенно учитывая тот факт, что это был хоть и серьезный начальник, но он был всегда добр и порой снисходителен к лучшим из обучающихся. А уж к абсолютным отличникам (пусть и только на последних курсах), таким как он и Алиса… Да. И спустя полчаса Олежиных уговоров и Алискиных всхлипов в качестве крайнего средства он разрешил. Боялся он лишь одного… Селезневы были слишком нестабильными по своей природе, а о противостоянии Киры с дочерью знала добрая половина начальства. Как бы не было чего… Вдруг повздорят, и этот подросток-переросток учудит что-нибудь?.. Да и сама суть полета… Подумать только… Самодельный корабль, который по плану должен развить скорость на пике более десятка километров в секунду! — Не нравится мне эта затея… Дерзко… Слишком дерзко для нее, — он нажимает кнопку на пульте около стола, — А отвечать мне… Взлетная зона 32-Б, готовность три минуты! Из громкоговорителей слышны другие приказы, механики проводят последние тесты и проверяют каждую мелочь, по рации требуя включить или отключить отдельные системы. Алиса реагирует моментально, практически не смотря на панель управления, от вида которой за три года сборки уже тошнит. Там всего-то жалких полсотни кнопок и рычажков, никаких сложных голографических панелей… — Антиграв носовой, еще раз!.. Отбой!.. О, кажется это будет долго… Лениво щелкнув очередным тумблером, она откидывается на спинку сиденья. По правде сказать, в такой кабине было на редкость уютно что жить, что умирать. Не тесно и одновременно не слишком просторно, каждая деталь на своем месте, да и обзор… Прекрасный! Хотя стекло надо бы заменит на что-то кристаллическое, а то в космос не пустят… Потом по стеклу кто-то стучит. Алиса вздрагивает, осматривается, потом закрывает микрофон шлема ладонью. — Мам, что случилось?.. Кира кивает на фотографию, вставленную в стык между деталями панели управления… Алиса отвечает недовольным вопросительным взглядом — мол, ну что опять? Понимая, что такие гляделки ни к чему не приведут, Кира чуть приподнимает «фонарь» кабины, и… Да, опять… Чего ты о нем вспоминаешь, как посмела, сейчас не время, и вообще зачем ускоритель прицепила… Алиса закрывает глаза. — Диахроник. Я лечу к Коле… — и с силой захлопывает «фонарь» обратно, не выдерживая дальше ужасного разговора. Что-что, а такого отношения к ее любимому она никогда не потерпит… Ей хватило порядком. В первые месяцы это было особенно больно… Сколько скандалов, криков, слез, истерик и нервных срывов… Они были слишком часто. Алиса постоянно в такие дни спала в кабинете папы, который ее жалел и понимал, один раз даже осталась на несколько недель в кадетке, не покидая здания даже на время увольнения в город. Целыми днями одна… Училась она не лучшим образом по той же причине. После заваленного семестра из-за несдачи всего одного экзамена по причине неявки ее вызвал к себе один из преподавателей. Одного только вида побитой Алисиной мордашки хватило, и с тех пор… С тех пор Алиса почти ни разу не появлялась дома, целых три года. Бывала только когда Кира вынуждена была отправиться в экспедицию хотя бы на пару недель… Кажется, жизнь немного наладилась, горя в ней стало меньше, преподаватели стали тоже как-то добрее, видимо, благодаря тому самому ее добродетелю. А теперь она уже не потерпит такого к себе отношения. От нее требовали, чтобы она перестала думать о Коле… Не дождутся. Никогда больше. Ни-ког-да!.. Взлетная зона 32-Б, полная готовность, запуск по сигналу! Три! Алиса проверяет ремни безопасности, потом связь, герметичность кабины… Оглядевшись, замечает, что Кира отходит наконец от нее, и слава всем богам Вселенной… Теперь впереди только свободный полет. От волнения дрожат руки, и за эти мгновения перед взлетом Алиса в десятый раз успевает пережить весь спектр эмоций — от счастья до страха… …Кира медленно идет вдоль корабля. Ее рука скользит по гладкому корпусу, затем пальцы цепляются за едва заметный выступ релейного отсека дополнительных модулей… Два! Резкий и сильный удар по пластине, затем Кира рывком выдирает крупное мегавольтное реле с пиратской гравировкой на крышке, через секунду раздаются щелчки — значит, питание только что включилось. Захлопнув защитную панель, бывший капитан Особого гвардейского отряда космического десанта отходит в сторону и затем идет к учебному корпусу, не оглядываясь. Один!.. С резким хлопком включаются антигравитационные двигатели. Корабль подбрасывает вверх на несколько метров, затем он неподвижно зависает в воздухе. Взлетная зона 32-Б, старт разрешаю! Противный свист, из сопел двух основных двигателей вырываются огненные струи, «Сокол» на автопилоте медленно задирает нос, подготавливаясь к скоростному взлету. Алиса была еще немного расстроена и сердита после словесной перепалки с матерью, но несмотря ни на что она теперь не сдастся. Пусть говорят — да, пусть говорят… Крен назад растет, и наконец, успокоившись, она выжимает обе педали до упора и отключает автоматический режим. Корабль срывается с места, за секунду поднимаясь на несколько десятков метров, Алису впечатывает в сидение, и дух перехватывает от неожиданной скорости… «Селезнева, ты как там?..» — раздается в наушниках радостный голос командующего испытаниями. Как оказалось, он настолько беспокоился, что решил сам держать связь с ней… Это… Это особая честь для нее! — Прекрасно, товарищ командующий!.. — кричит она радостно, готовясь к плановым фигурам высшего пилотажа… Да, у звездолетов они получаются куда проще, он все равно нужен она — большой молодец! И несмотря на некоторую неуклюжесть в первом реальном вылете и пару неудачных фигур Алиса ничуть не расстраивается, как это порой случается с другими. Здесь она впервые чувствует такую невероятную свободу! Так просторно, светло, чисто! С каждой секундой управление становилось легче и комфортнее, «Сокол» оказался послушной и надежной машиной. Все системы работали как нельзя лучше, двигатели гудели ровно и спокойно. Впереди — тысячи километров неба, вокруг — еще столько же… И наконец, после разворота, подходит последний этап. Нужно только набрать скорость! Но все уже готово. И выкрикнув победное «Юхууууу!» Алиса включает форсажник, разгоняя корабль все сильнее и сильнее. Вот перейден звуковой барьер, стрелка спидометра отклоняется еще дальше вправо, корабль проносится над главным корпусом кадетки и исчезает из поля зрения командующего испытаниями… — Алисёныш, ты как?.. «Все нормально, только диахроник не срабатывает!.. Скорости видимо мало!..» — Точно уверена? Курс проложен?.. «Да… Все верно! Скорость, товарищ командующий!..» Ну, скорость так скорость… Главное, чтобы она знала, что делать, и главное чтобы никто ей не мешал… …Последний пункт соблюсти не удалось. Дверь кабинета распахивается, Кира без стука заходит внутрь, бросает на стол реле, и после очередной слегка удивленной фразы Алисы забирает наушники у командующего. Такое бесстрашие и наглость на время лишают начальника дара речи, и это промедление становится роковым… — Алиса, слышишь меня?.. «Мама?.. Да, слышу, ты видела, как я…» — Ты никуда не полетишь, реле у меня. Сажай «Сокола». Алиса от неожиданности отпустила один из рычагов, по привычке схватилась за область левого наушника… Корабль мотнуло в сторону, поспешный запуск автомата быстро исправил проблему, дав свободу рукам. — Что… Мам?!.. — в голосе чувствовался только ужас и шок… На мгновение Кире стало жалко ее. Лишь на мгновение. Она твердо была уверена, что этим лишь спасет жизнь дочери… И жизнь целой вселенной, целого времени… «Ты не полетишь никуда. Отбой.» Стоп! Почему… Как… ЗА ЧТО?!.. Алиса в полном шоке смотрит на единственный не включившийся индикатор готовности с подписью «диахр.», потом взгляд падает на фотографию Коли, по щеке скатывается слеза… Неужели все пропало, всего в шаге от победы?.. — Коль, прости… Пожалуйста… — растерянно говорит она дрожащим голосом, потом все темнеет перед глазами. Она как будто задыхалась. Ремешок шлема давил на горло, сердце стучало непривычно сильно, уши заложило, как во время перегрузки… Алиса срывает шлем, выправляет курс, снова долго смотрит на фотографию, отпускает рычаги… Жаль, что все так получилось. Годы борьбы, страданий, боли и надежд… Коля, это все было только ради тебя… Прости… Наконец, она окончательно тонет в океане внезапного горя. Алиса медленно тянет оба рычага на себя, чуть отпускает одну педаль, звездолет послушно уходит вверх по сильно вытянутой в длину спирали. Такую фигуру она видела только один раз в одном романтическом фильме. Там тоже один из кораблей исполнил такую фигуру, как последний предсмертный танец. Потом там у него кончилось топливо, и он разбился, красиво упав с огромной высоты… Наверное, сейчас все смотрят вверх, следят за ней, сочувствуют… А может, им нет никакого дела… Алиса всхлипнула. Слезы текли тонкими ручейками, и только на ощупь ей удалось найти тумблер питания… Один щелчок — и в кабине воцаряется абсолютная тишина, только дребезжание двигателей напоминает о том, что она не в космосе и не под водой… Потом шкала высоты перестает двигаться вверх и замирает. Корабль начинает падать. Это самый свободный полет… — Прости, я не смогла… — она через слезы виновато улыбается, — Но без тебя я не буду жить… Я не такая сильная… «Алис, не говори так…» — Я не могу больше! — она срывается, закрывает лицо руками, чтобы никто не слышал, как она плачет… — Алиса!.. Селезнева, ответь!.. — кричал в микрофон командующий. В ответ только тишина. Была слабая надежда, что всего лишь отказала радиоаппаратура, не рассчитанная на подобные условия. Но что, если… Он схватил со стола реле, выбежал из кабинета, в несколько шагов преодолел коридор и на лестнице догнал Киру, сразу накинувшись на нее с самой отчаянной словесной атакой. Однако времени не было, они выбежали на улицу, командующий взял бинокль, надеясь разглядеть потерявшийся корабль. — Кира… Она падает… Оптика подвести не могла, с ее-то адски сильным приближением и системой слежения. Звездолет безвольно падал. — Ты хоть понимаешь… — командующий резким жестом протянул железную деталь. Кира же стояла, ошарашенная не меньше самого командующего, не в силах шевельнуться… … — Коль… Последний бой с пиратами. Точнее, совсем незадолго до него. И последний разговор по душам. — Мм?.. — Представь, что ты потерял все… Как я… Что бы ты сделал? Неожиданный вопрос ненадолго поставил парня в тупик. Алиса следила за каждым движением, напряженно ожидая ответа. — Я бы… Пытался что-то исправить… Она отвернулась, снова безразлично разглядывая что-то вдали. — Но понимаешь… Главное не сдаваться. Алиса вздрогнула и снова внимательно посмотрела на Герасимова. Сначала с недоверием, потом, по мере того как он говорил дальше, все больше задумывалась… Грусть осталась, но отступила на второй план. — Главное — не сдаваться… … Сможет ли она не сдаться снова… Сможет ли… За стеклом кабины проносились наверх клочки облаков, до земли оставалось приличное расстояние. Алиса дрожащими руками одевает шлем. О ней на самом деле беспокоятся, ее боятся потерять. Ее мама и командующий по очереди пытались докричаться до нее… Она нужна им… И Коле… — Мам… — хрипло прошептала она, — Отпусти меня к Коле… Или я… Я… Разобью… Она не договаривает снова, срывается, громко всхлипывая, сжавшись в комочек от страха и отчаяния… Ей кричат — согласны, что хочешь… Только живи… Алиса тянется к тумблеру питания, переключает его и сразу отдергивает руку, когда корабль оживает. Потом тянет на себя рычаги, на последних десятках метров успевая спасти звездолет. Жесткая посадка, носовой отсек зарывается в землю, пропахав длинную полосу, и наконец машина замирает. … Она очнулась уже дома. В том месте, где она не была столько времени… Алиса не знала, сколько была без сознания. Но сразу поняла, что ее мама была с ней все время. Что-то изменилось… И это только к лучшему. Мама ласково обнимает ее, гладит по голове, шепчет на ушко срывающимся шепотом добрые слова… — Мам… — Я знаю, ты хочешь к Коле… Алиса кивает и крепче обнимает маму. — Сегодня полетим… Обязательно… Прости меня, Змейка… — И ты прости меня, мам…