Чертовщина

      — Сонхва, ты всё ещё водишься с этим человеком?       — А тебе какое дело, — бросает Сонхва через плечо, — по-моему, в Аду всем должно быть без разницы друг на друга. Или нет?       Он ловит скептический взгляд Минхо и цокает языком, закатывая глаза. Показательно останавливаясь и оборачиваясь, Сонхва скрещивает руки на груди:       — Ну что ещё?       — Хоть бы душу у него забрал, что ли, — Минхо хмыкает, — иначе зачем он тебе нужен?       — Вот тебя забыл спросить, что ещё мне с ним делать, — кивает Сонхва, — ты за Джисоном своим следи, а не то он без души останется.       Под возмущённые ахи и вздохи Сонхва разворачивается на своих любимых каблуках и уходит, оставляя после себя тёмный след.              Это уже стало нормой. Терпеть подобные вопросы, игнорировать взгляды и пустые насмешки. Слухов про него всегда ходило много, но после знакомства с Хонджуном их стало ещё больше.       Конечно, где это видано, чтобы демоны с людьми водились, да ещё и чувствовали к последним что-то кроме желания высосать душу без остатка.       И совершенно не важно, что не один Сонхва горел любовью к людской сущности. Будучи одним из самых экстравагантных демонов в Аду — все обсуждали только его. Куда пошёл, что сегодня делал и как часто улыбался при воспоминании о своём человеке.       Своём человеке. Сонхва ухмыляется.       Некоторые были настырными, но в меру. Как Минхо, который раз в месяц вспоминал о странных отношениях своего друга и не упускал возможность отпустить пару шуток. Ну или поинтересоваться о «покупке» (интересное слово Сонхва использует, ничего не скажешь) души.       И всё-таки даже с этим можно было смириться. Сонхва не собирался ни перед кем оправдываться, как-то объясняться или — тем более — что-то рассказывать. Это были его отношения. Пусть с человеком, пусть странные и непонятные, а в какой-то мере даже нездоровые.       Но зато его.       Отношения. Удовольствие. Хонджун.       Ради Хонджуна он отказывал себе во многом. Как можно больше отдыхал в Аду, чтобы потом хватило сил поддерживать физическую человеческую оболочку. Сонхва совсем не был филантропом, но к Хонджуну испытывал странно-тёплые чувства, не похожие ни на что другое.       Они и познакомились совершенно случайно.       Сонхва просто прогуливался ночью по Сеулу, заглядывая в окна от скуки. Конечно же, его никто не видел и не слышал. Поэтому, пользуясь своим удобным положением, он летал и хихикал.       Кто-то спал, кто-то играл в игры, кто-то смотрел футбол, а кто-то предавался страсти, не давая соседям спать.       А вот Хонджун сидел и работал. Сонхва заинтересовался почти сразу, замечая пустые банки из-под энергетиков, грязные кружки после кофе и пачки с перекусами. Сам Хонджун упрямо смотрел в ноутбук и менял местами дорожки, переслушивая в наушниках бит.       В тот день Сонхва так и не показался, очарованный подобным упорством и красотой.       После не заметил, как стал приходить чаще. Дней через пять уже появлялся в квартире и незаметно пытался помочь: прибирал совсем уж видный бардак, убирал забытые тарелки и выбрасывал мусор.       Хондужн заметил только спустя две недели, когда работа над альбомом была закончена. Сонхва узнал это из его многочисленных разговоров по телефону. Тогда же и стало понятно, что музыка — основной заработок мужчины.       Впрочем, Сонхва было без разницы, сколько у этого человека денег. Поэтому он продолжил находиться рядом, пока в один момент не смог проигнорировать вопрос «да что за чёрт здесь происходит?» на очередной убранный беспорядок.       Разговор в тот день, как сейчас помнит, — забавный до ужаса. Сонхва с ухмылкой рассказывал о себе около часа, на что получил довольно странный ответ от Хонджуна: «понятно, так тебе душа моя нужна?».       Сонхва тогда похлопал глазами, а потом они оба рассмеялись, принимая всю абсурдность ситуации. Но Хонджун действительно очень быстро поверил, почти не задавая неудобных вопросов. Внимательно слушал, а если и удивлялся, то старался не показывать это.       В общем и целом — сплошное очарование.       Очарование, которое потом позвало его на своеобразное свидание дома.       Сонхва был в восторге. И в волнении. Но всё закончилось даже лучше, чем он мог себе представить. Вот если бы ещё тогда Хонджун согласился душу ему отдать, то вообще можно было тот день обводить красным в календаре.       И всё-таки это дела давно минувших дней.       Сейчас они продолжали встречаться друг с другом, как это называют люди. Сонхва считал это просто фактом, что он заявил свои права на Хонджуна. Сам Хонджун никому из своих друзей об этом не говорил. Оно и к лучшему.       Хотя иногда Сонхва жалел, что не может показаться с Хонджуном где-то ещё, помимо квартиры. На то были свои причины, не зависящие ни от кого из них. Чёртов Ад. Напридумывают правила свои, а Сонхва потом сиди и страдай.       Ладно. Это тоже поправимо, Сонхва просто любит наводить драму и страдать.       Но конкретно в данный момент он спешит к Хонджуну, чтобы сделать сюрприз. Хорошо, что получилось освободиться пораньше. Теперь у них будет больше времени друг на друга. А то в последний раз они нормально виделись… Когда? Недели две назад?       То у Сонхва дела в Аду, то у Хонджуна куча работы. Оба не могли найти силы даже на сон, не то, что друг на друга.       Но зато сегодня у Сонхва было такое огромное количество планов на Хонджуна, что тот определённо точно не сможет устоять и сдастся под натиском демона.       И никаких сомнений в душе Сонхва не поселяется ровно до того момента, как он оказывается возле двери. Минус человеческой формы в том, что острый слух, отменное зрение и стопроцентное обоняние притупляются, делая Сонхва явно не всесильным.       Но странные звуки за дверью напрягают и без того. Сонхва хмурится, потом кусает губу и не спешит нажимать на дверной звонок.       Ну не мог же Хонджун… Ну нет… Не мог. Сонхва лично разорвёт каждого, кто запудрил мозги его мужчине. Впрочем, долго думать не получается. Потому что дверь перед его лицом вдруг распахивается, и Сонхва замечает на пороге незнакомого ему человека.       — О! Ты Сонхва?       — Ну я. Где Хонджун?       — Проходи, тебя все уже заждались! Я Уён, очень приятно. Кстати, каблуки зачёт. Где купил?       Сонхва заторможенно проходит следом, закрывая за собой дверь. Только сейчас подмечает странный гримм на лице Уёна, потом обращает внимание на такой же необычный костюм и украшения на зеркале в прихожей.       Точно. Хэллоуин. Но разве он не через два дня?       — А мы тут решили устроить вечеринку по случаю возвращения Хонджун-хёна в реальную жизнь, — поясняет Уён, — и как раз Хэллоуин скоро. Он сначала отказывался, но против меня не попрёшь.       Сонхва снимает обувь и верхнюю одежду, слушает и кивает, находясь в полной растерянности. Какая ещё вечеринка… И почему он об этом не знал? Хонджун наверняка мог догадаться, что Сонхва захочет побыть вдвоём после такой долгой разлуки, а не тусовки устраивать. Обидно.       — Потом он рассказал про тебя. И все так захотели с тобой познакомиться! Ты и правда такой же красивый, как он и говорил. Пойдём, тебя все уже заждались.       Тепло разливается по всему телу после упоминания комплимента в свою сторону, но Сонхва берёт себя в руки, снова хмурясь. Это всё ещё не отменяет тот факт, что Хонджун поступил идеально для обиды Сонхва.       В гостиной этих странных украшений было ещё больше. Сонхва замечает ещё пять незнакомых лиц, а потом и самого Хонджуна, который выглядел уставшим, но умиротворённым. Пока не заметил Сонхва.       — Я привёл Сонхва, поздоровайтесь, — оповещает Уён, улыбаясь, — Хонджун-хён действительно отхватил себе крутого парня!       Сонхва скрещивает руки на груди, игнорируя любопытные взгляды, пока видит приближающегося к себе Хонджуна.       — Хва-я, привет, наконец-то, ты…       — Что это такое, Хонджун?       Голос Сонхва звучит так холодно, что все вокруг тут же замолкают, чувствуя напряжённую атмосферу, которая мигом воцарилась вокруг.       — Ты о чём?       — Вот об этом, — Сонхва разводит руками, — почему после двух недель моего и твоего отсутствия я прихожу к тебе домой, а тут целая толпа незнакомых мне людей и какая-то дурацкая вечеринка?       — Так получилось, — вздыхает Хонджун, — ребята предложили, вот и…       — Ах ребята предложили, — вскидывается Сонхва, — хорошо. Я тебя услышал. Веселитесь дальше.       И Сонхва совершенно плевать на то, что он ведёт себя, как тупая истеричка. Сейчас было просто обидно, потому что соскучился по Хонджуну невероятно сильно. И хотелось просто спокойно провести время вместе, насладиться друг другом и быть только вдвоём…       Ну и ладно! Тогда Сонхва просто пройдётся по магазинам, чтобы остыть. Ничего не будет, если они ещё пару дней не поговорят. Он же не совсем зависим от Хонджуна.       — Сонхва, перестань психовать и подожди меня.       Хонджун перехватывает его прямо возле двери, заставляя посмотреть на него. Сонхва разворачивается и устремляет взгляд полный обиды.       — Нет, я просто уйду. Передай своим друзьям, что я не хочу с ними знакомиться. Мы с тобой вообще никогда это не обсуждали, а тут так неожиданно…       — Ты прав, прости, но я действительно ничего не мог поделать, — вздыхает Хонджун, — они слишком неожиданно пришли, а связаться с тобой у меня не получилось. Не уходи, пожалуйста. Я очень скучал.       Они смотрят друг на друга, и Сонхва понимает, что не может вот так просто покинуть эту квартиру. С тяжёлым вздохом он тянется в объятия, а потом принимает ласку в виде поцелуев в щёку и поглаживаний по спине.       — И всё-таки я хотел, чтобы мы остались вдвоём, — шепчет Сонхва, зарываясь носом в волосы на голове Хонджуна, — я так устал за последнее время. Мне катастрофически не хватало тебя.       — Мне тоже. Но давай я сначала познакомлю тебя с друзьями, а потом мы будем делать всё, что ты захочешь.       — Всё-всё?       — Всё-всё.       Хонджуну уговорить Сонхва, как нечего делать. Поэтому они возвращаются в гостиную вдвоём, где Сонхва приходится скомкано извиняться за своё поведение.       Но принимают его так радушно, что даже неловко становится.       Весь оставшийся вечер проходит за знакомством и общением.       Сонхва с небольшой ревностью смотрит на Ёсана и искренне негодует, как можно быть настолько красивым.       От Уёна у Сонхва болит голова, но младший оказывается вполне сносным, чтобы не чувствовать с ним дискомфорт.       Сан лезет к нему с объятиями и рассказывает смешные истории про Хонджуна, чем практически сразу зарабатывает себе дополнительные очки.       У Чонхо Сонхва на полном серьёзе интересуется, не сошёл ли он ещё с ума в этом дурдоме. Потому что со стороны он казался самым серьёзным человеком в мире.       За Минги с Юнхо Сонхва наблюдает половину вечера, совершенно не понимая, о каких играх они говорят, но испытывает какое-то странное спокойствие.       Ладно. Друзья у Хонджуна хорошие. Теперь точно.       И всё-таки конца этой своеобразной вечеринки Сонхва ждёт больше, чем что-либо в своей жизни. Ему безусловно понравилось со всеми общаться, но…       Взгляды, касания, улыбки и намёки друг другу делают своё дело. Хонджун без всякого стеснения обнимал его за талию, поглаживал по колену и укладывал руку на бедро.       Сонхва не железный. Он скучал, тосковал и желал как можно скорее сблизиться с Хонджуном. Потому что каждый раз сходил с ума, оказываясь под ним.       И вот когда последний гость был выпровожен, Сонхва тут же потащил Хонджуна в комнату, по дороге стягивая с себя верхнюю одежду. Не говоря ни слова друг другу, они начинают жадно целоваться, прижимаясь как можно ближе.       Сонхва сносит голову от долгожданных влажных губ и горячих ладоней. На контрасте он проводит холодными пальцами по шее Хонджуна, тут же опуская руки ниже. Одежда летит в разные стороны, но сейчас так не хочется думать о возможном беспорядке.       Сейчас только поцелуи, касания, стоны, ахи и томные вздохи.       Сейчас только Хонджун, нависающий сверху, его сильное тело и яркие отметины на шее, которых Сонхва не жалеет.       Сейчас только вожделение в глазах и очередное грехопадение, к которому они оба готовы.       И Сонхва прекрасно знает, как он действует на Хонджуна. Поэтому только довольно улыбается, когда ловит совершенно потерянный и обезумевший взгляд. Раздвигает ноги шире, призывно вскидывает бёдра и закусывает губу, стоит только ощутить Хонджуна в себе.       Кажется, что во всём доме искрит проводка — вот настолько Сонхва сейчас хорошо.       Он стонет в открытые губы Хонджуна, цепляется за сильные плечи и спину, без остановки шепча, как же ему хорошо.       И уже после, лёжа в обнимку и восстанавливая дыхание, Сонхва вдруг лениво тянет:       — Хорошо, что я успел отвести от них проклятье, а то неловко получилось бы.       — Сонхва!