я всегда буду рядом

Больно влюбляться не взаимно. Больно осознавать, что человек, ради которого ты готов на все – не испытывает к тебе ничего из того, что чувствуешь ты. Для него ты пустое место, не больше. Но как бы ты не пытался сопротивляться этому, как назло, когда этот человек появляется в твоём поле зрения, твоё сердечко замирает, а на губах появляется еле заметная улыбка. И пусть об этом знаешь только ты, но в тот момент внутри тебя разливается тепло и... радость. Просто радость снова видеть любимого человека. Смотреть, как он улыбается, слышать, как смеётся, находиться с ним рядом – уже счастье. А теперь представьте, что после долгих месяцев размышлений, что вы никогда не будете с ним вместе, тебе вдруг говорят обратное. Что, оказывается, всё это время тебя тоже любили и точно также дорожили временем, проведённом с тобой. Сначала тебе сложно поверить в это, а после... После ты наконец становишься счастливым. Тебе хочется кричать на весь мир об этом, хочется жить так сильно, как никогда раньше. Вот он – тот самый момент, которого ты ждал всю свою жизнь! А после... Представьте, что в одно мгновение всё рухнет. И твоё и так израненное сердце вновь наполнит пустота и боль.... Именно это испытал Ньют, когда после стольких недель вновь увидел Томаса. Когда прижался к нему, вдыхая столь родной и любимый запах, когда улыбался, еле сдерживая слезы, что вот-вот готовы были прорваться наружу от всего того ужаса, что был пережит прежде. Когда отстранившись, чтобы наконец посмотреть в любимые глаза, он нашёл пустоту. Мир рухнул, когда он услышал: «А ты вообще кто?» Понимать, что прямо сейчас перед тобой тот, ради которого ты готов на всё, тот, кто ещё совсем недавно держал тебя за руку и просил быть осторожным, тот, который в эту секунду почему-то смотрит на тебя совсем иначе. Чужими глазами. Это больно. Слишком больно для того, кто и так натерпелся много. Жизнь продолжала испытывать Ньюта, но кто сказал, что он сдастся?

***

Прошёл, наверное, месяц. Ещё один месяц, на который они застряли в этой злосчастной больнице. Ньют продолжал верить, что в один из дней за ними вернутся. Верил, что их друзья смогли выбраться на свободу, а теперь просто придумывают план, как их спасти. Продолжал вставать по утрам, в надежде на чудо. Но оно пока что задерживалось и единственное, что Ньют имел сейчас – это наблюдать за человеком, который учился заново жить. Томас так и не вспомнил. Наверное, в этот раз ему стёрли память окончательно, потому что тот даже имени своего не знал. Впервые, когда блондин увидел такого Томаса, он подумал, что лишился последнего воздуха в лёгких и сейчас умрет. Но шло время, а жизнь продолжалась. И пусть брюнет был без памяти, но ведь Ньют помнил его. Перед ним всё ещё был человек, которого он любил. Любил. И любит... – Ньют, а расскажи ещё что-нибудь? – весело просил тот, сидя на верхней полке кровати. – Опять про то, как Фрайпан съел все бутерброды? – смеялся блондин, чем ещё сильнее веселил Томаса, – Или, может, про Минхо с Брендой? – По твоим рассказам они всё время ругались! – воскликнул тот. – Но ведь так и было! За этот месяц Ньют уже стал привыкать к такому Томасу. Да, пусть, он ничего не помнил, но это не помешало ему интересоваться всем тем, что рассказывал ему блондин. А такого было много! Пришлось начинать с самого начала и объяснять, где они находятся, почему только вдвоём, когда их комната рассчитана на четверых, кто такие Галли, Алби, Минхо, Фрайпан... Как они познакомились с Терезой и Брендой и многое другое. Ньют старался вспомнить и пересказать всё до мельчайшей подробностей в то время, как Томас точно так же пытался всё запомнить. И у него это отлично получалось. Он уже понял, что Фрайпан вечно хотел есть, что Минхо с Брендой часто ругались в то время, как на самом деле безумно нравились друг другу. К концу месяца он знал практически всё, что произошло с ним раннее. Единственное, о чем умолчал Ньют – это о них... Глядя на счастливое лицо Томаса, он боялся это разрушить, погрузив того в их непростые отношения. Быть может, оно и к лучшему, что тот всё забыл? Сможет начать новую жизнь и полюбить кого-то достойнее, чем Ньют? Блондин всей душой желал тому счастья, даже несмотря на то, как каждый раз его сердце обливалось кровью от одних только воспоминаниях о них, а слезы предательски капали на подушку, когда тот ложился спать...

***

Но в один день всё, казалось, пошло не по плану. Ньют вернулся в комнату гораздо позже Томаса, потому что каких-то 30 минут торчал у медсестры. Та всё мерила ему давление и не хотела отпускать. В итоге, еле оттуда улизнув, блондин наконец подошёл к своей комнате и распахнул дверь. Но то, что он увидел, заставило его замереть на месте. Возле окна на полу сидел Томас и держал что-то в руках. Его глаза внимательно бегали по строчкам на листках, совсем не узнавая свой почерк. Найдя какую-то стопку листов под матрасом одной из кроватей, он и подумать не мог, чем для него это обернётся. Ньют никогда не рассказывал ему, что всё это время тайно хранил его старые записи. Когда Томас пропал, блондин чисто случайно их обнаружил и, думая, что больше никогда не увидит его, решил сохранить, как память. Запихнув их под матрас, Ньют никак не мог ожидать, что их найдёт ни кто иной, как сам владелец. Возможно, он изначально поступал неправильно, умалчивая о важной составляющей жизни Томаса, но блондин это делал из лучших побуждений. В глубине души он надеялся, что в один из дней тот сам всё вспомнит, и ему не придётся пытаться объяснять их отношения, которые начались не лучшим образом. А, возможно, он просто боялся ещё большей боли. Ему и так было сложно смотреть на черты лица, которые теперь казались чужими, так ещё увидеть после своего рассказа пустоту в тех глазах – было равносильно смерти. Ньют знал, что его любил тот Томас. А этот... Сердце блондина кричало о том, что, может, этот Томас тоже сможет его полюбить? Просто должно пройти время... А теперь, в эту секунду, Ньют с ужасом смотрел, как брюнет читал то, что тот всячески пытался от него спрятать. Мысль о том, что не всё ещё потеряно и Томас не успел прочитать большую часть – сразу отпала, как только блондин увидел, как чужое тело пронзила сильная дрожь, а в воздухе послышались еле различимые всхлипы. Ньют на ватных ногах попытался сделать несколько шагов. Томас, наконец заметив чужое присутствие, повернул голову. – Почему... – его лицо было всё в слезах, отчего блондину стало больно смотреть, – Почему ты мне не сказал...? Тот тяжело сглотнул, не в силах вымолвить ни слова. – Ньют? Как ты мог не сказать? – его тело вновь содрогнулось, а из глаз хлынули слезы с большей силой. – Томми... – он разом оказался возле него, обняв со спины. Брюнет не сопротивлялся, но и не обнимал в ответ, лишь продолжал дальше вглядываться в написанные строчки. – «Завтра случится то, чего мы все так ждали. Я не могу поверить, что уже завтра мы все будем на свободе...» – пытаясь сдержать слезы, стал читать Томас. И Ньют, понимая до чего сейчас тот дойдёт, почувствовал сильную боль где-то внутри. Он знал, что будет дальше и оттого ещё сильней боялся это услышать, – «А сегодня произошло то, во что я до сих пор не могу поверить! Представляешь, дорогой дневник, мы с Ньютом теперь вместе... » Томас продолжал читать, а блондин уткнувшись носом тому в спину и ощущая такое родное тепло, вдруг почувствовал, как по щекам стали медленно стекать слезы. Воспоминания, от которых он всячески отгораживался всё это время, вдруг разом нахнули на него. Ньют слишком хорошо помнил тот день. Слишком хорошо, чтобы в эту секунду не почувствовать, как всё внутри болезненно сжалось. – Достало всё! – Томас был зол. Ну и зачем Минхо загадал Ньюту такое тупое действие? Мало того, что брюнет уже весь извелся, гадая, как тот к нему относится, так ещё все, словно, издеваются. Томас выбежал в коридор, направившись в туалет, чтобы побыть одному. Хотелось посидеть в тишине и успокоиться. – Он издевается что-ли? – сжимая кулаки, воскликнул брюнет, – То ночью обнимает, а потом ведёт себя так, будто ничего не было. То теперь поцеловать меня захотел? Ненормальный! Стукнув с силой кулаком об стену, Томас вдруг услышал чьи-то шаги. Ну и кого сюда еще принесло?! Он уже хотел накричать, что пошли они все вон, как вдруг замер. – Томас! – Я не хочу с тобой разговаривать, Ньют, уйди, – как можно равнодушнее произнести брюнет, пытаясь не обращать внимания на то, как отчаянно билось его сердце в этот момент. – Нет, прошу, выслушай меня, – будто с мольбой сказал Ньют, подойдя совсем близко, – мне так много надо тебе сказать... – Я не хочу ничего слышать, иди играть к остальным, – со злостью прошипел брюнет и хотел было уже рвануть из туалета, как вдруг его схватили за руку, – А ну отпусти! – Томас, прошу... – Да ты издеваешься надо мной! Отстань, мне нужно идти! – Не отпущу пока не выслушаешь, – и в следующую секунду Томас оказался прижат к стенке. Странно, но в памяти вдруг всплыл момент их второй встречи, когда Ньют точно так же держал его. Тогда, смотрев на светловолого юношу перед собой, Томас в жизни не поверил бы, что сможет так сильно в него влюбиться. И пусть сейчас он хотел разорвать его на части, но где-то в глубине души ему стало тепло от осознания, что Ньют пришёл за ним. Не остался в комнате со всеми, а пришёл... – Не трогай меня! – уже не так громко воскликнул Томас, чувствую чужие руки на своих запястьях. – Томас, я понимаю, что, возможно, ты сейчас меня убьёшь, но я больше не могу молчать, – и если до этого брюнет отчаянно пытался вырваться, но теперь вдруг замер. Что-то внутри него ему подсказывало, что прямо сейчас решается его судьба. – Я долго думал и наконец понял, что И он вдруг затих. Ньют посмотрел брюнету прямо в глаза, боясь навсегда потерять его после этого. А если тот его пошлёт, да ещё и врежет? – Я так и думал, – усмехнулся Томас и ещё раз дёрнулся, пытаясь вырваться. Зря походу он на что-то надеялся, – Если ты сейчас же меня не отпустишь, я закричу и сюда прибегут врачи. Считаю до трёх. Раз, два, тр... Он не успел договорить, потому что в следующую секунду в лёгких закончился воздух, а чужие губы накрыли собственные. И при всём желании Томас не смог бы отстраниться. Он мечтал об этом так долго, что прямо сейчас, прекратив сопротивляться, позволял настойчивым губам отчаянно касаться собственных. – Что ты делаешь...? – прошептал Томас в поцелуй, уже еле соображая, что происходит. – Прости меня, – снова поцелуй, – ты ведь когда-то смеялся, что я влюблюсь в тебя, а я разозлился тогда. А ведь ты оказался прав... Я влюблен в тебя по уши, Томми... И в тот момент Томас был самым счастливым человеком. – «Теперь мы всегда будем вместе. Я так люблю его! Не могу поверить, что завтра мы уже будем вне этой гребанной больницы, как же я этого жду...» – дочитал Томас и замолк. Ньют боялся увидеть его лицо. Он бы очень хотел, чтобы тот всё вспомнил. Но понимал, что чудес не бывает и им, как минимум, нужно лекарство, которое было только у Хорхе, про которого рассказывала Бренда. А встретятся ли они вообще – неизвестно. Прошло слишком много времени, а надежда внутри блондина начинала потихоньку умирать. – Ньют... – послышался шёпот, – как думаешь, я могу всё вспомнить? – Нам для этого нужно лекарство, ты же знаешь. – Просто... Я бы хотел вспомнить тебя, – Ньют почувствовал, как сердце болезненно сжалось, – Мне кажется, тогда я был счастлив... – Мы были, – вдруг прошептал блондин. Томас отложил листки на пол, а сам аккуратно развернулся, видя красные от слез глаза напротив. И пусть он ничего не помнил, сейчас он чувствовал, почему любил этого человека. Поддавшись порыву, он потянулся вперёд и крепко обнял того, кто когда был для него всем...

***

– Взлетаем! – во весь голос крикнула Бренда. Это для многих был долгожданный день. День, к которому каждый на этом летательном корабле, упорно готовился. – Неужели мы наконец-то их увидим? – с замиранием сердца произнёс Фрайпан. – Главное, чтобы к этому времени с ними ничего не случилось.... – Галли, не нагнетай! – пихнул его локтем Алби, что сидел рядом. Все парни разместились на сиденьях рядом с окнами, один только Фрайпан сидел подальше, боясь высоты. – Тереза, сыворотка у тебя? – подлетела к девушке Бренда, как только та вошла. – Да, прямо здесь, – она указала на свой карман, – но, надеюсь, её использование нам не понадобится...

***

Шли дни. Ньют пытался продолжить общаться с Томасом, как раньше, но получалось плохо. Теперь тот, зная всё, порой как-то странно поглядывал на блондина, отчего последнему становилось немного не по себе. Тот не мог ничего вспомнить, как бы сильно этого не хотел. И Ньюту оставалось ждать и надеяться на чудо... Ночь. Тишина. Казалось, её ничто не могло потревожить. Но вдруг послышалось что-то на подобии взрыва, отчего Ньют резко распахнул глаза. – Что это? – Томас тоже проснулся. Вопрос остался без ответа, зато в следующую секунду всё замигало противным красным светом и парни услышали звук тревоги и чьи-то быстрые шаги в коридоре. – Выходите, живо! – медсестры бегали туда-сюда, распахивая двери в комнаты и стремительно уводя оттуда подростков, – Немедленно все наружу! – Что происходит? – пытался у кого-то узнать Томас, что тоже уже бежал с Ньютом по коридору. У всех была паника. Кто-то кричал от страха, слыша какие-то взрывы наверху, а кто-то в ужасе распихивал остальных, желая прорваться вперёд. Оказывается, всех вели на улицу! За всё то время, пока Ньют был в больнице, ему так и не удалось выйти за её пределы. А раз прямо сейчас он окажется на долгожданном свежем воздухе, значит, случилось действительно что-то страшное. – Ньют, смотри! Что это? – выйдя на улицу, блондин почувствовал, как Томас вдруг схватил его руку. Посмотрев туда, куда указывал парень, он замер. Верхние этажи больницы горели. А прямо над ними летало что-то. Что-то похожее на огромный летательный аппарат. И в эту секунду Ньют почувствовал, как надежда, что с каждым днём покидала его, снова вернулась. Он смотрел на это нечто, а самому хотелось кричать от радости. – Это за нами, – прошептал он Томасу. А дальше всё произошло настолько быстро, что никто до конца не мог осознать, что это было. Ньют помнил, как что-то внутри него сказало ему "беги", и он, схватив ничего не понимающего Томаса за руку, вдруг помчался со всех ног вперёд. Блондин не помнил, как они забежали внутрь больницы, вопреки крикам врачей, как неслись со всех ног на верхний этаж. Именно туда, где всё пылало. Ведь именно там где-то летало то, что вытащит их отсюда. – Ньют, Томас! – они уже и сами не помнили, как оказались на крыше. Но вот они стоят, держась за руки, а прямо над ними завис в воздухе летательный аппарат, из которого выглядывает голова Бренды, – Парни, мы сейчас! – Бренда! – орёт от радости Ньют, а в следующую секунду им спускают веревчатую лестницу, по которой они забираются наверх. Оказавшись внутри летательного аппарата Ньют видит тех, по ком успел очень сильно соскучиться. – Парни! – и в ту же секунду их с Томасом заключают в объятия. – Как вы? – Это правда вы? – Вы живы! – Я уже и не думал, что увижу вас! Слышится со всех сторон. Ньют вне себя от счастья, он уже и не думал, что когда-то вновь увидит своих друзей. Тут и Галли, и Алби, и Минхо, и Бренда с Терезой. Спустя столько времени, он наконец-то смог выбраться из того ада, что называется больницей...

***

– Правда, тут хорошо? – Томас подходит и садится рядом. Ньют лишь улыбается и позволяет чужим рукам себя обнять. Они сидят на берегу моря и наблюдают, как солнце стремительно катиться вниз, окрашивая небо в ярко-жетлые цвета. – Я и не думал, что когда-то увижу такой красивый закат... – задумчиво произносит Ньют. – Ты и не думал, что мы когда-то выберемся! – шутливо произнёс брюнет, за что был награждён хмурым взглядом, – Ой, да ладно тебе, я же пошутил. – Как думаешь, что будет с нами дальше? С их спасения прошло два месяца. Томасу дали специальную сыворотку, и к нему вернулась память. Спустя время Терезе удалось получить лекарство от опасного вируса, благодаря чему больницы, вроде той, где они находились, навсегда были закрыты. Люди выздоравливали, а иммуны оставались в безопасности. Ньют был поистине счастлив, когда Томас вспомнил абсолютно всё и в тот же миг его поцеловал. Прямо у всех на глазах. Алби с Галли ахнули, а Минхо одобрительно улыбнулся, показывая всем своим видом, что "он так и думал ". Оказывается, пока их не было, Минхо с Брендой тоже начали встречаться, чем очень удивили Ньюта, который всё время думал, что они только ругаться умеют. В общем, всё стало наконец хорошо.... – Ньют, посмотри на меня, – попросил Томас и обхватил ладонями его лицо, – Я совсем не знаю, что будет потом и не хочу загадывать, но... Брюнет говорил, а Ньют слушал с замиранием сердца. – Но в чем я уверен, так это в том, что неважно, что будет потом, сколько мы уже прошли вместе, – он улыбнулся, – важно то, что есть сейчас. Я люблю тебя, Ньют, и это самое важное... И Томас, наклонившись вперёд, коснулся его губ.