Degradation retrospective

У тебя под глазами залягут круги, они не исчезнут никогда — превратятся в шрамы — потом. Тебя будет тошнить дней десять подряд, и ты не положишь в рот ничего, кроме нескольких кусочков хлеба, — тоже потом. Лейна доставят в реанимацию в критическом состоянии из-за инъекции спидбола — потом. Потом. Сейчас — ты сидишь на коленях у Лейна и чувствуешь худой задницей его вставший член. Ещё немного — встанет и у тебя, и если Майк скосит глаза и промолчит, то Шон — ни в жизни. Шон не забудет этого никогда. Тебе смешно и страшно представлять, как он будет вас подкалывать, если увидит, как ты возбудился, сидя на коленях у Лейна. Шон будет рядом — следить, чтобы ты не вскрылся и не нажрался, чтобы ты ждал Лейна в реальности, а не в аду или на небесах, — напоминаю, потом. Сейчас тебе слишком хорошо. Вам с Лейном только перевалило за 20, вы глупые дерзкие дети с дурацкими причёсками. Вы делаете бездарную музыку без капли индивидуальности — надрыв появится позже, когда ты хлебнёшь трагедии, когда сорвёшь голос от крика и задохнёшься от бессилия. Вы влюбляетесь друг в друга каждый день всё сильнее — Майк замечает и полузавистливо косится, Шон в ус не дует, но скоро наткнётся на вас, трущихся, целующихся, стонущих друг другу в губы. Шон громко скажет «матерь божья» и выйдет, хлопнув дверью. Боль ещё затопит слова ваших песен, отчаяние ещё наполнит голос Лейна — вас нарекут лучшими текстовиком и вокалистом уходящего тысячелетия, но тебе будет плевать. Какой смысл слыть легендой, подумаешь ты, если при этом не быть? Ты постоянно поправляешь дурацкую чёлку — она лезет в нос и глаза. Лейн тепло дышит тебе в плечо и поглаживает твою левую руку. В ваших отношениях роль задиры была у Лейна. Это тебя, бездомного потерянного мальчика, он приютил в Мьюзик Бэнке, это ты влюбился в него первым, в его кудри, губы, в его голос, это ты сейчас сидел у него на коленях и чувствовал себя самым счастливым двадцатилеткой-рокером в мире. Он позволял тебе болтать на интервью, он придумывал идеи твоих песен, он захотел, чтобы ты пел вместе с ним. Это потом Лейн превратится в сломанную куклу, в твою, страшно сказать, дефектную музыкальную шкатулку — не сможет стоять на сцене, не сможет брать высокие ноты, не сможет писать песни. Не сможет или перестанет хотеть. Зато сейчас — Шон ушёл на кухню, а Майк отвернулся, и Лейн чмокнул тебя в шею. Твоя кровь сразу же превратилась в магму, а член напрягся. Майк недоверчиво посмотрел на вас, подняв красивые брови. Лейн ухмыльнулся ему и поцеловал тебя ещё раз, медленнее и громче. Ты закрыл глаза, начал ёрзать на Лейне и вызвал у него стон-выдох. Ты закрыл глаза и не видел, как Майк неловко скривил губы и поспешил на кухню. Потом ты выгонишь Майка из группы и не увидишь его год или два. Вы встретите его, такого же красивого и потерянного, случайно на улице. От Лейна, собственника-задиры с буграми мышц, прямой спиной и гибким телом, не останется ничего. Он прошепчет «Майки», обнимет Старра и прорыдает весь вечер. Сейчас ты с трудом поднимаешь Лейна — но почему-то пробуешь с дурацкой настойчивостью. Ты легче и, пожалуй, слабее, но Лейн тебе доверяет. На одной из фотосессий ты даже поднимешь его вверх ногами. Лейн тебе доверится, конечно, но на фотографиях на его лице промелькнёт ужас. Сейчас вы почти одного роста, но ты чуть выше. Вообще-то ты выше всех в группе, и тебе это нравится: это физическое подтверждение того, что ты — лидер. Тебе нравится быть главным, определять курс и вести по нему свою группу. Но лидер в тебе проиграет созависимому партнёру. Ты собьёшься с курса, заебёшься принимать решения. Твоей самоцелью станет Лейн, и ты скуёшь себя любовью к нему, — цепи-без-Алисы, пошутит кто-то про вас. Потом ты будешь сильно выше Лейна: он сгорбится, уменьшится, выдохнется, — он будто захочет стереть себя с лица земли. Сейчас его раздражение к себе пока не превратилась в нелюбовь, но в итоге станет ненавистью. Он позволит героину откусывать от себя куски, превратить себя в скелет, а ты ничего не сможешь с этим сделать. Потом ты часто будешь носить Лейна на руках. На его лице не будет читаться ничего. Лейн лизнул тебя в ухо, и вы захихикали как идиоты. Пока Лейн безраздельно твой, и ты не знаешь, что твоего счастья осталось на год и пару месяцев. Через год и пару месяцев ты попадёшь в проклятый любовный четырёхугольник: будешь делить Лейна с героином и Демри. А потом, когда героин уничтожит эту падкую бесталанную расчётливую шлюху — с героином и смертью. Шон вернулся из кухни с тарелкой переваренных спагетти, посмотрел на раскрасневшихся глупых вас, закатил глаза и сказал, как ему тяжело играть в группе с двумя блондинками. Лейн не блондинка сейчас. Он покрасился в тёмный, и тебе это нравится. Потом он вернёт свой золотой цвет, и тебе это понравится тоже. Его волосы будут синими, розовыми и снова золотыми — и тебе это будет нравиться, нравиться, нравиться. Его щёки впадут, зубы вывалятся, руки почернеют, Шон сожмёт твою руку, посмотрит тебе в глаза и скажет, абсолютно не веря в это: — Лейн не умрёт. У тебя не останется ни слов, ни слёз, чтобы ответить.