Волки, любящие физику

      Хмурые серые тучи затянули небо, закрывая и без того еле светящие и почти не греющее солнце. С каждым годом осень становилась все мрачнее и тоскливее. Хотя, возможно, Куромаку просто так казалось из-за творящегося в его жизни.       С виду у него все было просто прекрасно, то, о чем некоторые подростки в России могут лишь мечтать: любящие друг друга (и возможно даже его самого) родители, своя комната, пусть и довольно пустая и серая, ведь за неимением фантазии парень не смог её украсить, нормальная еда и хорошие оценки.       Но все эти плюсы перекрывались одним жирнющим минусом—одноклассники Куромаку. Как же он их ненавидел, и эта ненависть была взаимной. Несмотря на то, что учился он в этом коллективе с первого класса, с самого первого их сентября, его все равно невзлюбили.       Поэтому каждый новый учебный год парень начинал с заранее трясущихся рук и мыслей о том, как бы получше прятать куртку в раздевалке, чтобы в неё не закидывали пожеванные жвачки и мокрые бумажки. Раньше он пытался бороться с травлей, привлекая учителей, но на свои жалобы получал лишь выговор в духе: "ты что, ябеда? Тебе что, пять лет? Сам подойти и скажи им, если тебя так обижают их выходки".       И он правда пытался. Не вышло. Поэтому сейчас, сидя в уже приевшемся кабинете, на своём излюбленном "изгойском" месте у стены, за третьей партой, Куромаку просто молился, чтобы в его сторону никто не смотрел. Смотрели. Причём делали это не молча, как того бы хотелось, а шептались, иногда даже говорили что-то громче обычного, так что до ушей доносились едкие фразы.       Парень набрал воздуха в лёгкие, протяжно выдыхая и прикрывая глаза. В груди тепло разливалась надежда, что скоро этот кошмар кончится. Последний, одинадцатый класс, и он больше никогда не увидит этих людей. Скорее бы выпускной.       Его уже даже не пугало Егэ, хотелось просто поскорее покончить со всем этим. Почему же он не ушёл после девятого? Отец настоял, сказав, что высшка безусловно нужна и важна. Послушался на свою голову, теперь страдает. Учёба давалась легко, но травля угнетала. Возможно из-за черезмерного ума его и травили? Кто ж разберёт. Людям дай повод поглумиться.       Шёл уже третий учебный день в этом году. Осень в этом году пришла рано. Несмотря на дату, листья уже потихоньку начинали желтеть. Обидно, на самом деле, ведь за это лето Треф почти не отдохнул—все мысли были заняты предстоящими экзаменами, к которым он и готовился днями на пролёт. А что ещё было делать? Друзей нет, гулять одному скучно, а сидеть в интернете ещё хуже.       Звонок на урок прозвенел уже как четыре минуты назад, а учителя все нет. Это напрягало, похоже, одного только Куромаку. Он действительно трепетно относился к урокам, и когда вчера им сообщили, что физику отменят, очень расстроился. Сейчас же, опять на уроке физики, учитель снова опаздывал. Куда же подевалась их преподаватель?       Одноклассников это совершенно не парило, наоборот, они бесились, наслаждались компанией друг друга, ведь соскучились за лето. Конечно, им хорошо, они в большинстве своём друзья, а Куромаку так, лишний везде и всегда. Даже обидно как-то.       Он опустил глаза в парту, закусывая губы. Пальцы невольно схватились за край рубашки, принимаясь расстегивать манжет. Хотелось взглянуть на старые шрамы на руках от сигарет и спичек, вспомнить, что эти люди делали ему больно, и успокоится. Обычно подобные воспоминания помогали справится с желанием изменится, подойти и пообщаться с кем-то из них. Хотя, даже если бы он пытался, ничего бы не вышло. Куромаку слишком скучный для них.       Даже внешне парень выделялся. Они все такие яркие, запоминающиеся, разные, необычные. А он буквально серая мышь. Волосы, от рождения "седые". Они всего лишь были такого цвета, но в детстве никто не запрещал одноклассникам подстебывать мальчика этой особенностью, говоря, что это странно выглядит. За эту необычную деталь, один из его особенно креативных одноклассников прозвал его пепельницей, а остальные поддержали. Ужасно.       Дверь в кабинет резко распахивается, почти ударяясь ручкой о стену. Часть учеников шарахается, кто-то от испуга с грохотом уронил электронку под парту, староста негромко вскрикнула, отшатнулась от парты, рядом с которой стояла, и ударилась о соседнюю, болезненно шипя.       Все притихли. Куромаку с любопытством склонил голову на бок, когда спустя секунду в кабинет влетел высокий мужчина, запыхающийся, как от быстрого бега. Судя по всему, он как раз таки и бежал. Затормозив у парты, он оперся о неё руками и отдышался. —Прошу прощения. —Прозвучал с его стороны грубый низкий голос, слегка хриплый. Тон был чуть агрессивный.       Треф, как и все остальные ученики, с интересом разглядывали преподавателя в строгом костюме, затаив дыхание. Его они раньше в школе не видели, поэтому хотелось изучить нового человека, узнать о нем побольше, чтобы было о чем сплетничать с девчонками в раздевалке на физкутуре.       Мужчина распрямил спину, размял плечи и окинул строгим, прожигающим взглядом класс. Куромаку чуть в шоке рот не разинул, разглядывая его глаза. Жёлтые склеры, причём не просто желтоватые, а именно цвета спелого лимона. Такого он ещё в своей жизни не видел. Радужки не было, вместо неё был просто чёрный зрачок, по недоброму сужающийся, когда учитель переводил взгляд от одного ученика к другому.       Это была далеко не единственная странность, которую заметил не только Треф в новом преподавателе. Мужчина в целом был внешне очень необычным. Хотя, его внешность не была сильно странной, за исключением растрепанных фиолетовых волос, собранных в низкий хвост. Чёткие, графичные черты лица, орлиный профиль, хмурые густые брови. Мечта для художника, одними словами.       Ещё и под обтягивающей черной рубашкой с закатанными рукавами был виден чёткий рельеф. Такое вообще законно? Разве можно давать столько молодых и превлекательных парней в преподаватели к одинадцатиклассникам? Вон, у старосты чуть слюни не потекли, что уж там говорить о других девчонках.       С запозданием Куромаку осознал, что и сам пялится сейчас, разглядывая учителя с таким видом, как будто хочет его сейчас раздеть глазами. Тут же отвёл взгляд в парту, оставляя в покое пуговицу на манжете, которую крутил уже на протяжении двух минут. Черт, отголоски его когда-то творческой натуры его погубят. Не дай боже кто-то из одноклассников это видел и потом превратит это в новую идею для насмешки.       Вдовль наглядевшись на старшеклассников и немного запомнив некоторых из них, мужчина зачесал назад волосы, приглаживая их. В этом не было смысла—они все равно упали так же, как и лежали. Но выглядело несомненно круто, особенно если учесть, что сопровождалось это хитрой улыбкой с демонстрацией клыков.       Мечта порнахаба. Таких людей теряют. Треф с трудом сдержал нервный кашель, рвущийся из горла. Тупая привычка кашлять, дабы заполнить тишину или устаканить дыхание. Он схватил с парты первое, что попалось под руку—ручку—и принялся крутить её, делая вид, что увлечён этим. —Что ж. —Вновь раздался голос, на этот раз звучавший чуть более дружелюбно. Мужчина кашлянул в кулак. —Меня зовут Пик Викторович. Я ваш новый преподаватель по физике.       Куромаку тяжело сглотнул. С таким то преподом, про физику никто из его одноклассников и не вспомнит, он уверен. Немного отойдя от эффектного появления учителя, парень принялся мысленно обвинять его в том, что на прошлом уроке, тоесть вчера, он не появился. Между прочим, тут половина класса физику сдаёт.       Как будто прочитав мысли Трефа, мужчина облизнул губы, щелкнул костяшками и, вальяжно проходя к доске, принялся ровным тоном объяснять сложившуюся ситуацию: —Я не успел к первому сентября, был в другом городе. Буквально час назад сошёл с самолёта, так что прошу прощения.       Куромаку выдохнул, разглаживая складки на лбу и больше не хмурясь. Ладно, оправдан. Забавно, что в своих мыслях парень вообще позволял себе подобные высказывания, которые уже успел про себя сказать в сторону препода.       Ученики молчали, с открытыми ртами наблюдая за тем, как мужчина выводил на доске тему урока каллиграфическим почерком. Причём писал так быстро, что казалось, будто буквы сами появляются. Девушки восхищались красотой молоденького учителя, видя в нем эталон мужской красоты, парни же завидовали, думая, как стать таким же крутым внешне.       Это было видно по их лицам, горящим глазам и нервно стучащим по парте пальцам. Треф удержался от надменного фырканья. Идиоты. Лучше бы следили за темой и записывали, а не таращились. Чтобы не только думать, но и действовать, Маку наклонился над тетрадью и принялся шустренько записывать с доски. —Начнём, пожалуй. Откройте страницу три. —Учитель, закончив с темой, взял в руки учебник и забегал глазами по строчкам, стараясь чётко сформулировать мысль.       Куромаку внимательно записывает, следит за учителем и пытается примерно понять, что можно ожидать от этого человека. За все эти года учёбы он понимал, что к каждому преподавателю нужен разный подход. К сожалению, искать эти подходы получалось плохо, но он старался.       Урок подошёл к концу достаточно было. Что необычно—все молчали. Зачастую, когда приходил новый учитель, его одноклассники вели себя, как обезьяны, не слушались и просто устраивали клоунаду, проверяя нового человека на прочность. Сегодня же они были тише воды, ниже травы. —Ну что же. —Под конец вздохнул мужчина, отходя к своему столу и листая журнал. —Вижу, много кто не шибко заинтересован в предмете.       Куромаку поджал губы, наблюдая за преподавателем. Много кто? Он сильно ошибается. Тут абсолютно все не заинтересованы в физике, кроме, возможно, самого Куро, которому сдавать её в этом году.       Учитель полистал страницы, пытаясь найти, где был записан нужный ему сейчас класс. Забегавшись перед уроком, он не успел провести перекличку, поэтому решил сделать это сейчас. Ничего интересного быть не могло—мужчина монотонным голосом перечислял всех по очереди, выставлял "Н"ки тем, кого не было, и точки тем, кто был, чтобы не сбиться.       Наконец-то он дошёл до буквы "Т". В списке была всего одна фамилия на эту букву, причём не самая типичная. Как и имя рядом с ней. Пик Викторович даже слабо ухмыльнулся, находя забавным то, что среди Маш, Петь и прочих банальных имён так ярко выделялось именно это. —Трефов.—Назвал он, тут же поднимая глаза и вглядываясь в ребят, стараясь найти обладателя столь интересного имя.       Услышав свою фамилию, Куромаку тут же поднял руку, чтобы его было видно. Очень часто получалось так, что как бы он не кричал, что присутствует, его все равно отмечали, как отсутствующего. В основном это были либо старенькие учителя, либо те, кому впринцепи не было дела до этого класса.       Препод задержал взгляд на парнишке. Такой интересный контраст имени и внешности поражал. Но в целом парень показался ему довольно таки интересным, непонятно правда, почему, но все же. Он кивнул и продолжил перекличку. Покончив с ней, мужчина выпрямился. Как же неудобно было стоять, согнувшись над столом. —Так, а теперь скажите мне, есть ли те, кто сдаёт физику? —Пик Викторович хрустнул пальцами, обводя кабинет взглядом.       Никто не двинулся с места, все молча таращились в парты, собирая вещи в рюкзаки. И только Куромаку уверенно вытянул руку над головой, привлекая внимание преподавателя. Учитель, кажется, улыбнулся. Хотя, возможно ему просто показалось. Мужчина кивнул, взял со стола какую-то тетрадь, принесенную с собой, и быстро записал на первой же странице фамилию и класс ученика. Почему-то именно эту фамилию он сразу же запомнил. —Отлично. Значит будешь ко мне на допы приходить. —Бодро кинул Пик Викторович, закрывая тетрадь и откидывая её в сторону своей сумки.       В этот же момент прозвенел звонок с урока, поднялся гомон, и толпа ребят сразу же кинулась в коридор, не дожидаясь разрешения учителя. Впрочем, ему было плевать, судя по всему. Он даже не шелохнулся, лишь проводил их глазами и плюхнулся в свое кресло, слегка прокручиваясь на нем.       Маку не был так же шустр, как его одноклассники. Парень впринцепи торопится не любил, поэтому, когда их всех уже не было в кабинете, он только закрывал рюкзак. Накинув его на одно плечо, он медленно направился к выходу, надеясь, что за это время весь его коллектив куда нибудь денется. —Погоди. —Раздалось за спиной, когда юноша уже сделал шаг за порог кабинета.       Он обернулся, в недоумении глядя на преподавателя, сидящего в кресле и наводящего свои порядки на рабочем столе. Куро попытался придумать, что сказать, чтобы не молчать, но учитель сразу же обернулся на него, продолжая говорить: —Приходи сегодня после уроков, сразу разберёмся с дополнительными, хорошо? —Ровно проговорил мужчина, вглядываясь в худощавого подростка.       Взгляд у него был через чур строгий, буквально прожигающий дыру в спине Трефа. Аж мурашки по спине табуном побежали. Юноша нервно кивнул, тут же отворачиваясь и быстро выходя, захлопнув за собой дверь.       Почему-то то, как преподаватель изучал его взглядом, буквально пожирал, казалось страшным, даже жутким. Как будто он, как и все остальные, оценивал его. Как же это надоело—каждый раз чувствовать подобные взгляды. Но это был как будто ещё страшнее и... Хищным, что ли?

***

      Пик сидел в своём кресле, разглядывая потолок кабинета и слабо раскачиваясь из стороны в сторону, ведь сидеть без дела было ужасно скучно и нудно. Он провел уже все свои уроки, коих сегодня было всего семь, и теперь ему было совершенно нечем заняться. Хотелось поскорее домой, а лучше прогуляться где-то. Да, в лесу, в темноте и тишине, а то школьная суета надоела ещё с первого дня.       В мыслях то и дело прокручивались все события минувших уроков. Мужчина пытался вспоминать имена и лица учеников, просто, чтобы побыстрее запомнить их и в будущем не путаться. Все таки, гараздо удобнее помнить всех в глаза и знать хотя бы фамилии, чтобы не приходось бесконечно спрашивать у человека "напомни, как тебя зовут?".       Пока что он не запомнил никого. В голове мелькнуло пару фамилий, самых простых, тех, которые он и ранее встречал в своей жизни, поэтому и запомнил. Но вот был человек, чьё лицо, имя и фамилию удалось запомнить с первого раза. Пика всегда бесила его выборочная память на людей. Он запоминал только тех, кто чем-то цеплял его сознание, тех, кто казался интересным.       Чисто внешне паренёк и вправду выделялся за счёт нетипичного для подростка цвета волос. Сейчас молодёжь либо ходит с натуральными цветами вроде русых, каштановых или блондинистых, либо красит их во все цвета радуги. У этого же волосы были цвета пепла. В подобные цвета, конечно, сейчас тоже много кто красится, но точно не дети, ведь цвет "седины" мало кому из них приятен.       Глаза ещё у него были интересные. Вроде бы обычные, голубо-серые, даже в какой-то степени пустые и безжизненные, но таких глубоких глаз, в которых бы читалось столько странных, непонятных эмоций, мужчина ещё не видел среди подростков или даже своих сверстников. Да и имя у него необычное было, из-за чего он врезался в память только сильнее.       Он раз пять прогнал в голове это имя, прочитал его по буквам, даже проговорил шёпотом, чтобы понять, почему же оно такое странное. К-у-р-о-м-а-к-у. Японское, что ли? Но парень не был похож на японца, внешность то чисто славянская. Возможно, кто-то из родителей азиат? Или просто ради шутки его так назвали?       Вспомнишь солнышко, вот и лучик. В дверь негромко, неуверенно постучали три раза. Быстро так, как будто боясь передумать. Пик крикнул громко: "войдите", садясь в креслее ровнее и поправляя рукава рубашки.       Дверь приоткрылась, в проёме показался слегка ссутулившийся силуэт, который мялся на пороге, боясь заходить. Увидев строгий, опять же оценивающий взгляд учителя, парень все таки прошмыгнул в кабинет, прикрывая за собой дверь, и остановился на уровне центрального ряда, не решаясь подойти ближе к столу.       Пик оглядел его снова, на этот раз имея возможность рассмотреть ещё и одежду юноши. Как говорится, встречают по одежке. Конечно, мужчине было глубоко наплевать, во что одевались другие люди, но все же часто вещи могли многое сказать о человеке и его личности. Оценить школьников всегда было трудно, ведь в большинстве своём они прогибались под систему, надевая то, что им было велено.       Вот и этот парень был одет совершенно обычно: белоснежная стандартная рубашка, немного большеватая ему, с рукавами до середины ладони, застегнутая на все пуговицы, прямые чёрные джинсы, похожие на брюки, и темно-синие кроссовки на белой шнуровке. —Так, надолго я тебя не задержу. —Наконец сказал хоть что-то учитель, двигаясь ближе к столу и беря в руки ту тетрадь, куда записал имя парня. —Присядь пока, вон, за первую парту.       Кивком головы указал на парту перед своим столом, продолжая бездумно разглядывать одну единственную строчку, написанную на листе бумаги. Ученик послушно подошёл к столу, осторожно положил рюкзак на пол и сел, бегло смотря на преподавателя. —Так, тебе когда удобно будет приходить на допы? —Он поднял глаза, смотря из подлобия.       Юноша сначала набрал воздуха, чтобы что-то сказать, но тут же завис с открытым ртом, пытаясь вспомнить свое расписание. Вспомнил, но не придумал, поэтому закрыл рот и пожал плечами, таращась в парту и вновь мучаы пуговицу на манжете рукава (скоро и отвалится может такими темпами).       Мужчина сдержал надменный смешок. Такие эти людишки забавные конечно. Особенно подростки. Трясутся, как осинки, робеют и теряются, когда с ними разговаривет кто-то хоть чуть-чуть авторететнее их самих. Хотя, к семнадцати годам они обычно окончательно крепнут и больше себя так не ведут, но остаются исключения. —В пятницу после седьмого удобно будет? —Пик склонил голову на бок, слегка изгибая бровь. Мальчишка сначала дёрнул плечами, собираясь пожать ими, а после более менее уверенно кивнул. Сразу два раза, чтоб наверняка.       Мужчина слегка нахмурился, замечая кое что необычное. Он ещё ни разу не слышал его голос. Типо, даже каких-то звуков не было, парень просто молчал, даже не здоровался с ним. Конечно, контакта у них было немного, но это все было странно. —*Зашугали, что ли?*—Печально подумал Пик, тяжело вздыхая и записывая в тетради день и время занятия.       Куромаку кусал губы, слишком отчётливо слыша тикание часов на стене. Черт, как же ему было дискомфортно сейчас находится тут, наедине с этим человеком. Почему-то он заранее вселял в него ужас, хотя ещё и ничего не сделал.       Каким бы самоуверенным он не был в своих мыслях—в жизни по прежнему оставался забитым парнем, который даже слова лишнего не мог сказать другому человеку. Тем более учителю. Особенно такому криповому на вид, как этот мужчина. —Номер телефона свой дай, пожалуйста. Я тебе потом материал нужный буду кидать. —Строго сказал Пик Викторович. Даже не попросил, а как будто приказал, протягивая тетрадный лист и ручку.       Треф нервно кивнул. Чёлка упала на лицо, закрывая глаза. Он не стал её убирать, просто быстро принялся чиркать свой номер, чтобы побыстрее разобраться с этим и уйти домой. Конечно, ему все равно придётся сюда вернутся снова, но сейчас это не волновало.       Отдав лист, он наблюдал за тем, как препод быстро читает его, убирает и на отдельном листочке ещё что-то пишет. По его лицу вообще невозможно понять, что в него на уме, да даже настроение хрен определишь. Закончив, мужчина протягивает парню другой кусок бумаги, на котором выведен уже его собственный номер, имя и отчество, чтобы юноша не ломал над этим голову. —Все, а теперь можешь быть свободен. —Коротко говорит Пик, кивая в сторону двери.       Куромаку дважды повторять не надо, он уже хватает рюкзак и ретируется, выбегая в коридор так, будто в кабинете ему было нечем дышать. Хотя, атмосфера реально давящая, непонятно правда, почему.       Треф тормозит ближе к лестнице, разглядывая цифры и подпись под ними. Интересное имя у преподавателя, конечно. Интересно, а его гнобили в школе за это? Ну там, мышью, к примеру? Пик-пик, как мышка или крыса. Парень смог слабо улыбнуться своим мыслям. Неее, учитель не похож на мышь. Скорее на какого-то хищника.

***

      Пятница. Как же печально осознавать, что она наступила буквально через два дня после первого урока физики. Куромаку по прежнему переживал из-за того, что ему придётся идти туда. Внутреннее беспокойство и страх опозориться как всегда рвали его на части, заставляя паниковать только больше.       Родителям про нового учителя он не рассказал. А они и не спрашивали, в целом. Как бы они не старались делать вид, что им есть дело до этого, у них не получалось. Куромаку лишь один раз заикнулся о том, что теперь будет ходить на дополнительные по физике, а отец лишь молча показал "класс", продолжая что-то печатать в компьютере.       Впрочем, неважно. Треф все равно не особо любил делится с кем-то своей жизнью... Наверное. А может просто никому не было до него дела, поэтому он убедил себя в том, что ему оно и не надо, чтобы не расстраиваться лишний раз и не загоняться.       Уроки прошли даже быстрее, чем того бы хотелось. За сегодня одноклассники лишь пару раз крикнули ему что-то в след, но так в целом не приставали, поэтому настроение было хоть капельку получше, чем в остальные дни. В этот раз он зашёл в кабинет намного увереннее, пока не столкнулся с взглядом препода. Вся уверенность в миг улетучилась. —О, здравствуй. —В голосе было слышно удивление, или Маку лишь показалось?       Нет, не показалось. Мужчина тупо забыл про время и совершенно не ожидал, что ученик придёт именно сейчас, когда он решил поесть. Пик тут же спрятал свою еду обратно в пакет, закидывая его в ящик стола. Куромаку не успел разглядеть, что в нем было, но ему стало интересно, почему мужчина прячет свой обед. Что плохого в том, чтобы поесть? —Кхм. —Треф кашлянул в кулак, отбрасывая лишние мысли и с трудом выдавливая из себя ответное приветствие. —Здравствуйте.       Преподаватель аж дернулся. Голос показался нереальным, звучал как-то механически. Куромаку и сам это заметил, поэтому еле удержался от того, чтобы ударить себя по лбу. Вот почему он всегда выглядит и звучит так тупо? —Ого, ты впервые заговорил. —Мужчина слабо усмехнулся, обнажая клыки.       Куромаку случайно бросил взгляд на его губы. Тут же лицо вытянулось и побелело от испуга, он сам отшатнулся назад, в шоке вскидывая брови. Клыки мужчины показались ему через чур длинными, не такими, как у людей. На нижней губе была отчётливо видна кровь.       Мужчина резко закрыл рот кулаком, делая вид, что откашливается, а после снова улыбнулся. Ничего уже не было, зубы были обычными, никакой крови. Если бы Куромаку хоть немного умел читать эмоции, то точно заметил бы, что взгляд преподавателя стал в более нервным. —Ну ты чего? Давай, садись. —Дружелюбно улыбнулся Пик Викторович, указывая на парту перед собой.       Он учёл предыдущие ошибки в общении с подростками, которые успел совершить за три дня своей работы. Необходимо быть чуть более вежливым и открытым, если зовёшь, чтобы дети тебя не боялись. Хотя, кажется, его боялся только этот парень, но мужчина правда рассчитывал добиться его доверия.       Куромаку спокойно выдохнул. Почудилось, видимо. Он кивнул, проходя на место и усаживаясь. Несмотря на отсутствие физики сегодня, он все равно притащил с собой учебник, несколько тетрадей и даже пособие, которое осталось после сдачи огэ. Разложив все это на столе, он поднял глаза на учителя, задумчиво листающего свой сборник. —Хммм... Скажи, ты какие-то темы не понимаешь? Или пока что по программе вопросов нет? —Протянул Пик, оглядывая подростка чуть менее надменным взглядом.       Маку даже стало немного спокойнее, что ли. На него не таращатся, как на музейный экспонат, уже получше, чем в первую их встречу. Он задумался на пару секунд, вспоминая, какие темы в десятом ему давались тяжелее всего. —Да вроде нет вопросов. —Неуверенно пожал плечами парень, пролистывая толстенную тетрадь за прошлый год.       Мужчина что-то невнятно угугнул, крутя в руке ручку и ища тему, с которой можно было бы начать. Наконец придумав, он передал ученику свое пособие и указал, какие задания тот должен попробовать решить. Это была тема конца прошлого года, поэтому вопросов возникнуть не должно было. Заодно Пик и глянет, как этот малой справится.       Куромаку молча принялся выполнять номера. Давалось ему это максимально просто, поскольку это он действительно запомнил и заучил, как молитву. Хотя, молитв он не знал. Зато вот параграф по физики —еще как.       Тишина угнетала обоих. Трефу просто было некомфортно слушать тикание часов, а Пику было безумно скучно. Он так задолбался сидеть тут, в душном помещении, когда за окнами школы такой прекрасный парк с деревьями. Лучше бы там имел возможность погулять.       Решив, что так действительно будет очень нужно, мужчина придумал завести какой нибудь незаурядный, простенький диалог, который бы, возможно, не отвлекал ученика от задания. Начал издалека, с совершенно банального вопроса, первого пришедшего в голову: —Ты отличник, да?       Куромаку отвлёкся от тетради буквально на секунду, для того, чтобы вопросительно глянуть на учителя и вновь уткнуться в решение. Он молча кивнул, не видя смысла что-то ещё говорить.       Такими темпами разговор точно не пойдёт, это было понятно даже сейчас. А Пику хотелось именно диалог, а не односторонние вопросы, на которые собеседник мог ответить кивком, отрицательным мотанием головой или пожиманием плечами. Надо было придумать что-то поинтереснее.       На раздумия ушло около пяти минут, за время которых ученик прорешал уже половину номеров. Всего их было в основном задании пять. Пиковый стучал ручкой по столу, задумчиво глядя в выключенный монитор компьютера. Обычно мужчина долго думал перед тем, как что-то говорить, а сейчас вопрос вырвался сам собой: —А какие у тебя с одноклассниками отношения?       Треф аж перестал выводить ручкой на листе цифры, замирая и тупо моргая в надежде, что если он прикинется растением, то от него отстанут. Не помогло, ведь преподаватель не сводил с него глаз, чем заставлял буквально трястись. —Эээ... Посредственно. —Сухо пробубнил парень, поджимая губы и продолжая писать, только уже криво, быстро и нервно.       Пик лишь покивал, решая больше пока не трогать эту тему. Зато теперь было понятно, почему парень такой зашуганный. Мужчина знал это не по наслышке, тоже ведь когда-то был подростком, которого в классе недолюбливали. —А на кого поступать планируешь? —Спокойным тоном продолжал расспросы преподаватель, надеясь, что получится вывести ученика на разговор.       И получилось ведь. На этом вопросе Куромаку ответил уже более развёрнуто, не одним словом или размытой фразой, а чуть ли не целой террадой о том, кем он хочет стать после школы. Видно было, что ему это действительно нравилось, а не его насильно заставили. Пик даже улыбнулся, довольный тем, что нашёл, куда бить, чтобы выведать больше о новом человеке.       Наконец, спустя пару вопросов и ответов, диалог пошёл куда активнее, Маку чуть чуть оживился, даже приободрился, видя, что учитель уже не выглядит таким агрессивным. Парня было очень легко расположить к себе, просто не многие умели этим пользоваться.       И ведь Треф, сам того не замечая, сам стал задавать ответные вопросы. И даже получал на них что-то в ответ! Это только сильнее радовало. Куромаку никогда не получал даже такого внимания, тем более от кого-то из старших, а тут прямо целый диалог вне школьной программы, вот так роскошь.       Поэтому он и сам не заметил, как втянулся. Отложил ручку, отодвинул тетрадь, сложил лапки на парту и с улыбкой слушал то, что рассказывал ему преподаватель о личной жизни. Куромаку и думать не смел о том, что этот человек врет ему сейчас, как дышит. Слишком уж он уверенно говорил обо всем. —Вообще, мои родители всегда говорили мне, что бы я стал медиком, но я решил пойти в учителя.       Каждое его слово было пропитано ложью. Никто ему такого не говорил, тем более родители. У него их просто не было, но почему-то сейчас хотелось создать красивую картинку, заманивая внимание подростка и заставляя его слушать с неподдельным интересом.       Пик делал это неосознанно. Долгое время жутко презирал себя постоянную ложь, за желание завладеть определёнными людьми и удерживать их рядом с собой. Со временем смирился, принял себя и свою натуру, стараясь просто не перебарщивать во лжи и не делать чего-то аморального. Ну а что плохого в том, чтобы дать внимание тому, кому этого явно не хватало?       Он умел читать людей, как открытые книги. В этом его дар и проклятье. Ему хватало совсем немного времени общения, а иногда и просто нахождения рядом с человеком, чтобы понять, что с ним не так, что ему нужно и важно. С подростками было даже проще в этом плане. Как бы они не старались быть загадочными, все равно все плавало на поверхности.       Последовал новый вопрос со стороны подопечного, по полной втянувшегося в разговор. Ох уж эти горящие детские глаза, в которых так и плещется надежда на желанное внимание. —А откуда вы ехали, что не успели к первому сентября?       Пик замолчал буквально на секунду, стараясь выдумать как можно более правдивую историю того, где же он был, с кем и как. Трефу нужны подробности. Ведь только с кучей подробностей история воспринимается, как целостная и настоящая. —Был у друга в другом городе. Мой хороший приятель, с которым я знаком уже более десяти лет. Они с женой крестили дочку, а меня решили крестным сделать, вот и пришлось ехать.       Глупость. У Пикова никогда не было друзей, тем более тех, с кем он был бы знаком настолько долго. Что же он на самом деле делал? Об этом никто не должен знать, даже он сам подумывал о том, как опасно ему самому владеть такой информацией о себе.       Мужчина мельком глянул на часы. Засиделись они, конечно. Он выполнил свою главную цель—завоевал доверие парнишки. Да, они не доделали задания по физике, но это ещё успеется. Зато теперь у них будут более открытые диалоги, будет проще общаться, и парня перестанет трясти при виде преподавателя. Разве не отлично? —Думаю, на сегодня достаточно. Мне пора домой ехать, как и тебе. —Он поднялся с места, небрежно сгребая в кучу свои личные вещи, разбросанные по столу.       Куромаку даже потух немного. Приятно было в кой-то веки пообщаться с тем, кому ты, кажется, действительно интересен. Но он не мог задерживать учителя только потому, что не наговорился. —Думаю, вы правы. —Пожал плечами парень, аккуратно убирая учебники в портфель и накидывая его на плечо.       Мужчина улыбнулся, кивнул и направился к выходу, ожидая, что ученик пойдёт за ним. Так и получилось, они покинули кабинет, преподаватель закрыл дверь на ключ и быстрыми шагами пошёл по коридору. Маку кинулся за ним, но учитель тут же скрылся из виду, свернув за угол коридора и пропав.       Треф тяжело вздохнул, решил, что он просто зашёл в какой-то кабинет, и медленно направился вниз, не особо спеша. Домой не особо хотелось.