Экзамен

«Мой мальчик сейчас так похож на меня…» — Гай, бесшумно открыв дверь его комнаты, с тёплой улыбкой наблюдал за Янгменом, не нарушая его подготовку к экзаменам. В этот момент Гай вспоминал сам себя в его годы: бессонные ночи в Кембридже перед экзаменами, выходные дни в библиотеке, куда он приходил с подушкой в руках и засыпая среди тонны литературы за столом, уходил оттуда только утром. За это Гая его однокурсники часто называли зубрилой. Сейчас он смотрел на своего сына, окружённого в постели, как он насчитал, одновременно пятью учебниками и двумя тетрадями, и одетого в одну лишь белую шёлковую рубашку и кружевные чёрные трусы, а открытое окно в его комнате позволяло тёплому июньскому ветру ворошить его нерасчёсанные ореховые волосы.       Уже две недели Янгмен живёт в другом ритме. Он почти не общается с папой, а если и общается, то только перед сном, когда наступает время сказки на ночь. Больше всего на свете Янгмен любит слушать сказки о животных, но в последние пару недель вместо сказочных добрых персонажей ему снятся безликие и сухие юридические термины и абзацы. Спать ему становится сложнее, когда в голове крутятся странные формулировки и профессионализмы, которые он толком не успел освоить. Однажды он даже проснулся посреди ночи из-за того, что ему приснился actus reus, но он не вник в содержимое текста.       С прошлого лета Янгмен страдает от частых головных болей из-за сотрясения мозга. Из-за этого он немного отстал от своих однокурсников и учебной программы, «выпав» из неё суммарно на неделю. Сейчас он активно навёрстывает упущенное, занимаясь по несколько часов в день. Каждое утро Янгмен просыпается в девять часов, быстро завтракает и чистит зубы. Затем он сразу погружается в учебники, иногда запивая головную боль аспирином. В таком ритме ему жить ещё неделю, поскольку через неделю начинаются экзамены. Он совсем забыл о том, что существует мир за пределами его комнаты и что у него есть папа, который не только читает сказки перед сном и разговаривает с ним в выходные. Длинные волосы Янгмена, цвета ореха, свободно падали на плечи. Его большие голубые глаза, слегка печальные, но сосредоточенные на страницах книги, были устремлены на текст, а брови, сведённые с усердием, выдавали его глубокую погруженность в чтение.       Гай очень скучал по своему мальчику, который был рядом с ним. Но даже в те самые волшебные часы перед сном, когда он читал своему сыну сказку, Гай понимал, что Янни думает не о нём, а об экзаменах, необходимых для перехода на следующий курс. Мужчина был готов даже договориться с деканом Королевского колледжа, чтобы его сынишка мог без проблем перейти на следующий год обучения, не терзая себя и свою бедную голову. Гай очень ответственно подходит к обучению Янгмена, стараясь не давать ему никаких подсказок в учёбе. Он искренне верит, что его мальчик способен выполнять свою работу и учиться самостоятельно, поэтому старается не вмешиваться и разбираться в учебном материале самому. Однако, заметив, что Янни стал слишком замкнутым и долго мучился с беспокойством, Гай понимал, что его мальчику нужна поддержка и внимание. Или хотя бы возможность отдохнуть, особенно в такой прекрасный солнечный воскресный день. — Что учишь, малыш? — он закрыл дверь и подошёл ближе к кровати Янгмена, поправляя пояс своего чёрного шёлкового халата. — Не желаешь ли ты дать отдых себе и своей голове выходной, хотя бы в воскресенье? — сев рядом, Гай протянул правую руку к тонкой талии его любимого мальчика, и мягко положил свою ладонь на неё, тепло поглаживая его бок большим пальцем. Янни не откликнулся на просачивающееся тепло его ладони сквозь шёлк своей рубашки, лишь только тяжело и протяжно вздохнул, делая паузу в записи в тетради. — «Обязанности сторон в договоре»… — медленно произнёс Янни, и продолжил писать карандашом в тетрадь. — Я пишу конспект по обязательственному праву… Я не хочу провалить экзамен. — сделав паузу, чтобы потереть глаза, он продолжил: — Договорное право… — Янгмен улыбнулся, хотя в его глазах проскользнула тень тревоги. Гай старался не давить на него. Он знал, что Янни должен учиться самостоятельно и разбираться в своих темах сам. Но в последнее время он замечал, что у Янгмена всё чаще возникают головные боли, и это не могло не вызывать беспокойства.       Вспоминая слова доктора Петерсона о том, что «Янгмену нужно исключить чрезмерную умственную активность на ближайшие несколько месяцев», Гай был готов сам написать за своего любимого все эти проклятые конспекты. Или же договориться с деканом. Но именно так, как сейчас, продолжаться не может, и ему было очень жалко своего любимого мальчика, который так усердно старается во вред себе. Гай лёг рядом с ним на живот, осторожно отодвинул учебник по европейскому праву и, прижавшись губами к напряжённому плечу сына, медленно поцеловал его, согревая своим дыханием. — Как же я хочу остаться с тобой наедине, вдали от этих книг… — прошептал Гай, нежно поглаживая его по спине. Ткань шёлка на мгновение охладила его ладонь, но тут же согрела кожу. — Я так соскучился… — Я тоже, папочка, но… — Янгмен снова тяжело вздохнул, и отложив карандаш в сторону, начал устало потирать свои виски. — Мне кажется, я ничего не выучил, всё как будто впустую, папа… — он начал нервно перелистывать исписанную конспектами тетрадь. — Я только теряю время. — вслипнул юноша. — Янни, я абсолютно уверен, что ты готов к экзамену! — Гай нежно обнял его за плечо и постарался его приободрить. — Я тоже был студентом, как и ты, и мне казалось, что я зря трачу время на свою как мне казалось, пустую голову. Но у меня получилось всё сдать на отлично, и я знаю, что ты тоже сможешь. Я вижу, как ты стараешься, малыш. В конце концов… — он перекинулся через Янгмена и уселся на его бёдра, и начал разминать его плечи и проминать каждый позвонок своего мальчика до самой поясницы. — Обязанность моей стороны — заботиться о тебе, а твоя — не напрягаться и не мучить себя излишним стрессом. — Да, папа, но… — пробормотал он, пытаясь побороть нарастающее чувство вины. Руки Гая продолжали массировать его спину и плечи. Янгмен ощущал приятную тяжесть и тепло своего папы на своей попке и лёгкую щекотку от подола его халата в районе своих икр. — Никаких «но», Янни… — Гай с игривой улыбкой слегка подпрыгнул на его бёдрах, немного вдавив юношу в матрас. От этого Янни издал звук, напоминающий лёгкий смех. Мужчина широко улыбнулся, услышав от любимого хоть что-то, кроме мучительных стонов и раздражённых рыков. Он наклонился к шее Янни и обнял его, одной рукой обхватив за торс и забравшись под шёлковую рубашку. Другой рукой он поправил волосы своего мальчика, нежно касаясь кончиками пальцев кожи его шеи. Не прерывая контакта, он дошёл до плеча Янгмена и, ощущая косточки под тонкой нежной кожей, принялся поглаживать его, пытаясь снять напряжение с его плеч. Янгмен ещё больше начал ощущать вес папы на себе, и когда губы Гая вновь коснулись его плеча, проделывая тёплую дорожку к уху, он улыбнулся в усы и убрал от себя к подушкам исписанную тетрадь. — Позволишь мне принять у тебя экзамен?.. — его пальцы теребили нежный сосок Янни под рубашкой. — Проверка твоих знаний… — Сейчас?.. — Янгмен чувствовал, как начал расслабляться под сильными руками папы. — Я согласен… — Дважды верно. — лаконично ответив, он выпрямился и не дожидаясь ответа от сына, снова провёл ладонями по его спине и добрался до резинки его кружевных трусов, проводя пальцами по ажурному цветочному рисунку. Янгмен лишь приоткрыл свои пухлые губы в попытке высказать то, что сейчас не время для секса, но его папа с азартом уже приспустил его бельё, оголяя мягкие ягодицы. Гай начал аккуратно их сминать, время от времени обнажая аккуратную розовую дырочку своего любимого. Он начал дальше снимать его трусы, стягивая их, пока наконец они не оказались в изножье кровати, а Янгмен — в одной лишь шёлковой рубашке, слегка разведя свои бёдра.       Попка Янни была такая чистая и свежая, что Гай хотел утопить её в своей слюне, которая мгновенно набежала в его рту. Не теряя ни секунды, он удобно устроился у его попки, согнув ноги в коленях, и продолжил играть с его мягкими ягодицами. Он тихо гордился тем, что в его мальчике всё прекрасно: от блестящего, острого ума и изысканного вкуса в одежде до каждого дюйма его стройного, изящного и лёгкого тела. Невысокий и тонкокостный, Янгмен действительно напоминал маленькую птичку. Янгмен был воплощением внешней и внутренней красоты. Гай крепко сжал кожу его ягодиц, слегка оттянул её, услышав лёгкое «ах!» от своей птички. Убедившись, что всё делает правильно, он поцеловал его в правую ягодицу, где находилась очаровательная родинка, вновь развёл их и коснулся языком заветной дырочки, начал неторопливо разлизывать розовый анус, который по ощущениям был похож на любимый Янгменом шёлк. Сам Янгмен задрожал от удовольствия, ощущая тёплый влажный язык, проникающий в его попку, и слегка прогнулся в пояснице для удобства папочки. Он чувствовал его язык в себе, настойчиво толкающийся в узком пространстве, и стекающую на гладкие яички горячую слюну. — Ох, папочка… — юноша закрыл глаза и сфокусировался на уже забытых за эти пару недель ощущениях. Гай с особо гурманским выражением лица продолжал старательно ласкать его изнутри, помогая пальцами, проникая в его податливую дырочку. Но вскоре Гаю пришлось оторваться от него на несколько секунд. — Итак… — Гай, сделав паузу, слегка прикусил его за попку, и Янни издал сдавленный стон, а его бёдра инстинктивно дёрнулись вперёд. Папа, наблюдая за реакцией своего мальчика с довольным видом облизал губы. — Хочу проверить, насколько тебя хорошо учат в Королевском колледже… — проглотив лишнюю слюну, он хриплым голосом продолжил: — Расскажи мне то, что ты конспектировал, мой мальчик… — Гай ввёл свой палец внутрь и провёл им чётко по простате, но когда услышал, что тот берёт тетрадь, надавил на простату сильнее, заставив Янгмена вскрикнуть. — Нет, мой милый, по памяти… Я тебя внимательно слушаю. — и вновь припал губами к его дырочке. — Ты с ума сошёл!.. — собравшись с мыслями, Янни продолжил наслаждаться языком папочки, но судорожно перебирая в своём несчастном мозгу мысли, он взглотнул и начал: — Взаимное согласие… — от языка и пальцев в своей попке он с трудом совладал со своим разумом… Ах… Необходимо для-АХ!. Законного контракта… — голос дрожал от возбуждения, когда талантливый язык папы творил чудеса в его жаждущей более широкого спектра удовольствий попке. — Угу… — Гай, продолжая растрахивать своего любимого языком кивнул и издал подтверждающий звук, вызывающий лёгкую вибрацию вокруг его расслабленной дырочки. — Это можно… Боже… Папа… — усы Гая приятно щекотали его чувствительную кожу около нежного отверстия. — Продемонстрировать через… М-м-м… — он чувствовал как его спина сама прогибается в пояснице, предоставляя ещё более выгодную позицию для обоих. — Предложение, принятие и рассмотрение… — нахмурив брови, но уже от удовольствия, Янни поправил свои волосы на бок, убрав их с глаз. Он с трудом сохранял самообладание, но с каждой секундой это удавалось ему с большим трудом, в особенности когда к языку подключился уже третий палец папы. — Вознаграждение… Может… Ммх… Может дашь мне сказать, папа?.. — но Гай лишь с озорством помотал головой и продолжил довольствоваться его попкой. — Принима-А-А-ть различные формы, такие как… — Янни подавался навстречу языку и пальцам. — Обещание совершить действие или… Ч-ч… — он уткнулся лицом в одеяло, но спустя мгновение он повернул голову в сторону папы, чтобы хотя бы частично видеть его. — Воздержаться от него. Ох… Или передача собственности или услуг… — с трудом проговорил он, по памяти сквозь волны удовольствия чеканя ответ.       Он почувствовал, как папа оторвался от его дырочки. Гай, совсем не по-аристократически вытерев рот от лишней слюны, развязал пояс своего халата и разглядывал перед собой прекрасную, невероятно соблазнительную картину: лежащий на животе лицом вниз Янгмен, изящно, прогнувшись в пояснице, с разведёнными в сторону бёдрами и призывающе приподняв показывал свою готовую очаровательную попку, тяжело дышит от возбуждения. Его возбуждённый член упирался в плоский животик, а шёлковая рубашка, упавшая до лопаток, обнажила гладкую спину и тонкую талию. — Хорошо, очень хорошо… — поправляя чёлку, произнёс Гай. Было неясно, имел ли он в виду то, что Янни рассказал ему по памяти, или же его соблазнительную позу, в которой он сейчас стоял перед папой. Гай медленно провёл рукой по своему возбуждённому члену сквозь ткань трусов, неторопливо двигаясь от основания к истекающей смазкой головке, оставляя влажный след на хлопковой ткани. — Что ж, продолжим? — спросил он, приспуская трусы и обнажая свой член. — Да, папа, пожалуйста!.. — простонал на одном выдохе Янгмен. — Ты показываешь мне довольно… — Гай приблизился к нему почти вплотную, и прислонившись к его влажной разработанной дырочке крепко возбуждённым членом, но ещё пока не входя в жаркую попку, принялся снова оглаживать его мягкие ягодицы, сминая их до красных следов на коже и уверенными движениями разводя их в стороны ещё больше. — Хорошие результаты… — его голос со стороны звучал мягко и игриво, но в то же время с ноткой серьёзности. — Нам некуда торопиться, малыш… — Гай слегка отстранился, когда его мальчик попытался сам насадиться на его член. — Я буду задавать тебе вопросы, а ты, моё сокровище, — он начал потираться головкой члена об дырочку Янни, — будешь отвечать. — Гай хитро улыбнулся, когда юноша обернулся с ошарашенным видом. — Папа… — выпалил Янгмен, пытаясь возразить. — Я не могу… — в этот момент папа обильно плюнул на его дырочку и одним уверенным движением вошёл в него. — Ах!. — этого горячего и приятного заполнения давно не хватало Янни, он протяжно и громко вскрикнул от удовольствия. Гай начал двигаться, его бёдра двигались в устойчивом ритме. Каждый толчок посылал волны удовольствия, проходящие по телу Янгмена, мешая сосредоточиться и совладать с мыслями. — Контрактное право — что это такое? — прошипел папа, не спуская глаз с его лица. Янгмен смотрел в сторону открытого окна затуманенным взглядом, не думая о том, что их могут услышать, ведь в это время их двор безлюден. — Контрактное право… — запинаясь, пробормотал Янгмен, его глаза остекленели, когда он пытался ухватиться за остатки своих академических знаний. — Речь идёт… — Янгмен сфокусировался на движениях папы в нём, ему хотелось замолчать и наслаждаться процессом, — о формиро… — Ох!… — вании и обеспечении соблюдения юридически… — он снова замолчал, двигаясь бёдрами ему навстречу, — обязывающих соглашений… Да… Папа… Между сторо-о-онами… — его голос перешёл в стон, когда Гай задел особенно чувствительное место. — Продолжай!.. — взмолился он, вцепившись своими пальцами в своё одеяло.       Удобнее разместившись между ног Янгмена, мужчина практически усадил его на свои бёдра, и продолжил размеренно двигаться в его попке, чьё обволакивающее тугое тепло сводили Гая с ума. Он облизнул губы, сохраняя медленный, ровный темп, несмотря на желание ускориться. Сквозь влажные звуки лёгких ударов плоти друг об друга, Гай, удостоверившись в правильности ответа, продолжил: — Очень хорошо, правильно, мой мальчик… — он слегка ускорился, выжимая из своего сокровища мягкие стоны. — Расскажи мне о предпосылках европейского права. — быстро проговорил Гай, не сбиваясь с движений. Казалось, его разум и возбуждение идут параллельно друг другу, и даже в таких ситуациях он сохраняет самообладание. В отличие от своего мальчика. Янни нахмурился, сосредоточившись, его мозг затуманился от гипервозбуждения. Ему очень не хотелось отвечать, он громко стонал и не думал сразу отвечать на вопрос папы. — Римская империя… Ммм… Католическая церковь… Я не могу… — он судорожно вспоминал что он учил. — Были ключевыми… факторами в развитии… — Янгмен снова взял недолгую паузу, чтобы насладиться тем, как в нём двигается член, как он замедлился для того, чтобы юноша совладал со своими мыслями, — европейского права… — Не совсем… — промурлыкал Гай, подкрепляя свои слова резким рывком бёдер, толкнув своего мальчика ближе к подушкам. Янгмен вскрикнул, его тело дёрнулось от сильного толчка и он слегка сжался на его члене, промычав от боли, смешанной с удовольствием. — Это нормандское завоевание… — выдохнул Янгмен, и его разум на мгновение прояснился, когда он вспомнил это важнейшее историческое событие. — Я вспомнил… — Верно, родной… — Гай обнял его за талию и притянул его, прижав к своей груди. Он наклонился к губам Янгмена и со всей своей страстью поцеловал его, сминая его губы. В ответ Янгмен тихо застонал, его руки потянулись к затылку папы, чтобы сплести пальцы в замок. Покачиваясь на его члене, он ощущал, как его тело наполняется интенсивностью этого проникновения, как идеально папа заполняет его собой. В такт движениям папы, Янгмен плавно двигал бёдрами, выгибая спину и направляя его член к простате. Его собственное возбуждение нарастало, предэякулят вытекал из его крупного члена и стекал тонкой прозрачной струйкой на одеяло. Разорвав поцелуй, Гай уткнулся лицом в изгиб шеи Янгмена, вдыхая опьяняющий сладкий запах его кожи, смешанный с потом. — Ты моя гордость, моя радость… — прошептал он, его дыхание обжигало нежную кожу. — Теперь расскажи мне о Великой хартии вольностей… — Великая хартия вольностей… — тяжело дыша, проговорил Янгмен, прижимаясь к горячей волосатой груди Гая. — Она… — юноша прижался затылком к его плечу и закрыл глаза, его голова кружилась от удовольствия. — Можешь вкратце, Янни… — Гай издевательски ускорил движения бёдрами, выжимая из своего мальчика громкие стоны. — Magna Charta Libertatum… — почти мгновенно ответил шёпотом Янни, наслаждаясь тем, как его член обхватила горячая ладонь папочки. — Король не имеет право… Ах… — он взглотнул, — безнаказанно нарушать закон… — Будь я в экзаменационной комиссии, я бы уже тебе выдал диплом, Янни… — пробормотал Гай, его губы коснулись уха Янгмена. — Твои познания действительно впечатляют… — он, не прекращая двигаться в горячей попке слегка сжал член сына и большим пальцем начал ласкать его уздечку, отчего тот зашипел от удовольствия. Янгмен почувствовал знакомое напряжение, скручивающееся в нижней части живота. Его кульминация быстро приближалась, подстегиваемая сочетанием физической стимуляции и умственного напряжения. — Папочка, я уже близко… — тонким голосом быстро проговорил Янни. — Спроси меня ещё о чём-нибудь, задержи меня!.. — Угу, хорошо… — мужчина прикусил его кожу на шее, засосал губами, задержавшись на минуту и сочно оторвался от неё, оставляя яркое пятно от засоса. — Что составляет уклонение от уплаты налогов? — Гай обвил руками его талию, крепко удерживая его стальной хваткой, чтобы его мальчик ни в коем случае не ушёл от него и не отстранился даже на пару дюймов. — Э-э… Сокрытие дохо-ОХ-одов… — простонал он. — Непередоств… непредставл… — язык несчастного Янгмена заплетался и потерял связь с разумом, ведь разум уже потихоньку начал затуманиваться в преддверии оргазма, но папа ловко удерживал его на этой тонкой грани. — Непредставление документов… — наконец-то он сказал это правильно, но в ответ лишь последовал вновь резкий толчок всем телом. Гай вбился в него одним движением, настолько сильным и мощным, что казалось, будто он не человек, а настоящий кабан. Этим толчком он проник в своего мальчика до самого основания, заставляя его нежное, изнывающее от удовольствие отверстие ещё больше растянуться вокруг его члена. — Не совсем правильно, подумай хорошо… — Гай снова начал размеренно и глубоко двигаться в любимом мальчике, но теперь он убрал палец с его уздечки. — Не могу… Папа… Папочка… — приоткрыв свой рот, простонал Янгмен. — Ложные сведения в декларациях… — продолжил он, стараясь ответить всё-таки правильно. — Непредставление деклараций… Ммфф… — он крепко держался за запястья папы. — Ложные вычеты… — Янгмен ответил быстро, легкий вздох облегчения сорвался с его губ, когда Гай замедлил темп. Передышка позволила ему вернуть некоторое подобие самообладания, хотя его тело всё ещё дрожало от предвкушения мощного оргазма, который пока что, благодаря стараниям Гая, был почти на финишной прямой, но ещё не думал приходить к юноше. — Да, малыш, это верно, — он уткнулся лицом в его растрепавшиеся ореховые волосы и продолжил, целуя их, словно готовясь погрузиться и пропасть в них, сменил тему на более лёгкую, чтобы начать задавать вопросы попроще: — кто был первым английским монархом, коронованным в Вестминстерском аббатстве?       Пока Янгмен размышлял над вопросом, рука Гая сделала несколько движений по его члену, большим пальцем проводя по блестящей головке, дразня своего мальчика, изнемогающего от удовольствия и двигающегося ему навстречу бёдрами. — Ну… Уф… — Янни вздохнул с облегчением, вспоминая имя первого монарха, коронованного всего в нескольких метрах от их дома. — Гарольд… — он облизнул пересохшие губы и ответил тонким голосом: — Гарольд Второй… — ому удалось выдохнуть, но не до конца. В этот момент хватка папы усилилась, а большой палец стал более интенсивно теребить чувствительную головку. — Ах, папа!.. — ощущения от члена внутри, а также от умелых действий папиной руки с его собственным, истекающим смазкой членом, многократно усилились, разливаясь тёплыми волнами от низа живота до кончиков пальчиков на ногах. — Очень хорошо, мой сладкий… — довольно пробормотал Гай ему на ухо, продолжая двигаться чуть более интенсивно. — Теперь посмотрим, сможешь ли ты вспомнить что-нибудь более недавнее… — он потёрся своей гладкой щекой об его бакенбарды и в награду одарил его нежными, глубокими толчками, заставляя Янгмена тихо постанывать. — Когда была коронация Её Величества? — Гай тяжело дышал, но считал своим долгом довести свой экзамен до конца.       Вопрос вызвал в Янгмене ступор. Янгмен действительно не помнил дату, и его щёки покрылись стыдливым румянцем. Сколько раз за эти три года жизни с папой он был на раутах, где присутствовала Её Величество, сколько раз он улыбался Ей и брал Её руку, и сейчас ему стало не по себе от того, что он забыл о дате коронации… — Допустим… — Янни замялся, но продолжил наслаждаться активными движениями папы в себе. — Второе мая… Аа… Пятьдесят второго?.. — с неуверенностью ответил он, и резкое шипение сорвалось с губ Гая, когда он вновь резким толчком вошёл в жар Янгмена, заставив того подпрыгнуть на месте. — Ах, папа!!!.. — Неправильно, мой мальчик… — прорычал он, акцентируя каждое слово сильным толчком. Второго июня пятьдесят третьего года, и я присутствовал там лично! — он резко толкался в Янни. — Чему вас учат в этом колледже? — Гай изо всех сил старался быть серьёзным, но ему доставляло невероятное наслаждение ощущать то, как сжимается на члене его мальчик, как мелодично он стонет в ответ его резким толчкам, и как сексуально он думает. — Прости, папочка!.. — Янгмен захныкал, его разум кружился, мысли смешивались, пока он пытался переварить исправление папы. Слёзы разочарования защипали уголки его глаз. — Тише, тише, мой мальчик, я не злюсь… — замедлил свои движения папа и, забравшись рукой, что крепко держала его за тонкую талию под шёлковую рубашку, начал поглаживать его грудь, играясь с его мгновенно затвердевшими сосками. «Затишье» было недолгим, и он, немного переведя дыхание, начал двигаться с новой силой, его бёдра покачивались в устойчивом ритме, уже было слишком влажно в его мальчике, Гай наслаждался этим обволакивающим теплом и, закатив глаза, машинально вколачивался в своего стонущего Янни. Но быстро прийдя в себя, он снова замедлил движения, чтобы задать следующий вопрос. — Теперь публичное право… — пропыхтел он. — Каковы… Каковы основные принципы конституционного права? Янни… — он снова крепко обхватил его за талию, собственнически, не давая наклониться в сторону или выскользнуть. Мысли Янгмена метались, пытаясь вспомнить сложные юридические концепции среди крышесносных ощущений. — Разделение властей… верховенство закона… судебный надзор… Ай, папа! — внезапно сильные руки мягко толкнули его на матрас, и Янни, не ожидавший этого поворота событий, почувствовал болезненную пустоту в своей попке. Он тяжело дышал и с возмущением всхлипывал, раскрываясь перед папой, показывая ему свою жаждущую раскрытую дырочку. Но уже через несколько секунд его накрыл папа, легко войдя в это желанное тепло, заставляя Янгмена выгнуться и протяжно застонать.       Юноша вскрикнул, его тело задрожало от новой волны возбуждения, и он начал издавать стоны. Его папа лежал на нём, вдавливая в постель своим весом, и двигался в нём, тяжело дыша в ухо и целуя его. Гай прижался к его правому виску, и с его лба стекали капельки пота. Тёплый ветер, дующий из окна, не охлаждал их, а только усиливал страсть. Он умело двигался в своём любимом, продолжая вызывать у него стоны. Кажется, «экзамен» закончился, и Янни мог не думать, а наслаждаться желанным теплом внутри себя и тем, как губы и усы его папы щекочут его ухо. Гай направил свою руку к члену любимого, обхватив его в районе влажной головки, и Янгмен лишь сладко и тонко застонал. Их движения становились всё более жаркими и влажными, приближаясь к кульминации. И в самый разгар пика удовольствия своего любимого Гай легко, но звонко хлопнул ладонью по бедру Янгмена, заставив того сжаться от двойного наслаждения. — Папа, о боже! Да! Да! Гай… — он содрогался и хныкал от удовольствия, чувствуя тяжесть тела своего любимого. Он обильно кончал в его ладонь, в то время как Гай продолжал активно двигаться в нём, тяжело дыша и вколачиваясь сильнее, чем когда-либо раньше. Страсть Гая накалялась до предела, когда его любимый произносил его имя в момент оргазма. Наконец, вслед за ним, с рыком, Гай кончил в попку своего мальчика, впившись зубами в изгиб его шеи и сцеживая себя как можно глубже в своего Янни, ощущая сокращения его дырочки на своём члене, будто «выдаивая» его за эти прошедшие пару недель. Было очень жарко, не спасал даже шёлк, в который они были оба облачены.       Несколько минут пролежав на Янни, он поднялся на руках и с влажным звуком вышел из его растраханной дырочки, которая не особо хотела полностью закрываться после долгожданного секса. Гай с наслаждением и аппетитом слизал сперму со своей ладони. Затем он перекатился на правый бок, не удосужившись поправить трусы. Он был доволен, но в то же время чувствовал усталость. С теплотой в глазах он пристально смотрел на своего улыбающегося сына, который положил голову на его правое предплечье. Янгмен продолжал слегка подрагивать от пережитого оргазма, и он вновь облизал свои пересохшие алые губы, которые резко контрастировали с его тёмными усами и бледной кожей. Их тела, влажные от пота, переплелись на кровати, среди разбросанных учебников и тетрадей Янгмена. Тот уже и забыл о конспектировании учебного материала, лишь нежно целуя своего любимого папочку. Гай крепко обнимал Янгмена, желая, чтобы тот заслуженно отдохнул. Ведь его любимый был так хорошо подготовлен. — У тебя довольно… глубокие знания, дорогой. — Гай тепло улыбнулся Янгмену.       Янгмен расслабленно хихикнул в ответ, влажно чмокая Гая сначала в уголок губ, а затем накрывая его рот нежным поцелуем. — Спасибо, папочка… — прошептал Янгмен, его голос был полон усталости, но также и глубокой привязанности. — Ты всегда знаешь, что мне нужно… — Для этого и нужны папочки, сынок. — Гай с нежной улыбкой мягко провёл ладонью по его скуле. — Могу с уверенностью заверить тебя, что ты полностью готов к экзамену, твои старания были не напрасны, так что… — он положил свою ладонь на талию сына, потирая её. — Может, слетаем куда-нибудь на неделю? Мы с тобой как раз вернёмся с тобой ко дню начала твоих экзаменов, а я больше всего на свете сейчас хочу, чтобы ты отдыхал. — Гай тепло улыбнулся Янгмену, его рука нежно погладила его щёчку, когда он смотрел в эти усталые, но счастливые голубые глаза — Ну что, малыш? Куда ты хочешь? — Я хочу… — начал он мягко, прижимаясь своим лбом к лбу Гая. — Я хочу, чтобы мы отправились куда-нибудь в спокойное место, может быть, к морю. Где-нибудь, где мы сможем просто отдохнуть вместе, вдали от всех этих книг… Ты правильно это сказал мне сегодня, я хочу быть с тобой наедине вдали от этих книг, папочка… Я хочу, чтобы мы отправились куда-нибудь в тёплое место, папочка. Куда-нибудь с золотыми песчаными пляжами и кристально чистой водой, которая бесконечно простирается до горизонта… — Значит, не Ницца?.. — устало улыбнулся Гай. Они были там вместе в прошлом году, поскольку Французская Ривьера — это то, чем постоянно восхищается Янни. Юноша с мечтательной улыбкой помотал головой. — Может быть, отправимся в Сен-Тропе? Я всегда мечтал гулять с тобой по мягкому тёплому песку, держась за руки, и гулять до самой ночи, обнимая тебя под звёздами… — он рассмеялся, осознавая, что Сен-Тропе является частью его любимой Французской Ривьеры. — Да, это как Ницца, только с песочком. — Это звучит очень романтично, малыш. Твоё слово для меня — закон, поэтому мы летим в Сен-Тропе. — Гай расслабленно вздохнул и рассмеялся, когда рука его Янни заправила его член в трусы. — Только дай мне, пожалуйста, и себе тоже, отдохнуть пару часиков, и мы с тобой поедем покупать билеты на самолёт? А потом начнём собирать чемоданы. Tu es d'accord avec moi, mon amour? — Гай безупречно владел французским языком, и его мальчик тоже перенял у него эти знания. — Je suis d'accord, papa… — нежно поцеловав его в губы, Янгмен наконец-то позволил себе расслабиться, улегшись в его объятиях и начав представлять в своей голове не скучные серые параграфы из учебников по юриспруденции, а яркие морские картины.       Их неделя в Сен-Тропе была именно такой, о какой мечтал Янни: они не расставались ни на минуту. Они встречали рассветы и закаты, плавали в море, гуляли по горячему песку, весело проводили время на снятой на неделю вилле и не думали ни о чём, кроме друг о друге. Когда они сидели в ресторанах, Гай, как обычно, забывал о правилах этикета и оставлял вокруг себя кусочки еды, вызывая у Янни весёлый смех, а у остальных посетителей — негодование и веселье. «И вот этого сумасшедшего, замечательного человека я люблю больше всего на свете…» — размышлял Янгмен, нежно обнимая своего папу под чарующим покровом ночного неба, усыпанного мириадами звёзд, каждая из которых светила только для них. После этой восхитительной поездки Янгмен с лёгкостью сдал все экзамены и перешёл на третий курс юридического факультета. А Гай был несказанно рад видеть, как его главная звёздочка, Янни, вновь улыбается и не испытывает никакого напряжения.