Выкупи меня

Вся жизнь — беспросветная тьма. Бедность, слабость, отчужденность и куча других синонимов, подходящих под описание жизни совсем юного омеги. Затягивая корсет, надетый поверх атласной рубашки, парень старается всячески сделать фигурку ещё более утонченной. Провокационная яркая помада на губах, подчеркнутые стрелками глаза — сексуализированный образ типичного покладистого омеги, жаждущего найти своего хозяина. Чуть влажный взгляд и как бы невзначай открытый аутфит. Словно парень в эту же секунду готов упасть на колени, унижаясь. Оттянув край слишком коротких шортов, омега разворачивается, не в силах больше смотреть на свое отражение, и выходит из гримерной. Тёмный коридор, словно бесконечный лабиринт, при входе в который уже слышны крики и возгласы. Аплодисменты и сдержанный смех влиятельных господ. Как обычно: стук каблуков об деревянные ступеньки, выход на сцену, где каждый занимает свое место, и максимально развратное поведение. Различного рода ухмылки, облизывания губ, расстегивания пуговиц рубашки и вызывающий наклон, чтобы поправить обувь, благодаря чему вид на ягодицы становится доступен всем. Каждый на сцене всячески старается презентовать себя различными способами. Сейчас они не люди, а ходячие товары, с которыми могут делать все, что вздумается. Задача омег — найти состоятельного хозяина, чтобы в дальнейшем не думать о заработке. Хотя, о нем даже думать не выйдет. Для омег устроиться на работу сродни альфе — родить ребёнка. — Дорогие джентльмены, предлагаю начать наш аукцион, — громко и бодро начинает речь ведущий, пока другие омеги покидают сцену. Парень остается совсем один, среди мужчин, смотрящих на него, как на кусок мяса. Руки сжимаются в кулаки, от страха сердце начинает биться сильнее, но он продолжает улыбаться, выборочно подмигивая некоторым присутствующим. Хоть он и думает о том, что хочет быть купленным, разум протестующе кричит, не желая оказаться в лапах животного. Бегая взглядом по всему залу, парень натыкается на мужчину с особенно свирепым взглядом. Очевидно, что, если он выкупит его, омеге придёт конец. — Первый у нас Чон Уён, двадцать один год, вес — пятьдесят семь килограммов, рост —сто семьдесят восемь, запах — пион... — рассказывает абсолютно всё ведущий, словно перед ним не живой человек, а какой-то бездушный товар, у которого необходимо проверить состав. Стоило ему перейти к параметрам, как взгляд мужчины, сверлящий Уёна, стал еще более сумасшедшим, к тому же прибавилась азартная ухмылка. Словно Чон — это большая ставка, которая при правильной комбинации ходов окажется в его власти. Но все же, это недалеко ушло от реальности. Ведущий объявляет о начале аукциона. Крупные суммы друг за другом предлагаются из разных углов зала. Деньги, стали пустышкой для господ, имеющих в своей власти абсолютно всё, что только в голову может прийти. Их последние развлечения — это сильные наркотические средства и выкуп живых игрушек, с их чувствами, эмоциями, принципами, которые будут сломлены, придавлены к земле их влиянием, что позволит почувствовать долгожданное насыщение. Люди мелочны, они лишь хотят почувствовать свою важность. Уён молча стоит, со смешком наблюдая за тем, как люди отчаянно пытаются сказать сумму больше, а некоторые уже сдаются. Напрягает то, что тот мужчина все также уперто добавляет к изначально названной цене. — Двести сорок пять миллионов, — глубокий голос громко называет конечную сумму, затыкая своего крикливого оппонента. Губы искажаются в дьявольской улыбке, по которой омерзительным образом скользит язык. Сердце Уёна замирает. Всё это время он отчаянно надеялся, что все обойдётся. Однако судьба как всегда оказалась неблагосклонной по отношению к нему. — Отлично, похоже джентльмен действительно хочет заполучить наше сокровище, — от слащавого обращения к своей персоне Чон невольно вздрагивает, но быстро берет себя в руки, продолжая строить из себя глупого, податливого омегу. Ему необходимо наконец быть проданным, иначе жизнь закончится прямо на этой сцене. — Итак, двести сорок пять миллион раз... Два... И... Специально тянет время ведущий, желая узнать, осмелится ли кто-то назвать ещё более пугающую сумму. Уён от волнения отрывает кутикулу, кровь начинает обильно собираться вокруг поражённой кожи, и парню приходится сжать палец другой рукой, спрятав обе ладони за спиной, чтобы никто не заметил. Чем больше изъянов на "товаре", тем меньше будет цена. — Миллиард, — вдруг разрушает гробовую тишину бархатистый голос. Мужчина, все это время со скучающим видом наблюдавший за происходящим, лениво решает принять участие. Тот тип людей, которые настолько богаты, что не раздумывая тратят деньги на все, что только можно. Те, кто вымораживают Уёна одним только поведением. Зал замирает, наблюдая за происходящим. С каждой секундой обстановка накаляется, видно, как один из господ очевидно волнуется, в то время как его конкурент, напротив, абсолютно спокоен. — Миллиард один... Два... Три... Продано! Просим господина пройти во второй зал. Чон наконец приходит в себя. Осознав, что это унижение наконец подошло к концу, парень вновь отправляется за кулисы. Руки сами машинально тянутся к краю все также слишком коротких шортов, сжимая их в кулаке и всячески пытаясь прижать их к телу, чтобы как-то прикрыться. Кто-то недовольно цокает, кто-то закатывает глаза, а кто-то вслед осыпает омегу грязными комплиментами, от которых хочется сквозь землю провалиться. Он ощущает себя испорченным, безвольным. Дыхание перехватывает, словно кто-то наступил на грудную клетку, сильнее втаптывая в грязь. Ноги почему-то перестают слушаться, хотя парень прекрасно знал, что наступит день, когда его продадут. И сейчас должен быть абсолютно спокоен, ведь давно смирился. Он был готов к этому, однако абсолютно рандомный мужчина, выкупивший его у какого-то настойчивого оппонента, при этом даже не выразив ни единой эмоции, выбивает его из шаткого равновесия. Все это время он словно наблюдал со стороны, ведь в гуманном мире такого не может происходить. Однако реальность вновь бьёт под дых, возвращая с небес на землю и давая осознать, что именно его тело теперь принадлежит абсолютно незнакомому человеку. Словно Уён не просто омега, а неудачник из далеких времен, которому суждено быть рабом всю жизнь. Но, если задуматься, разницы даже не видно. Господин также спокойно покидает зал, оставляя за собой только закрывающиеся двери. Длинный коридор, стук каблуков о кафель, и вот они уже стоят лицом друг к другу. Хозяин и его игрушка. — Господин Чхве, прошу, — жестом руки предлагает подойти ближе охранник, давая понять, что Сан теперь свободен в своих действиях и может делать все, что заблагорассудится. Мужчина какое-то время изучающе смотрит на омегу, после подходит ближе. Каждый шаг эхом отдаётся в ушах напуганного до смерти омеги. Касаясь рукой чужого ледяного от ужаса подбородка, тем самым заставляя поднять на себя взгляд, мужчина шепчет, смотря сверху вниз. — Твоя жизнь отныне принадлежит мне... — крепко сжав челюсть в руке, он резким движением отворачивает лицо Уёна, проговаривая следующие слова у самого уха, — тебе лучше быть послушным, и тогда не придётся страдать. Фразы, забившие последние гвозди в гроб чести Уёна. Уже давно стоило её похоронить, но она противилась, стараясь бороться с несправедливостью. Однако этому Чхве Сану удалось указать ей свое место и усмирить лишь словами, даже не действиями. Отвратительное ощущение.