Девочка и смерть

Рей знала, как это — быть пленницей в собственном доме, но не могла поверить, что это происходит снова. Она была уверена, что взяла судьбу в свои руки, что ее заточение закончилось и не повторится вновь, ведь дядя Клиффорд и Тайлер были мертвы, тетя Присцилла — безумна, а Майлза постигла судьба, пожалуй, куда более печальная, чем у других членов семьи. Все ее прежние тюремщики сгинули. Как же Рей ошибалась! Ее зловредные, навязчивые родственники хотя бы не владели колдовством. Они, по правде, ничего не могли ей сделать — лаяли, не кусались, как бешеные псы, а временами вели себя сносно и даже почти мило. А Пруденс Уокер — теперь уже Рэдгрейв — была могущественна и опасна. От нее за версту разило магией — и эта мощь парализовала, сбивала с ног, душила при близком присутствии. Пруденс знала, на что способна. Оттого несла себя с особым достоинством. И вела себя в доме по-хозяйски. Целый день она в сопровождении двоих молчаливых мужчин, одним из которых был Майлз, другого же Рей встречала впервые, обследовала особняк и окрестности, совала свой нос в каждый уголок и задавала бесчисленные вопросы об устройстве отельного быта. Рей покорно следовала за ними, чувствуя себя загнанной в угол. Туфли, которые она носила много лет, начали натирать ноги, а воротник платья сомкнулся удавкой на шее. Ткань платья стальным обручем стискивала грудь. Изрядно измучив Рей прогулками по дому, ведьма расщедрилась на скупую похвалу: — А ведь это нас, американцев, считают хорошими дельцами, — заметила она. — Для британки у тебя отличная хватка. Прежде в нашей семье бизнес вели только мужчины. Женщины, — комплимент легко превратился в очередную издевку, — всегда занимались куда более важными вещами. — Колдовство — такая уж важная вещь? — уныло откликнулась Рей. — Конечно, глупышка, — усмехнулась Пруденс. — Кто, по-твоему, вершил судьбы мира, оставаясь в тени? За спинами всех исторических личностей стояли ведьмы. Инквизиция и салемские процессы преподали нам бесценный урок — не привлекать к себе внимания, отыгрывать смирение, использовать их самоуверенность себе на руку. И ты даже не представляешь, как далеко простираются эти руки. — Охотники, вероятно, придерживаются другого мнения, — подметила Рей, стоически выдержав испепеляющий взгляд новообретенной снохи. Вот это самомнение, — поразилась она. Впрочем, мания величия Пруденс была вполне обоснованной. Рей уже сталкивалась с демонстрацией ее талантов и остерегалась даже представлять, на что еще способна эта особа. Что-то подсказывало ей, что это неизбежно произойдет в обозримом будущем, как бы она ни пыталась найти в себе хоть какие-то дипломатические черты, пока избегая провоцировать конфликт. Нужно было дождаться наступления темноты, чтобы не подвергать Кайло угрозе бесславно погибнуть от солнечного света. Она утешала себя, что как только он будет рядом, ей станет легче, она почувствует себя увереннее. А пока Рей лишь наблюдала за Пруденс, гадая, что та сотворила с Майлзом, превращенным в безвольную марионетку каким-то злым колдовством, и пыталась придумать хоть какой-то план. Ближе к вечеру Рей все-таки сцепилась с гостьей, но конфликт обошелся малой кровью. Пруденс внезапно остро реагировала на появление старой фэйри, справившейся о пожеланиях насчет ужина. Миловидное лицо американки исказила брезгливая гримаса. — Безрассудно держать в доме низшую нечисть, тем более не связанную контрактом, — пожурила Рей колдунья. — Эти выродки своенравны и в любой момент могут вонзить нож в спину. Рей вынужденно вспомнила другого своего слугу, ныне покойного. Но Маз она доверяла, оттого оскорбилась. — Миссис Каната верна мне, — возразила девушка. — Она давно служит нашей семье… — Готова поспорить, что и у ее верности есть цена, — заметила Пруденс и хитро прищурилась. — Будь осторожна, Лорейн. Всегда может найтись тот, кто сделает более выгодное предложение. Ее взгляд был более, чем красноречивым. Она проводила фэйри взглядом и повернулась к Рей, глядя на нее с пристальным, требовательным интересом. Она чего-то ждала. И Рей вздрогнула, когда фрагменты пазла наконец-то сложились в цельную картину, и ее постигла ужасная догадка. Нет, она не могла в это поверить. — Дофельд, — пробормотала она и затрясла головой. — Нет, этого не может быть. Его… его привез Брендол Хакс! Это ложь! — Вовсе нет, — сказала ведьма. — Просто я всегда играю на опережение. Я давно за тобой наблюдала. Когда Арми, впервые вернувшись из Лондона, рассказал, что познакомился с мальчишкой-Рэдгрейвом, фамилия показалась мне смутно знакомой, и я навела справки. Вот так везение, что мой непутевый экс-жених умудрился подружиться с наследником легендарной семьи. Мне нужны были глаза и уши, чтобы присматривать не только за вами, но и за Брендолом после его трусливого бегства за океан. — Нет, это абсолютно невозможно, — вырвалось у Рей. — Ты блефуешь. — Даже если так, — кивнула Пруденс, — хороший игрок не вскрывает карты до конца партии. — И зачем все это? — откровенно недоумевала Рей. — Что тебе нужно? Так долго выстраивать стратегию, тратить столько ресурсов... Ради этого? — она вытащила из-под одежды амулет и сжала в ладони. — Ты не поймешь, — заявила ведьма, недобро сверкнув глазами. — Тебе не постичь величия моего замысла. — Ну конечно, — фыркнула Рей. — Это — приятный бонус, — Пруденс кивнула на амулет, — как и кровь Рэдгрейвов, что достанется моим детям и внукам. Ведь в вас есть магия. Не такая, как наша, но тоже крайне любопытная. В эту минуту Рей искренне пожалела, что не чувствует в себе и крупицы той магии. Она не отказалась бы от способностей Пруденс — смачно шваркнуть самоуверенную стерву об стену, свернуть ее лебединую шею, сбить с нее спесь. Рей нечего было противопоставить, кроме пистолета, ножей, совершенно бесполезных в схватке с тем, кто владел телекинезом и, без сомнения, кучей других зловещих талантов. Ее не зря предостерегали об опасности, которую из себя представляют ведьмы. Отец почти не упоминал их в своих записях, ограничившись лишь коротким, но весьма пугающим комментарием о том, что сомневается, можно ли относить их к роду людскому. У них была иная природа. И другое мышление. Именно оно и являлось их самой сильной стороной, даже не магия. Брендол Хакс рядом с Пруденс казался несмышленым ребенком, играющим во взрослые игры. — Кстати, пора наконец-то взглянуть на эту часть моего приданого, — провозгласила Пруденс. Она смотрела за окно, где уже совсем стемнело. — И оценить стряпню твоей фэйри. Если она паршиво готовит, то я точно вышвырну ее вон. Кто же тебе позволит, — сердито подумала Рей, но ей хватило ума придержать эту реплику при себе. Ее омыло теплыми волнами спокойствия от мысли, что скоро появится Кайло, и она больше не будет чувствовать себя такой беспомощной перед лицом заокеанской захватчицы. Пусть она признавала, что вампира лучше держать подальше от Пруденс, Рей эгоистично нуждалась в уверенности, что дарило ей присутствие ручного монстра. Ей было страшно и тошно. Она боялась даже смотреть в сторону Майлза и все же смотрела. Кузен неподвижно сидел за столом, как манекен на витрине магазина одежды. Он не шелохнулся, пока Пруденс не дала ему разрешение притронуться к еде, но его рука, подносящая вилку ко рту, двигалась механически, а сам он был, словно сомнамбула. — Пожалуйста, — прошептала Рей, отворачиваясь, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы, — прекрати это. Он… — Прекратить что? — Пруденс слегка изогнула тонкую бровь. — Не понимаю, о чем ты, дорогая. — Она величественно поднялась со своего места и приблизилась к нему, чтобы властным движением взлохматить его волосы. Следом колдунья нагнулась и поцеловала супруга в висок, оставив на коже след от своей алой помады. Майлз никак не реагировал на скупую ласку, продолжая монотонно двигать челюстями, пережевывая пищу. — Бедный, бедный мой Майлз, — нараспев произнесла Пруденс, — ему так не повезло в жизни, а несчастная любовь и чувство вины из-за гибели друга совсем его истерзали. Я лишь подарила ему освобождение от страданий. Теперь ты счастлив, милый? Скажи это. — Я счастлив, — отчеканил мужчина. Рей спрятала лицо в ладонях и, раздвинув пальцы, посмотрела сквозь них на эту жуткую сцену. Ей хотелось встать и убежать, а лучше взять нож и вырезать себе глаза, вырезать увиденное из памяти. Она повидала в жизни много страшных вещей, но сломленная воля кузена побила все рекорды. — Не тебе меня осуждать, — холодно сказала колдунья, вернувшись на свое место. — У нас с тобой куда больше общего, чем кажется. Ты тоже любишь отдавать приказы, так? Кстати, где же он? Позови его. — В этом нет необходимости. Пруденс завертелась на стуле, заслышав голос Кайло, неслышно материализовавшегося в столовой. Он оставался в тени, и хоть его человеческий облик дворецкого демонстрировал хладнокровие и сдержанность, в глазах горел недобрый, предостерегающий огонь. Рей не могла обмануться расслабленной позой и сложенными руками в перчатках. Она почувствовала, что вампир готов в любой момент ринуться в атаку. Пожалуйста, будь осторожнее, — взмолилась она, припомнив, что при желании может транслировать мысли своему слуге. Временами Рей тяготилась их телепатической связью, остерегаясь случайно выдать свои секреты, но сейчас радовалась тому, что она существует. — Потрясающе! — воскликнула Пруденс и хлопнула в ладоши от возбуждения, прежде чем обернуться к Рей. — А он хорош! Понимаю, почему ты не захотела расставаться с любимой игрушкой. Подойди сюда, — это обращалось уже Кайло, — хочу рассмотреть тебя получше. Ведь ты не такой, как Луиза и ее белобрысые крысята. — Вампир, конечно, не послушался ее приказа, из-за чего колдунья моментально изменилась в лице. Она состроила обиженную гримаску и облизнула кроваво-красные губы. — Над дисциплиной еще предстоит поработать, — заключила она. — Ничего, это поправимо. Сюда, я сказала. Ведьма вскинула в воздух кисть и повела пальцами. Ее острые ногти щелкнули друг о друга. Рей оставалось лишь с ужасом наблюдать, как незримая сила волочет мощную фигуру вампира ближе к ним. Кайло едва устоял на ногах и зашипел совсем по-звериному, обнажая клыки. — Я повинуюсь только моей хозяйке, — рявкнул он. — Ты обязан служить всем Рэдгрейвам, насколько мне известно, — возразила Пруденс, она опустила руку и погладила свой пока еще плоский живот, — а я теперь одна из них, как и мой ребенок. Магия крови, верно? Ты ничего мне не сделаешь. Можешь беситься, сколько хочешь, но в твоих интересах не выводить меня из себя. Рей поймала загнанный взгляд вампира и предупреждающе покачала головой. Я что-нибудь придумаю, — подумала она, с горечью признавая, что в действительности у нее нет ни единой внятной идеи, как выпутаться из этой западни. Пруденс была настоящей занозой. Она все предусмотрела. Она была не на шаг, а на два, а то и на десять впереди. Любого решения. Любой попытки скинуть удавку с шеи. Колдунья, удовлетворенная достигнутым результатом, как ни в чем не бывало вернулась к трапезе, орудуя приборами с ловкостью титулованной особы. Ее ничуть не смущало напряженное, гнетущее молчание, воцарившееся за столом, как и обжигающая ненависть, с которой на нее смотрели Кайло и Рей. — Без обид, — миролюбиво заметила Пруденс. — Я понимаю, что ты лишь выполняешь свою работу, ведь защищать госпожу — твой долг. Надеюсь, что с таким же рвением ты будешь заботиться о моей дочери, — она умолкла и задумчиво поднесла к глазам кусочек курицы, насаженный на вилку, разглядывая его со всех сторон. Рей удивилась, что ведьме уже известен пол ребенка, и попыталась прикинуть, на каком она сроке. Выходило, что Пруденс околдовала Майлза и затащила в свою постель сразу после гибели Армитажа. Но как ей удалось его найти, заманить в свои сети? Откуда она знала, где его искать, кто именно ей нужен? Или… Она уже была в курсе? Продумала все заранее? И гибель Хакса-младшего тоже была частью того самого «великого замысла»? Могло ли быть так, что Рей и Майлз корили себя за то, в чем не было их вины? Но каким образом Пруденс удалось пробраться в отель незамеченной и… Какая глупость, — осадила себя Рей. Эта тварь была способна на многое. Если она смогла превратить Майлза в ожившую восковую статую, не вызывало сомнений, что при желании она могла провернуть нечто подобное и со слабовольным Армитажем. Эти размышления вынудили Рей нервно поерзать на стуле. — А старуха и правда отлично готовит, — поделилась Пруденс, откладывая приборы в сторону. — Жаль, что из-за этой проклятой беременности у меня нет аппетита. У тебя также, сестричка? Меня вот постоянно мучает другой голод, — она скосила глаза на Кайло. — Ты слишком горячий для покойника. Я бы трахнула тебя, если бы не испытывала отвращения к мертвечине. — Какое совпадение, — ощерился вампир, — а я вот испытываю отвращение к ведьмам. — На том и сойдемся, — рассмеялась Пруденс, — но вот тебе совет: лучше держи свою клыкастую пасть закрытой. Она встала, по-кошачьи потянулась и жестом поманила Майлза за собой. Кузен тенью побрел следом за колдуньей, опустив голову так низко, что отросшие волосы почти полностью скрыли его лицо. Рей проводила их взглядом и ей почудилось, что на мгновение Майлз сжал руки в кулаки. Она не исключала обмана зрения из-за всех потрясений и полумрака столовой, озаренной лишь светом пламени в камине и настенными бра. Руки кузена снова плетьми повисли вдоль тела. Стоило колдунье и ее безвольному спутнику убраться восвояси, Рей оттолкнула стул и бросилась к Кайло. Она спрятала лицо у него на груди и шумно выдохнула, ощутив на своей пояснице и волосах холодные, успокаивающие прикосновения вампира. — Скажи, — взмолилась она, — скажи, что она лжет насчет ребенка. — Мне жаль, леди, — покачал головой ее ручной монстр, — она говорит правду. Но… — Но… — Рей отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо, и ее до дрожи напугала смертельная решительность в его взгляде. — Нет-нет-нет. Даже думать не смей, ясно?! Я запрещаю тебе! Запрещаю, слышишь? — Мне придется заплатить эту цену, — спокойно возразил Кайло. — Ради вас. Сомневаюсь, что у вас есть идеи, как избавиться от этой твари. Рей не сдержалась — она занесла руку для пощечины, прежде чем успела основательно осмыслить свое намерение. Вампир перехватил ее кисть в полете и поднес к губам, целуя костяшки пальцев. — Нет-нет-нет, — она возмущенно выдернула свою руку и выпуталась из его объятий. — Хорошая попытка отвлечь мое внимание, но нет. Мы найдем другое решение. Брендол… он… он мог бы стать нашим союзником, ему вряд ли понравится, что она явилась сюда и диктует свои порядки. Но ты ее не тронешь. Это приказ. Что-то подсказывало ей, что Кайло в очередной раз ослушается, так что ей оставалось только надеяться. Она слабо верила, что даже старший-Хакс, при всей его изобретательности и коварстве, сможет потягаться с могущественной, жестокой Пруденс. Но Рей все равно рассчитывала поискать способа выйти с ним на связь и позвать на помощь.

***

Ночью она лишь прикидывалась спящей, силясь выровнять все время сбивающееся дыхание. В какой-то момент Рей и правда задремала, но ее возбужденное сознание тут же вынырнуло на поверхность, как резиновый мячик, исторгнутый наружу толщей воды. Ее разбудило ощущение пустоты — до того она постоянно чувствовала присутствие Кайло. В комнате сразу стало теплее. Девушка знала, что он нарушит приказ, уйдет и сделает все по-своему. Это был лишь вопрос времени. Потому Рей решила не тратить драгоценное время и вмешаться до того, как произойдет катастрофа. К счастью, чужаки обосновались в хозяйском крыле дома, так что ей не пришлось долго блуждать по коридорам и остерегаться, что разборки обитателей магического мира привлекут внимание мирных постояльцев. И она ворвалась в комнату Пруденс, когда-то бывшую спальней дяди Клиффорда, очень вовремя — дом содрогнулся от грохота. Рей сходу налетела на того незнакомца, что днем сопровождал их во время экскурсии по особняку. Мужчина оттолкнул от себя девушку и схватил за плечи, удерживая от дальнейших порывов вмешаться в происходящее. В помещении было темно, но Рей различила знакомое свечение красных глаз и выдохнула облегченно — она не опоздала. Вспыхнула люстра под потолком — и свет озарил разыгравшееся в спальне действо. Рей не понравилось то, что она увидела — оттесненный к стене Кайло и растрепанная Пруденс, одна рука которой была выброшена перед ней в направлении вампира, а другая зажимала обильно кровоточащую рану на шее. Подслеповато щурясь на свет, ведьма обернулась на распахнутую дверь и девчонку в руках ее сообщника. — Какого дьявола?! — взвизгнула она. — Какого дьявола ты не следишь за своим бешеным псом?! — Американка угрожающе шагнула в направлении Рей. — Или скажешь, что он ошибся постелью? — издевательски протянула она, но голос дрожал, и в нем звенели истеричные нотки. — В чем заключался твой план? Ты забыла, кто я? — Она здесь не причем, — встрял Кайло. — Прикончить тебя — исключительно моя инициатива. Не смей… — Закрой рот! — перебила Пруденс. — Ах, инициатива. В таком случае, Лорейн, мне самой придется заняться дрессурой твоего питомца. Рей знала, что должна что-то сделать, но ей овладела такая глубокая растерянность, что она могла только стоять, беспомощно открывая и закрывая рот. Она злилась на себя, ведь догадывалась, что произойдет, но не додумалась прихватить с собой хотя бы оружие. Оружие, бесполезное, против взбешенной колдуньи с ее телекинезом. На что она вообще могла рассчитывать, если даже Кайло оказался бессилен? Пруденс тем временем отошла, вытащила из прикроватной тумбочки какой-то блестящий предмет и приблизилась к вампиру. Рей дернулась в руках мужчины, в ответ он надавил на ее предплечья сильнее. Она гневно зашипела, попыталась укусить прислужника Пруденс, но тут же почувствовала холод лезвия, прижатого к собственному горлу. — Без глупостей, — сказала ведьма Кайло. — Или девчонка умрет. — Вампир склонился, позволяя ведьме защелкнуть на своей шее ошейник, но Рей догадывалась, каких огромных душевных сил ему стоит эта покорность. Судя по тому, как задымилась кожа Кайло, ошейник был сделан из серебра. — Ларри, — Пруденс обернулась к мужчине, все еще удерживавшему Рей, — сопроводи эту тварь в подвал. Пусть подумает о своем поведении. И распорядись, чтобы завтра, как можно скорее, доставили гроб. Мне нужно будет успеть поработать над ним до вечера. Незнакомец оттолкнул от себя Рей, и она, лишившись опоры, плюхнулась на пол, едва успев подставить ладони, чтобы смягчить падение. Из-под упавших на лицо волос она наблюдала, как прислужник Пруденс конвоирует Кайло прочь. — Ты не посмеешь, — вырвалось у Рей. Она задыхалась от слез, но внутреннее напряжение было таким сильным, что она не могла даже расплакаться. Ей стало трудно дышать — ком в горле перекрыл кислород. — Уже посмела, — спокойно возразила ей Пруденс. Она оторвала кусок материи от своего шелкового кимоно и прижала к ране на шее. — Я предупреждала тебя, — продолжала ведьма, — но я по-прежнему заинтересована в нашем сотрудничестве. А твоему монстру придется посидеть взаперти, пока не научится повиноваться своим хозяевам. Ты не его хозяйка, — зло подумала Рей, но она уже не была так уверена в этом. Сейчас ей казалось, что Пруденс владеет не только Кайло, этим домом и всеми в нем, но и ее собственной судьбой. И Рей крупно повезло, что по какой-то причине ведьма пока заинтересована в том, чтобы сохранить ей жизнь. Вероятно, скоро это изменится. Как только совершится «великий замысел».

***

Рей тоже заперли, но не в подвале, а в ее собственной спальне. До рассвета она успела предпринять пару попыток выбраться, но была схвачена тем громилой, Ларри, караулившим за дверью. Рост и сила мускулов приспешника Пруденс внушали трепет. Он с демонстративной жестокостью вырвал у несостоявшейся беглянки револьвер и пригрозил — при следующем поползновении он сломает ей пальцы. Рей признала, что ей не добраться ни до Кайло, ни до телефона, чтобы связаться с Хаксом, если она не найдет другой путь. Другого пути не было: окна ее комнаты выходили на мощеную булыжником дорожку, стена была отвесной и скользкой, а падение с такой высоты не сулило ничего хорошего. Едва ли она далеко уйдет со сломанной лодыжкой… да и куда? К Маз, если Пруденс еще не выставила ее вон? И чем сможет помочь пожилая фэйри? В гараж или конюшню, где, скорее всего, уже выставлены караулы на такой случай? Или бегом через лес, по той разбитой дороге до шоссе, чтобы… Чтобы что? Она не могла достучаться до Кайло, впервые натыкаясь на пустоту на другом конце связи. Ей только и оставалось, что утешать себя тем, что проклятый серебряный ошейник блокирует способность монстра слышать мысли своей госпожи, что он еще жив. Насколько может быть жив тот, кто давно мертв. Рей беспокойно мерила комнату шагами, прислушиваясь к звукам снаружи, и через дверное полотно она различала дыхание своего тюремщика. Она даже ощупала каминный альков, все закутки и углы комнаты, припомнив байки о том, что многие старые дома были снабжены системами потайных ходов. Ничего. За стенкой платяного шкафа не простукивалось пустот — он выходил на глухо заштукатуренную стену. Рей тяжело вздохнула, опустилась на кровать и пролистнула записи отца, но они тоже не давали ей подсказки. Кроме той небольшой заметки, Джеральд Рэдгрейв ничего не знал о ведьмах и их уловках. Он не сталкивался с ними лично или по какой-то причине предпочел опустить это в своих конспектах. Его записная книжка была бесполезна. Все было бесполезно. Рей так и заснула, положив тетрадь под голову вместо подушки. Ее разбудил неясный шорох, она со стоном оторвала лицо от жесткой бумаги и сняла очки, врезавшиеся в кожу за время сна. Сердце забилось чаще — она подумала, что Кайло смог выбраться и пришел к ней, но надежда тут же погибла, стоило Рей посмотреть за окно, за которым стояло тусклое пасмурное утро. Она спустила ноги с постели и поежилась — за ночь поленья в камине совсем прогорели, и по полу гуляли осенние сквозняки. Увы, холод не дарил утешения, ведь его не принес с собой ее ненаглядный ночной гость. То был другой холод, жестокий и беспощадный. Холод неотвратимой участи, разлитого в воздухе ожидания беды. Рей вознамерилась забраться обратно под одеяло и еще поспать, чтобы скоротать время в ожидании, как вдруг снова различила тот звук, что потревожил ее раньше. Она напрягла слух, силясь определить, что это и откуда он доносится, но не смогла, пока он не повторился вновь, став более отчетливым. Кто-то стучал в дверь — очень тихо и осторожно. Так могла бы от ветра в окно стучать ветка дерева — звук, под который девушка засыпала в первое время в частной школе, пока ее не отселили в другую комнату. Она подбежала к двери и снова прислушалась. Померещилось ли ей? Или Маз смогла прошмыгнуть незамеченной хозяйке на выручку? Но куда тогда делся этот громила? — Лорейн, — донесся до нее еле различимый шепот из-за двери. — Лорейн, это я! Она распахнула дверь и от избытка чувств бросилась Майлзу на шею. Отстранившись, чтобы увлечь его в помещение, Рей заметила струйку крови, стекающую у кузена из носа. У его губ тоже темнело пятнышко запекшейся крови. — Господи, — воскликнула она, но тут же снизила громкость голоса. — Что с тобой? Что ты здесь делаешь? Как… — У нас мало времени, — ответил Майлз и быстро вытер кровь тыльной стороной ладони. — Я не смогу долго ей сопротивляться. Одевайся. Надо идти… Он вдруг согнулся вдвое, запустив руки в волосы, и лицо его исказилось от нестерпимой боли. Он застонал сквозь стиснутые зубы, постоял так немного, а затем, глянув на сестру сквозь растрепанные пряди загнанным взглядом, поторопил: — Пожалуйста, сестра, она… — Что она с тобой сделала? — Не знаю, не понимаю, — отмахнулся Майлз. — Она в моей голове. Я постоянно слышу ее голос. Но сейчас она отвлеклась, куда-то ушла, и я смог ненадолго освободиться. Но… поторопись! Я вытащу тебя отсюда. Рей кивнула. Она, как могла быстро, натянула обувь, накинула пальто прямо поверх ночной рубашки и сунула в карманы ножи, что хранила под подушкой. Обернувшись, она заметила, что Майлз успел распрямиться, но под его носом образовалась новая алая дорожка, змеящаяся все ниже, на губы и подбородок. — Как это произошло? — не удержалась Рей, когда они уже вышли на лестницу, на каждом шагу оглядываясь по сторонам в поисках других слуг Пруденс. — Как… — Сразу после твоего отъезда из Нью-Йорка, — откликнулся Майлз. — Я помню только, как разговорился с ней в баре… а потом… — он поморщился, — темнота. Что она такое? Она… — Она ведьма, — сказала Рей. — Я думаю, что она следила за нами и убила Армитажа. Не знаю как, может, заставила проглотить те таблетки или… Это не мы, Майло. Она что-то с ним сделала, — ей показалось важным поделиться этой догадкой, пока Майлз в сознании и может ее слышать. Она не сомневалась, что кузен также винит себя в случившемся. Вдруг у нее не представится другого шанса обелить его совесть? Вдруг… На последней ступеньке лестницы, рядом с тем местом, где когда-то лежало мертвое тело дяди Клиффорда, она остановилась как вкопанная. Рей резко поняла, что должна сделать. — Нет, я никуда не поеду, — выпалила она. — Я убью ее. — Но как, сестра? — изумился Майлз. — Разве ты не видела, на что способна эта тварь?! Она чудовище. Это самоубийство. Единственное, что мы можем — попытаться сбежать и… — Нет, — Рей покачала головой, поражаясь крепнувшей в груди холодной решимости, — победить чудовище может только другое чудовище. Помоги мне добраться до подвала. Майлз не знал всей правды. Возможно, он и правда верил, что им удастся попросту запрыгнуть в автомобиль и умчаться так далеко, как только можно. Но Рей видела всю картину, она понимала, что Пруденс их не отпустит. У нее, как она сама самодовольно сказала, были «очень длинные руки». Если она с какой-то невиданной целью, с маниакальной одержимостью, обратила свое внимание на последних Рэдгрейвов — ее ничто не остановит. Кроме… Кроме меня, — подумала Рей. — Что ты задумала? — спросил Майлз, скривившись от нового приступа головной боли. — Лорейн… — Я знаю, что делать, — заверила девушка. — Доверься мне. Как ни странно, дверь подвала оказалась открытой, и ее вовсе никто не охранял. Из глубин повеяло сыростью и холодом. Рей позволила себе мгновение сентиментальности, положив ладонь на щербатую древесину, она прикрыла глаза и вспомнила, как впервые вошла в темноту. Прошло так много времени! И рядом были близнецы — еще маленькие, вредные, смеющиеся сорванцы, довольные очередной гадкой выходкой. Сейчас один из них был мертв, а другой стоял рядом с ней — взрослый, серьезный, ставший ее союзником, но так и не ставший другом, и все же по-своему родной. Она собиралась его спасти. Ведь хоть кто-то из Рэдгрейвов должен был остаться в живых, если ей не повезет уцелеть. Рей поддалась минутному порыву и еще раз обняла кузена. Майлз покорно уткнулся подбородком ей в макушку, вдыхая аромат ее белоснежных волос. Ставших такими в том самом подвале, куда она собиралась сойти, как Персефона в царство Аида. — Отвлеки Пруденс, — сказала Рей. — Ей нельзя знать, что я здесь. Майлз послушно кивнул. Он явно нехотя выпустил кузину из своих рук. Она выдавила из себя жалкое подобие одобряющей улыбки и шагнула на первую ступеньку, ведущую во тьму.

***

Подвал претерпел приличное количество изменений за минувшие годы. Делая ремонт в особняке перед открытием гостиницы, Рей распорядилась убрать отсюда добрую часть нововведений тети Присциллы, но все же оставила электричество и винные стеллажи, хотя и не в таком огромном количестве. Стены были снова голыми, каменными — ей нравилась текстура естественной породы, в которой выдолбили углубление для подвала при строительстве дома, а свет мягким — лишь пара небольших светильников озаряла массивный дубовый шкаф с вином для постояльцев. Она увидела Кайло сразу, но прежде почувствовала, и бросилась к нему. Вампир сидел прямо на полу, в дальнем углу, куда не добирался даже крошечный лучик света, и его величественная фигура выглядела непривычно сгорбленной. Пруденс не ограничилась только ошейником — Рей приметила и цепь. Она порывисто обняла своего ручного монстра и принялась осматривать его оковы, чтобы разобраться, как его освободить. — Тебе не понравится то, что я задумала, — деловито хмыкнула Рей. Она стремилась напустить на себя уверенности, чтобы не выдавать охватившую ее панику, — но я не собираюсь с тобой препираться. Кайло недовольно сверкнул на нее красными глазами из-под растрепанной шевелюры. Рей догадалась, что, вопреки угрозам Пруденс, он все-таки пытался оказывать сопротивление, пока его конвоировали сюда. Это объясняло его помятый вид. — Так в чем заключается ваш план, госпожа? — поторопил ее Кайло. — Да как, черт возьми, снять эту штуку? — не выдержала Рей. Она обессиленно опустилась рядом, перебирая в пальцах звенья цепи. — Невыносимо. Здесь… здесь тоже магия? — Серебро само по себе имеет силу, — подтвердил вампир, оттягивая ошейник в сторону, чтобы продемонстрировать ей борозду ожога на шее, — но ведьма наложила на него какие-то особые чары. Не обижайтесь, но у вас вряд ли есть необходимые познания. — Конечно, — надулась девушка. — А мой… прадед… он смог бы с этим разобраться? — Думаю, да, — кивнул Кайло. — Так зачем вы пришли, леди? Вы подвергаете себя опасности, находясь здесь. Если вы хотели попрощаться со мной, прежде чем она запрет меня в ящик, то не стоило… — Хватит! — оборвала Рей. — Я и так в опасности. Ты ошибаешься, это не прощание. — Она с омерзением отшвырнула цепь в сторону, приблизилась и, обхватив ладонями лицо вампира, прижалась своим горячим лбом к его ледяному. — Не перебивай, только, пожалуйста, не перебивай, — взмолилась она. — Выслушай меня для начала. Я знаю, что ты станешь спорить… Просто… не нужно. Я не вижу другого выхода. Я хочу, чтобы ты обратил меня, сделал вампиром. Ведь это возможно? Это произойдет, если ты выпьешь моей крови, а я выпью твоей, так? И я не позволю тебе умереть. Мы просто оба… оба будем вампирами. Вот и решение. Мы оба… будем холодными, будем монстрами, — она нервно рассмеялась, но тут же посерьезнела. — Вдвоем мы ее одолеем. На меня ведь не будут распространяться ограничения, наложенные прадедом для защиты семьи? Я прикончу эту тварь. И плевать я хотела на ее ребенка — он будет таким же чудовищем, как она. Мой долг как охотницы — бороться с чудовищами. Пруденс Уокер хуже всех созданий, с которыми когда-либо сталкивался Орден. Она должна умереть. Ее род должен прерваться. Кайло отстранился и со всей строгостью посмотрел в глаза своей хозяйки. — Нет, моя жестокая госпожа, — возразил он. — Вы правы насчет нее, но не такой ценой. — Слушать ничего не желаю! — рассердилась Рей. — У нас нет на это времени. Она может явиться сюда в любую минуту. — Лорейн, пожалуйста, — уже мягче сказал Кайло и погладил ее тыльной стороной ладони по щеке. — Не заставляй меня. Ты представить себе не можешь, что тебя ждет. Это ужасное существование — всегда прятаться в темноте, испытывать жажду крови, мечтать о смерти и не иметь возможности получить ее. Я это не выбирал, если ты забыла, это наказание. Твой прадед хотел, чтобы я раскаялся, и он добился своего. Сберечь тебя от такой участи — мой последний шанс на искупление. Я хочу, чтобы у тебя была нормальная жизнь. Жизнь, которой не было у нее… Рей никогда прежде не слышала от него такой откровенности, не слышала, чтобы его голос звучал так безнадежно и печально. Его слова разбивали ей сердце, но как бы оно ни сжималось в груди, посылая по всему телу ощущение фантомной боли, голова ее оставалась ясной. Она уже все для себя решила. — Не думаю, что твои речи тронут Пруденс Уокер, — заметила она и, гордо вскинув голову, провозгласила: — Если тебе нужно искупление, хорошо. Ты прощен. А теперь к делу… Рей выпуталась из рукавов пальто и спустила с плеч тонкую ткань ночной рубашки, обнажая шею и ключицы. Холод, окружавший их со всех сторон, тут же с готовностью лизнул полыхающую кожу. Жар крови бурлил под ней и жаждал вырваться на свободу. — Я приказываю, — выдохнула она и поразилась тому, как громко прозвучал шепот в гулкой тишине подвала. — Сделай это. Она подобрала цепь и взвесила ее в руке, демонстрируя серьезность своего намерения. У Кайло не было иного выбора, как последовать приказу хозяйки. Боль была мимолетной, и следом Рей ощутила невиданное до того наслаждение; покой и умиротворение теплыми волнами разлились по каждой клеточке тела. Она вспомнила, как ее затягивало в пучину звездного неба на поляне в лесу, когда собственная оболочка казалась далекой, оставленной на земле. Чувства померкли и стали далекими, четкой была лишь ритмичная пульсация, с которой кровь покидала тело в месте, где вампирские клыки вспороли кожу. Она словно была пьяна, но знала, что это чувство обманчиво — алкоголь не дарил такого бесконтрольного ощущения полета и эйфории. Она не знала, сколько это продолжалось. Ей не сразу удалось сконцентрировать взгляд на расплывающемся Кайло, когда он отстранился, чтобы вспороть себе руку и поднести к ее губам кровоточащее запястье. Вампирская кровь оказалась сладкой и ожидаемо холодной. Рей трудно было совладать со своим телом и протолкнуть ее через онемевшее горло. Первые глотки были трудными, но она быстро вошла во вкус и недовольно зарычала, когда вампир отнял свое запястье от ее губ. Она не отказалась бы от добавки и хотела потребовать еще, но силы резко оставили ее. Рей провалилась в темноту. Первым, что она почувствовала, вернувшись в сознание, была приглушенная, тупая боль в месте укуса; вторым — нежные прикосновения холодных рук, перебиравших ее волосы. Она лежала головой на коленях Кайло и, открыв глаза, увидела его склоненное над собой обеспокоенное лицо. — Ты не умер, — воскликнула она и, кое-как совладав с ватным, изнеженным телом, поднялась, чтобы заключить своего ручного монстра в крепкие объятия. Ей показалось… показалось, что он стал теплее. — Превращение произойдет не сразу, — сказал он, — как и твое. Понадобится время. — Сколько? — Не знаю, — признался Кайло. — Тогда… это заняло несколько суток, но, думаю, в этот раз должно выйти куда быстрее. — Почему? — спросила Рей. Ей пока непросто было управиться со своим речевым аппаратом и она могла ограничиться лишь короткими фразами и вопросами. Голос звучал непривычно глухо, и каждое слово отдавалось зудящей болью в ране на шее. Должно быть, вампирская магия притупляла болевые рефлексы жертвы, и потому девушка не могла оценить, насколько глубоко в процессе вошли клыки. — Видишь ли, — Кайло подобрал с пола ее пальто и укутал в него госпожу, продолжая удерживать ее в своих руках, словно пытался согреть, — Иеронимус помогал своему отцу расправиться с Дракулой, но не позволил убить его сразу, настояв на том, что нужно оставить монстра для экспериментов. Он переливал его кровь нам… своим подопытным, пока не добился нужного результата, соединив эту процедуру с оккультным ритуалом. Это очень далеко от обращения в традиционном смысле. Но теперь мы сделали все, как полагается. Он завершил свою речь улыбкой, но в ней не было и тени веселья. Рей стало не по себе — она попыталась представить, что семьдесят лет назад Кайло пришлось пережить в этом самом подвале. Да, он натворил дел и, вероятно, заслуживал наказания, но его участь казалась поистине ужасающей. Наверное, это было жутко больно. Но куда хуже было то, что последовало за обращением — годы рабства. Конечно, он мечтал о смерти, как избавлении. И все же не воспользовался подвернувшейся возможностью и поступал правильно. Он давно мог взять то, что предлагала наивная девчонка. Это открытие заставило сердце Рей сжаться от болезненной нежности. — Как ты себя чувствуешь? — буднично поинтересовался Кайло. Рей непривычно было не слышать от него всех этих обращений, вроде госпожа или хозяйка, но она признавала, что в них исчезла всяческая необходимость. Ей нравилось, что отсутствие официальности сделало их ближе. Но куда уж ближе, когда они разделили кровь на двоих? — Я… нормально, — растерянно ответила Рей. — Ничего не изменилось. Она ошибалась — первые перемены уже давали о себе знать. Ее кожа стала холоднее, и в местах, где она соприкасалась с вампиром, ощущалась разница температур, ведь он, напротив, немного потеплел. И окружающие предметы обрели четкость, куда более острую, чем до того. Желая проверить свою догадку, она стянула с переносицы очки — да, она не только стала лучше видеть, но и различала каждую деталь обстановки подвала в полумраке. Она ощупала языком свои зубы, но они пока оставались прежними. Кайло проследил, как она швырнула очки на пол, и, подобрав их, вложил обратно в похолодевшие ладони Рей. — Это может навести ее на подозрения, — заметил он и грустно добавил: — Тебе нужно уйти, пока ведьма не застукала тебя здесь. Она сразу все поймет, и ты лишишься своего единственного преимущества. Но будь осторожна с солнцем, через какое-то время оно начнет доставлять массу неудобств. — Массу неудобств? — со смешком повторила Рей. — Ты правда это сказал? Обратиться в пепел, по-твоему, всего лишь «неудобство»? — Ну… — смутился вампир. Он не понял, что она издевается, в чем не было ничего удивительного. Рей и сама поразилось овладевшей ей нездоровой веселости. Ей внезапно стало легко на душе и хорошо, как никогда в жизни. И даже напоминание об омерзительной Пруденс Уокер не могло испортить Рей удовольствия. Сейчас она отчего-то была уверена, что все будет хорошо. Нужно просто немного потерпеть — в ней проснутся вампирские силы, и она оторвет голову этой твари голыми руками. И вдоволь насытится ее «легендарной» кровью. Кровь ведьмы, да еще и такой могущественной, просто обязана оказаться приятной на вкус. При мысли об этом что-то шевельнулось в животе, но не от отвращения, а от азарта и предвкушения. Рей не желала никуда уходить. Ее тело остывало, и она не хотела расставаться с теплом Кайло поблизости, а напротив, жаждала прильнуть к нему, прижаться теснее. Ведь прежние запреты утратили силу. Между ними больше ничего не стояло. Она поддалась импульсу и потянулась за поцелуем, желая проверить свои предположения, и захлебнулась ощущениями. Самой быть ледяной, как камень, и целовать кого-то теплого оказалось потрясающе. — Мне ведь больше не нужно беречь свою невинность, так? — пробормотала она, ненадолго оторвавшись от губ Кайло. — Проклятие снято и… — Лорейн, — вздохнул он, но протест в его голосе был слабым. Рей не сомневалась, что он тоже этого хочет, хочет ее. Пусть у них совсем мало времени, и ей действительно нужно уйти, сделав вид, что ничего не изменилось, чтобы усыпить бдительность ведьмы, трудно было противиться искушению. Они слишком долго держали дистанцию, когда воздух между ними искрил от напряжения. Слишком долго запрещали себе. Это только распаляло потребность в близости. Она приложила пальцы к горлу вампира и почувствовала ниже ошейника и рубца от ожога тихую пульсацию сердцебиения. Еще совсем слабую, такую непривычную. Но ее сердце пока тоже билось — оно суматошно стучало в груди, заключенное в холодную клетку из ребер. Невозможно было поверить, что через какое-то время этот звук навсегда сменится тишиной. Рей не страшилась этого, она мечтала об этой тишине, о свободе и пустоте, об отсутствии дыхания, будто всю жизнь только и ждала момента, когда обращение неотвратимо изменит ее суть. Она словно родилась для того, чтобы стать вампиршей. Смерть пометила ее, присмотрела себе задолго до того, как эта мысль впервые посетила ее голову. Она ошибалась, думая, что это проклятие. Ей просто самой суждено было стать смертью. А пока Рей хотела насладиться последними мгновениями жара в теле, жара крови, когда кожа уже была холодна. Оттого и вела себя нетерпеливо, торопилась побыстрее раствориться в ощущениях, сопоставить свои фантазии и реальность. Ей невдомек было даже возиться с одеждой, благо под ночной рубашкой не было белья, а легкая ткань совсем сползла с плеч, обнажая ключицы и грудь. Она бесстыдно воспринимала эту частицу наготы, как данность, жалея, что не имеет возможности полностью раздеться и раздеть Кайло, чтобы слиться с ним воедино. Это было почти забавно — иметь в запасе вечность и испытывать острую нехватку времени. Слишком мало, чтобы насытиться, слишком мало, чтобы подойти к делу вдумчиво. Не прерывая поцелуя, Рей поудобнее устроилась на коленях Кайло и обняла его ногами. Подол рубашки сбился к животу, и она просунула ладонь между их телами, чтобы расстегнуть его брюки и узнать на ощупь. После пошлых разглагольствований Маз о нефритовых безделушках для удовлетворения себя, Рей странно было почувствовать в руке живое тепло, а не холод камня. Она направила его в себя и зашипела от неожиданности, обжегшись о контраст температур. Теперь она была камнем. Так это было бы, если бы она придалась страсти с простым человеком, что никогда ее не вдохновляло. Она всегда желала только своего вампира, даже сейчас, когда он, подобно ей, находился на некой промежуточной стадии обращения. В Кайло все еще многое оставалось от монстра — из-под полуприкрытых ресниц горел красный огонь глаз, а ее кровь по-прежнему дурманила ему голову. Он разорвал поцелуй и склонился к горлу девушки, но не вонзил клыки, а лишь провел языком по успевшей уже немного затянуться ране. Боли не было. Рей догадалась, что таким образом начинала проявляться способность к регенерации. Думая об этом, она чувствовала себя, как ребенок, тайком заглянувший под елку и узнавший, что ему подготовили самый желанный подарок. Лучший дар. Это не омрачало то, что и в ней скоро проснется жажда крови. Рей хотела этого, хотела стать безжалостным монстром, стать зверем, как Кайло. И их соитие, начинавшееся с вязкой нежности, постепенно становилось все более неистовым, грубым и звериным. Рей оставила кровавые борозды от ногтей на плече вампира, оттянув ткань рубашки в сторону, и со странным наслаждением проследила, как они затягиваются. Вид крови лишь подстегивал ее возбуждение. Узел внизу живота стянулся так туго, что становилось почти больно. Не в силах сдерживать безумный порыв, Рей сомкнула зубы, пока еще человеческие, не годные для нанесения смертельных ран, на шее Кайло и это толкнуло ее к пику блаженства. Она безвольно осела в руках вампира, позволяя ему насаживать себя на член, пока и он не излился, шумно выдохнув ей в волосы. Рей слушала его дыхание в тишине, поражаясь этому звуку, и почти не различала своего. Она чуть повернула голову и завыла от боли, случайно задев щекой ошейник на горле вампира. Теперь серебро причиняло вред и ей. Она отстранилась, накрыв ожог прохладной ладонью, чтобы остудить. Кайло в свою очередь ощупал след от укуса, расцветший темно-синей гематомой на бледной коже. То, что «боевое ранение» не исчезло сразу, как прежде, его совсем не расстроило. — Я создал монстра, — усмехнулся он. — Ты и раньше была опасна, но страшно представить, что будет, когда в тебе проснется жажда. — Я клянусь, что буду убивать только плохих людей, — заявила Рей, невинно хлопая ресницами. — И начну с Пруданс Уокер. Ты же не рассердишься, если я оторву ей голову? Кайло хищно улыбнулся и притянул ее к себе, чтобы снова поцеловать. Этот поцелуй был таким горячим, глубоким и порочным, что она испытала острую потребность в том, чтобы продолжить изучать грани своей чувственности. Прямо здесь. На холодном полу подвала. Символично было предаваться страсти в том самом месте, где когда-то началась их история. Но, увы, Рей понимала, что пока должна довольствоваться тем, что уже произошло. Кайло был абсолютно прав — ей стоило затаиться, чтобы нанести ведьме удар в момент, когда она будет меньше всего этого ждать. Пока в Рей не проявятся и остальные вампирские особенности, ей стоило отыгрывать сломленную, беспомощную девчонку, ставшую пленницей в собственном доме. — Я не вправе что-то вам запрещать, госпожа, — издевательски протянул Кайло, отрываясь от нее с явной неохотой. Рей улыбнулась. Она все-таки заставила себя слезть с него, но задержалась, чтобы помочь вампиру одеться, застегнуть пуговицы рубашки и поправить галстук. Ей нравилось прикасаться к нему — так просто и почти невинно. Она поймала себя на том, что проявлять заботу было приятно не меньше, чем отдавать приказы. Как бы ее ни тешило повиновение, игра в хозяйку, это и правда осталось в прошлом. Теперь они были равны. Закончив, она вздохнула, накинула пальто и пригладила свои всклокоченные волосы. — Я больше не твоя хозяйка, — озвучила она. — Ты свободен. — Признаться, я уже плохо помню, что такое свобода, — сказал Кайло и, поймав ее руку, сжал в своих крупных ладонях. Его шутливый тон улетучился, он тоже помнил о том, что ждет их впереди, и что исполнение самой трудной части плана ложится на хрупкие плечи Рей. — Будь осторожна. — Придется вспомнить, — они сказали это одновременно, и Рей думала, что на этом диалог себя исчерпал. Она потянулась украсть поцелуй на прощание, как благословление на дело, но вампир продолжал: — Я хочу, чтобы ты знала, Лорейн. Время с тобой — было лучшим, что со мной случалось. Служить тебе было честью, как бы иногда ты ни выводила меня из себя. Спасибо, моя леди. — Но… — Рей так и не нашлась, что ответить. Нескрываемая печаль в голосе Кайло мигом опустила ее с небес на землю. Его слова слишком напоминали прощание. Нет, она была в корне не согласна, но времени на споры у них не было. Она верила, что у нее получится — прикончить Пруденс, освободить от ее гнета Майлза, себя и Кайло. И вернуться сюда, чтобы снять с него треклятый ошейник и… снова сделать его вампиром, чтобы не дать умереть. Но у него, кажется, была своя точка зрения на этот счет.