in this dark time.

in this dark time

could u take my hand?

u hold my heart,

hold it close until the end.

u took my heart,

baby,

could u take my pain?

в это тёмное время

не могла бы ты взять меня за руку?

ты держишь моё сердце,

держи его крепко до конца.

ты забрала моё сердце,

малышка,

не могла бы ты забрать мою боль?

✨

— гука, я дома, — юнги устало падает на пуф, снимая свою обувь, он так сильно устал после смены в больнице, что кажется может заснуть в прихожей на этом несчастном пуфике, — гуки, милый, — зовёт омега, удивляясь тишине квартиры. — мамочка, ты дома, — выдыхает чонгук, облокачиваясь о косяк двери своей комнаты, что находится напротив от входной двери. — боже, сыночек, ты мерил температуру? — подлетает к сыну юнги, осматривая всего в испарине и с помутневшем взглядом, чона, — ты болеешь уже пятый день, разве тебе не становилось до этого лучше? — всё воркует мин, заталкивая альфу в комнату и укладывая его на кровать, после чего достав градусник тянет его сыну. — не нужно, мам, — останавливает чонгук, схватив за запястье мина, — это гон, — юнги ошеломлёно раскрыл глаза, из-за усталости он не обратил внимание на слишком резкий запах чона. — что я тогда могу сделать, милый? — осторожно перебирая чёрный ворох на голове сына, спрашивает мин. чонгуку 19 лет и как у здорового альфы, у него уже третий гон. и если первые два он проводил с омегами, распознавая симптомы наперёд, то в этот раз с болезнью и температурой чон не увидел симптомов и остался дома. — ничего. тебе стоит уйти отсюда, мамочка, не хочу, чтобы ты видел меня в таком состоянии, — произносит чонгук и отворачивается к стенке, чтобы не видеть омегу, иначе сдерживаться становится всё сложнее, рассудок темнеет. — хорошо, гуки, но если тебе будет что-нибудь нужно, просто позови меня, — юнги тихо уходит, прикрывая за собой дверь, — мой мальчик совсем уже повзрослел, — с грустью улыбается мин, вспоминая как совсем недавно держал свёрток в своих руках и прижимал его к груди, как самое дорогое, что у него есть — ведь так оно и было, стоило только впервые посмотреть в эти большущие глаза, на эти маленькие ручки и ножки, почуять природный запах своего сына и юнги понимал, что этот маленький человечек отныне был самим дорогим и любимым человеком на этой грёбаной планете.

✨

выходя из ванной в одном длинном чёрном халате, мин встречается с запахом сына, которым пропиталась уже вся квартира, и который, в прямом смысле, сбил юнги с ног. мин хватается резко за живот, охая. — вот чёрт, — произносит юнги, чувствуя как по бёдрам стекает смазка. гон его сына вызвал течку у него самого. юнги старается быстрее дойти до своей комнаты, чтобы закрыться там, ведь знает, что течка слишком быстро затуманивает его сознание, особенно, когда в доме стоит насыщенный запах молодого, сильного альфы, который готов дать много потомства. юнги скулит. ему нужен член. хороший, толстый, большой член. и кто, если не молодой альфа может ему это дать. именно поэтому омега заворачивает в комнату альфы и открывает дверь. чонгук щурится от света и резко поворачивает голову к источнику. альфа весь взмокший, уже без одежды, с чёрными дикими глазами. — омега, — рычит он, не переставая дрочить свой член, который гордо стоит и истекает соками. юнги позорно скулит лишь от одного только вида красивого большого члена и подходит, пошатываясь к чонгуку, под немигающим взглядом альфы. — хочу, — мин кончиками пальцев проводит по сильной шее, крепкой груди, красивому прессу, чтобы потом схватиться за член, ощущая всю тяжесть у себя в ладошке. — мамочка, — мелькает прояснение в глазах чона и тот отшатывается, что не нравится омеге, которая снова тянется к молодому члену, — так хочется объездить член своего сына? — усмехается чонгук, тихо простонав от чужого хвата, — тебя ведь так давно никто не трахал, не так ли, мамочка? — невозможно низким голосом произносит чон в чужое лицо, наблюдая в том лишь всепоглощающее желание, — ну ничего, сейчас мы это исправим, — пошло ухмыляется чонгук, кидая омегу на кровать. альфа нависает над хрупким родным телом и развязывает пояс шёлкового халата, распахивая его и снимая, с чем ему помогает мамочка, которая устала ждать, отчего чонгуку пришлось прижать тело к кровати. зафиксировав одной рукой запястья юнги, чон пожирает глазами это прекрасное тело. — ты такая красивая, мамочка, — шепчет куда-то в шею, покрывая ту жаркими поцелуями под тихие стоны юнги, опускаясь ниже. замерев напротив полной груди, чонгук встретился с родными глазами, — я совсем не помню твоего вкуса, мамочка, стоит ли мне снова пососать твою грудь? — спрашивает он и, не дожидаясь ответа, обхватывает одну горошину, присасываясь, словно изголодавшийся младенец, который хочет сцедить всё молоко, чонгук ненасытно сосал грудь, накрыв другую своей большой ладонью, он довольно ощутимо сжимал её, пока юнги хныкал и потирался об его бедро своей мокрой киской. — чонгуки, — скулит он, встречаясь с голодным чёрным взглядом сына, — мой альфа, — юнги стыдно, ему очень стыдно. мин хочет оторваться от сына, осознавая, что они сейчас творят, но тело совсем не слушается его, потираясь о сильного альфу, — нам нужно это прекратить, — скулит мин, пытаясь уйти от такой приятной стимуляции груди, — чонгуки, — снова смотрит в его глаза и с облегчением, но в то же время с разочарованием выдыхает, когда чон оставляет поцелуй на его груди и освобождает её, пока не видит дерзкую ухмылку на его лице. — ты сама пришла ко мне, мамочка, — опускаясь поцелуями ниже, произносит чонгук, — сама пришла к альфе, у которого гон, — крепко хватает юнги за бедро, явно оставляя там свой след, — пришла такая нуждающаяся в альфе, вся мокрая, желанная, — резко раздвигает чужие бёдра, становясь между ними, — поглощала глазами мой член, — чонгук пару раз проводит рукой по своему стояку, следя за жадным взглядом и тем, как облизывается мин, — так течёшь от одного вида члена своего сына, да, мамочка? — чон выпускает свой член, прикасаясь к клитору юнги, отчего тот выгибается дугой и громко стонет, — а что будет, когда он окажется внутри? — альфа резко вставляет свои пальцы в изнывающее лоно, быстро вбиваясь в него, слыша пошлые хлюпы, что издаёт чужая смазка. юнги плачет, ему так хорошо и плохо одновременно. ему много прикосновений, но при этом мало. быстро, но при этом так медленно. мин сходит с ума, несдержанно стонет, подмахивая бёдрами быстрым движениям внутри себя. — войди в меня, — умоляет он, — пожалуйста, гуки, — облизывается он. и чонгук также резко, как и вогнал, вытаскивает свои пальцы, занимая их членом. всего один мощный толчок и чон полностью внутри, отчего юнги подбрасывает на кровати. — ты этого хотела, мамочка? — и не давая опомниться, чонгук припечатывает своим членом, своими мощными толчками омегу в кровать, которая уже скрипела под ними, но этого было мало. чон хотел ещё сильнее, ещё быстрее, ещё глубже, и он обрушивал все свои силы и желания на омегу, которая была совсем не против этого, которая подкидывала свои бёдра в такт толчкам, — я кончу в тебя, мамочка, — обещает чонгук, смотря в родные глаза, — ты сможешь понести от меня так много щенков. ты хочешь понести от своего сына? — спрашивает он, а юнги кончает от представившейся картинки, — блять, — рычит чонгук, чувствуя, как его лоно сжимает его, — моя омега, — делает финальные толчки, оставляя красный след на шее и набрасываясь властным, жадным поцелуем на юнги, и изливаясь в него. — чонгуки, — шепчет мин, когда сын устало падает на кровать, сразу загребая в свои объятия юнги, который дрожит в родных руках, — что же мы наделали? — шепчет он и чонгуку приходится лениво приоткрыть один глаз. — я ни о чём не жалею, мамочка, и тебе не стоит переживать об этом. если ты волнуешься о чужом мнении, то оно нас ебать не должно. тебе понравилось, мне тоже, в чём проблема? — уже внимательно смотря на свою крохотную омегу, спрашивает альфа. — это лишь инстинкты, — с сожалением шепчет мин и видит промелькнувшую боль в глазах напротив. — если тебе так легче думать, то окей, называй это так, но знай, что я был в своём сознании от начала и до конца и не отказываюсь от своих слов и чувств, — чуть раздражёно рычит чон, — знай, что после этого я не отступлю от тебя, ты теперь моя омега, потому что я знаю, что на поцелуй мне отвечал ты, а не инстинкты, — как отрезает чонгук, но после оставляет нежный поцелуй на лбу, — спи, любовь моя, я не дам тебя никому в обиду, — обещает альфа и юнги закрывает глаза. ему страшно за их будущее, он будет винить себя за то, что вошёл в комнату сына, но это всё будет потом, а пока он закрывает глаза и растворяется в таких надёжных руках, чувствует родной успокаивающий запах и засыпает, пока чонгук верно сторожит его сон, думая о том, как не упустить свою омегу, о которой так долго мечтал, но молчал, боясь спугнуть и быть отвергнутым, — наконец-то ты со мной, любовь моя, — шепчет альфа, прикрыв глаза. все мысли и страхи на завтра, сейчас у него есть его мамочка в его руках, о большем он пока не смеет мечтать.