Она тем больше возбуждает голод, чем меньше заставляет голодать

«С тобой у меня уже было», — сказала Кэрол Лапше, так что ее, лежащую на спине, трахает Макс. Ему все равно. Имеет значение только то, что перед Максом Лапша трахает Кэрол в рот, склонившись над ее грудью. Кэрол не может говорить, пока у нее занят рот — и слава богу, потому что Макс не хочет о ней думать. Его тошнит от того факта, что он может видеть Лапшу таким только в ее присутствии. Он знает Лапшу дольше, знает его лучше, знает по-настоящему; Кэрол, Дебора или кто угодно другой не заслуживают его таким, если не заслуживает Макс. Тень на коже его спины, изгиб его широкой талии. Волосы со светлыми до белизны кончиками у него за ухом. Они немного растрепались и стоят торчком. Макс с детства не видел Лапшу таким взъерошенным. У него кружится голова. Кожа Лапши выглядит такой мягкой, что Макс чувствует жар во рту. Боже, ему ужасно хочется узнать, действительно ли она настолько мягкая, почти неощутимая. Лучше всего не встречаться с Лапшой взглядом. Так Макс может полностью сосредоточиться на нем, а Лапша даже не замечает этого. Макс вспоминает, как смотрел на дорогу, держа руки на руле, и слушал хихиканье и притворные стоны рыжеволосой проститутки на члене Лапши. Иногда он подумывает накачать Лапшу наркотиками и избить до смерти, до неузнаваемости изуродовать его лицо. Но Макс знает, что и тогда хотел бы его. Он хочет укусить Лапшу сзади за шею. Прильнуть ртом к его челюсти, за ухом, и тяжело дышать ему в кожу. Прижать его спиной к своей груди и потереться членом о его тело. Опуститься перед Лапшой на колени, уткнувшись в его член лицом, как кошка. Макс хочет трахнуть его. Он очень осторожно кладет пальцы Лапше на ребра; хочет сделать это небрежно, как бы невзначай, но не может. Лапша секунду не реагирует, а потом стряхивает руку Макса. — Охуел? — спрашивает он. Ощущение кожи Лапши, его ребер, гораздо более крупных, чем у женщин — Макс впервые может прикоснуться к мужским ребрам сквозь одну только кожу. Впервые может почувствовать форму мужского тела. Он хотел Лапшу еще до того, как узнал, что это значит. Думал о нем, когда дрочил в первый раз, но был еще слишком мал, чтобы понять почему. Он просто предположил, будто все дело в том, что он все время думает о Лапше — но был еще слишком мал, чтобы понять почему. Лапша, конечно, все время думал о Деборе. Когда им было по шестнадцать, и Лапша бросил его, чтобы сесть за стойку у Мо и поглазеть на нее, Макс повернулся к Косому и резко сказал: «Вообще не понимаю, что он в ней нашел; я сильнее и умнее. Черт возьми, да я больше подхожу ему, чем она…» Макс и на смертном одре не забудет выражение лица Косого. Прошло еще три года, прежде чем он понял, что это была жалость. Макс дергает Лапшу за плечо — и тут же чувствует себя грубым и слишком большим; у Лапши такая гладкая и горячая кожа, его хватка слишком крепка для чего-то столь нежного. — Отъебись, Макси, — огрызается Лапша. Он бьет Макса локтем в ребра. Звук соприкосновения твердой кости Лапши с его собственной нисколько не отпугивает Макса. Он снова просто смотрит. Никаких прикосновений. Ладно. Лапша позволит ему смотреть — охуенное великодушие; Макс сделал для него все… Он прижимается открытым ртом к лопатке Лапши. Пробует на вкус его кожу — соленая. Он вспотел, пока трахал Кэрол в рот. Лапша отдергивается, но больше ничего не делает. Не бьет Макса снова. Полностью игнорирует его. Макс закрывает глаза. Он чувствует, как дрожит его грудь, но не может это прекратить. Что ж, начнем. Макс ведет носом по коже Лапши, пока не достигает шеи. Прижимается лбом к его затылку, так, что их волосы соприкасаются, и просто дышит, закрыв глаза. Он уже не толкается в Кэрол, совершенно забыв об этом. Прижиматься носом к линии роста волос Лапши намного лучше, намного интереснее, чем трахаться с женщинами. Боже, как же он пахнет… Макс нежно целует Лапшу в челюсть. Ему кажется, будто он что-то говорит, но не слышит сам себя. Лапша позволяет ему это сделать. Он мог бы обернуться и ударить Макса; может быть, он думал об этом. Но не ударил. Позволил поцеловать себя, позволил Максу прикоснуться к себе губами. Позволяет. Когда Макс выдыхает, звук отдается эхом, как гул барабана. Ему следовало вышвырнуть ту шлюху из машины на полпути к Мо и сказать Лапше, чтобы он трахнул его, Макса, вместо нее; он бы позволил уткнуть себя лицом в кожу сиденья. Макс вспоминает, как в тот день прижался щекой к мягкой шее Лапши и осторожно поворачивает голову, чтобы поцеловать его там. Целует с нежностью, снова и снова. Лапша так напряжен, что на его плечах бугрятся мышцы. Но он не оборачивается, чтобы остановить Макса. Макс касается уха Лапши зубами. Прикусывает мочку, но не тянет — это просто угроза. В такой близости к Лапше Макс может слышать его резкий выдох. Макс неловко вынимает свой член из Кэрол. Он вот-вот кончит — потому что Лапша не игнорирует его. Он… Макс крепко сжимает основание, дышит. Ему еще нельзя кончать: он знает, что все это будет продолжаться только до тех пор, пока они не кончат. Макс не хочет этого делать; он хочет поцеловать Лапшу в спину. И Лапша, возможно, позволит ему это. Блядь. Он больше даже не притворяется, что трахает Кэрол. Ситуация изменилась: теперь не Макс и Лапша занимаются сексом с Кэрол, а Макс и Кэрол занимаются сексом с Лапшой. Они вдвоем прикасаются к нему, а он позволяет им это делать. Макс не питает иллюзий на этот счет: может, он и выше Лапши на добрых четыре дюйма, но тот обзавелся мускулами после двенадцати лет за решеткой. Он, наверное, мог бы убить Макса. Может быть, он убивал людей в тюрьме и за меньшее, чем то, что Макс сделал с ним сегодня — не говоря уже о том, как Макс смотрел на него каждый день еще с шестнадцати лет. Он кладет ладонь на спину Лапши — уверенно, собственнически, как будто знает, что имеет на это право. Лапша поворачивается, но не бьет его. Наклоняет голову так, что они почти встречаются взглядом, словно предупреждает Макса. Макс снова утыкается в шею Лапши. Всем лицом — щекой, уголком рта, подбородком — прижимается к соленой коже у него между лопатками. Ненасытный, Макс закрывает глаза и дышит, дышит; они еще никогда не были так близко друг к другу. Вот к чему вела вся жизнь — оказаться ближе. Почувствовать запах пота Лапши, густой и совсем непохожий на женский. Почувствовать его гибкость, пока он трахает Кэрол в рот. Его силу. Тяжесть его тела по сравнению с телом Макса. Макс ведет ладонью по мокрой от пота спине Лапши. Он знает, что делает, но не думает об этом. Тыльной стороной ладони он касается тазовой косточки Лапши. Лапша перестает толкаться в рот Кэрол; потом начинает снова, но не так глубоко, словно насторожившись. Макс обхватывает пальцами его бедро. Прерывисто выдохнув, касается языком бугорка на шее. Лапша его не останавливает. Он не хочет этого, но и не останавливает Макса. Любого другого он бы остановил; убил бы его. Он позволяет такое только потому, что это делает Макс. Все еще держась за бедро Лапши, Макс проводит большим пальцем по выпуклости его задницы — сверху, где может дотянуться. Он так близок к тому, чтобы кончить. Лапша совсем перестает трахать Кэрол. Стоит на коленях — напряженный, как натянутая струна в пианино — не вынув свой член у нее изо рта. Макс видит, как сжимаются его ягодицы: Лапша понимает, к чему он ведет, да и трудно было бы не понять. В кои-то веки все его внимание сосредоточено на Максе. Он не оборачивается. Макс снова чуть касается ягодиц Лапши. Чувствует, как встают дыбом волоски на них и напрягаются мышцы. Он хочет обхватить Лапшу другой рукой за грудь и притянуть к себе. Подрочить ему, почувствовать, как Лапша толкается в его ладонь. Но он знает, что это слишком: Лапша не позволит ему настолько отстранить от происходящего Кэрол. Это Кэрол почувствует, как Лапша кончит — прямо ей на лицо. Боже, он сам хочет кончить на лицо Лапше. Он думает о том, как Лапша смотрел бы на него снизу вверх; о его белых ресницах, карих глазах, розовой коже вокруг губ. Думает: если бы Лапша позволил ему такое, что это значило бы? Он снова хватается за основание своего члена, согнувшись пополам и ловя ртом воздух. Лапша по-прежнему неподвижен. Кэрол кивает ему, и Максу хочется ее ударить. Хорошо это или плохо, но Лапша думает о нем. Он проводит большим пальцем по щели Лапши. Тот, рванувшись назад, сжимает рукой горло Макса. Макс улыбается и не пытается пошевелиться. Лапша не причинит ему вреда. — Не зарывайся, Макси. — Буду зарываться. — Не зарывайся, — повторяет Лапша, встряхнув его за шею. Он бросает Макса и возвращается к Кэрол: заводит ее костлявые руки за голову и сжимает запястья в одной ладони. Крепкие мускулы на его руках притягивают взгляд Макса. Макс еще раз проводит большим пальцем вниз по краю щели Лапши. Лапша снова дергается назад и хватает Макса за горло. «Я его поцелую», — думает Макс. Он чувствует, что теряет над собой контроль. Макс не целует Лапшу. Хорошо — если бы он это сделал, то не смог бы остановиться. Впрочем, он и без этого не может остановиться. — Я не позволял никому делать это со мной, пока был в тюрьме — никогда. Мне было семнадцать. Ты знаешь, каково это было, останавливать их? Макс не может отвести взгляд от его губ. На них помада Кэрол. В какой-то момент он закусил их, чтобы не шуметь: на порозовевшей коже вокруг остались следы. Это было после того, как что-то сделала Кэрол — или Макс? — Мне ты позволишь. Лапша проводит рукой по шее Макса. Это прикосновение более мягкое, но и более опасное — Лапше достаточно нанести один удар, чтобы сломать Максу шею. Очередное предупреждение. Но Лапша не возражает ему. Вместо этого он отворачивается. Кэрол начинает смеяться над представшим перед ней зрелищем, и Лапша отвешивает ей звонкую пощечину. Что бы он ни думал о Максе, он не позволит этой сучке думать так же. Макс не уверен, получил ли разрешение, но ему все равно. Лапша яростно трахает Кэрол — у нее порозовела щека от его удара — а Макс прикасается указательным пальцем к его дырке. Лапша снова напрягается, вцепляясь в запястья Кэрол до хруста костей, но не тянется к горлу Макса. Когда он опять толкается в Кэрол, его ягодицы сжимаются вокруг чужого пальца — не впуская внутрь, только касаясь. Макс не понимает, что чувствует, и недостаточно осознает происходящее, чтобы понять. Он просто наблюдает, как его палец между ягодицами Лапши то появляется, то пропадает из виду, пока тот входит в рот Кэрол. Макс знает, что сделает. Он наклоняется вперед, прижимаясь липкой от пота грудью к спине Лапши, и целует его в ухо. Одновременно с этим он напрягает палец, который после очередного движения Лапши проскальзывает внутрь, совсем немного. Лапша дергается. Макс кончает, даже не успев подумать, как это предотвратить. Его рука на основании члена лежит неподвижно. — Люблю тебя, — стонет Макс. Он говорит это второй раз за сегодня. Прижимается к шее Лапши лицом, почти таким же липким, как у Кэрол, касается открытым ртом его кожи. — Никто никогда не полюбит тебя так, как я. Лапша с ужасающим выражением лица вынимает член изо рта Кэрол. — Убирайся, — резко говорит он. Лицо Макса искажается гримасой. — Сейчас же. — Лапша пересекает комнату и швыряет Кэрол платье. — Одевайся и убирайся отсюда. Кэрол хлопает глазами, но она не настолько глупа, чтобы возражать Лапше. Когда она смотрит на Макса, ожидая защиты, он только вскидывает брови и растягивает губы в притворной улыбке. Это его дом, но все, что принадлежит ему, принадлежит и Лапше: если Лапша захочет выгнать женщину из его дома, Макс мешать не станет. Кэрол поджимает губы и неподвижно смотрит на потолок. Одевается она в полном молчании. Ни один из них не смотрит на нее; голый Лапша, положив руки на бедра, упирается взглядом в стену, а Макс наблюдает за ним. Тот обеими ладонями ерошит волосы, которые так и остаются торчать. Одевшись, Кэрол целует Макса в щеку — он не реагирует. Она машинально улыбается, целует Лапшу, лицо которого остается безразличным, и выходит. Как только дверь за ней закрывается, Лапша оборачивается с убийственным видом. — «Никто никогда не полюбит тебя так, как я»… думаешь, я не знаю? Иначе какого хрена я бы позволил тебе делать все это дерьмо? По-твоему, мне это нравится? — Я думал о тебе каждый день, пока ты был в тюрьме. Все, что я делал, я делал для тебя, Лапша. Ты думаешь, Дебора делала для тебя такое? Да она даже ни разу не вспомнила о тебе — была слишком занята, трахаясь с каким-нибудь никчемным продавцом… Удар Лапши отбрасывает Макса на комод. Ему рассекает уголком кожу на голове, и он шатается. Впервые Лапша оказывается выше ростом. — Тогда почему ты позволил мне? — спрашивает Макс, громко дыша. — Черта с два тебе это не нравится. Ты знаешь, что я делал. Ты знаешь, чего я хочу! Лапша снова поднимает руку, но колеблется. — Я только что сказал. Потому… что ты этого хочешь, — он выглядит так, будто его сейчас вырвет. — Да, хочу. — Лицо Макса уродливо кривится, а потом он рычит: — Я мог бы отсосать тебе гораздо лучше, чем Де… Лапша снова бьет его. Макс даже не может понять, зачем сказал это. Тяжело дыша, он опирается на комод и смотрит, как Лапша обхватывает голову обеими руками, будто петлей. — Я не хочу больше о ней слышать. Не от тебя. — Знаешь, я все время о тебе думаю, — Максу уже все равно. Он думает о своем отце — все давно шло к этой потере контроля над собой. — Твое тело… боже мой, что у тебя за тело, Лапша. — Ты хотел этого с самого детства, ведь так? — Лапша не поднимает взгляд. Его руки скрывают лицо. Макс даже не удосуживается ответить. Они оба знают, что так и есть. — Я не могу отступить после всего, что случилось. Лапша выглядит как человек, который сбился с пути. Он садится на край кровати и обхватывает голову руками. Его волосы стоят торчком, словно покрытые гелем. Член у него совсем вялый. — Сделай так, чтобы у меня снова встал, — говорит он, не глядя на Макса. Макс не двигается. — Потому что я собираюсь тебя трахнуть, — добавляет Лапша. — И не хочу возиться с этим сам. Макс подходит к кровати и садится рядом с Лапшой, прижимаясь к нему. Лапша вздрагивает. Макс проводит языком по его шее — Лапша смотрит прямо перед собой и никак не реагирует. Пытается притвориться, будто Макса здесь нет. Макс медленно, палец за пальцем, обхватывает рукой член Лапши и вдыхает через нос. «Боже», — шепчет он. Член в его руках такой мягкий. Он думал о члене Лапши каждый день с тех пор, как они познакомились. Хотел увидеть его, сравнить с собственным. Вечером после того, как украл у Лапши пьяницу и его часы, он шел домой и размышлял, старше него Лапша или младше, и есть ли между ними что-нибудь общее. Лапша был ниже Макса, но более коренастый. Целовался ли он уже с девочкой? Занимался ли сексом? Лапша опускает взгляд на член Макса. — Ты уже кончил, да? — в его голосе звучит отвращение. — Да. — Просто засунув в меня палец. — Да. Лапша, встав с кровати, отходит от Макса. Макс хватается за него, и Лапша отвешивает ему тяжелую пощечину, как сделал с Кэрол. Они сцепились: Макс не отпускает Лапшу. Он не позволит ему уйти после всего этого. — Ты больной на голову. Ты же и сам знаешь, правда? — говорит Лапша. — Я не позволю тебе уйти от меня, — Макс до боли сжимает запястья Лапши. Собственный голос даже ему самому кажется бешеным. — Это вообще не главное, о чем тебе стоит беспокоиться. — Лапша снова садится на кровать. Похоже, что его тошнит. — Я дотронусь до тебя, — говорит ему Макс. Лапша не отвечает и никак не реагирует. Прижавшись к Лапше, Макс снова берет его член в руку. Целует шею Лапши в том месте, где линия роста волос переходит в мягкую кожу за ухом. Зарывается носом в его торчащие волосы и целует макушку. Лапша сидит совершенно неподвижно, с пустыми глазами, как будто все это происходит не с ним. У него до сих пор не встал. Макс нежно прикусывает мочку уха Лапши. Тот дергает ногой. Это первый признак того, что он вообще заметил прикосновения Макса. — Вот здесь, — бормочет Лапша. Он плюет на ладонь и обхватывает ею свой член. Их пальцы переплетаются. Он вздыхает, немного откидываясь назад. — Да. Лапша не открывает глаз, пока Макс целует его плечи и грудь, пока они вместе дрочат ему. Его приходится возбуждать добрых десять минут. Макс знает, о ком он думает. Но у него наконец встает. А потом, все еще с закрытыми глазами, он вздыхает и слегка прижимается к Максу. Расслабившись, утыкается в его плечо. — Ты прекрасен, — говорит Макс, прижимаясь губами к его бицепсу. Он снова возбудился, как только коснулся члена Лапши. — Никогда не хотел никого другого. Только тебя, с тех самых пор, как мы познакомились. Лапша коротко касается затылка Макса. Пропускает прядь его волос между пальцами и снова кладет ладонь на кровать. — Можешь думать о ней, — продолжает Макс. — Но ты знаешь, что это я. Лапша прочищает горло. — Да, знаю, — он впервые открывает глаза, но отводит взгляд от Макса. — У тебя что-то есть? Макс качает головой. — Принеси что-нибудь, — велит ему Лапша. — Вазелин или что-то в этом роде. Максу требуется минута, чтобы отстраниться от тела Лапши. Когда он возвращается, Лапша спрашивает: — Ты знаешь, как этим пользоваться? — Да. — Кто бы сомневался. — Я голодаю пятнадцать лет. Ты ждешь, что я еще и монахом буду? — вскидывает подбородок Макс. — Твое горло, когда ты без галстука. Твоя рука у меня на спине или на плечах. Мы оба знали, Лапша; ты тоже знал, задолго до сегодняшнего дня. И продолжал класть руку мне на спину. — Ты когда-нибудь делал это раньше? — спрашивает Лапша, не обращая внимания на его слова. — Нет. Никогда. — Никаких мальчиков по вызову? — наклоняет голову Лапша. — Я же сказал, что хочу только тебя. Лапша смотрит на него. — Да, — говорит он наконец. — Подготовься сам, я не буду этим заниматься. Макс встает на колени и опускает руку. Двигает ею, быстро и небрежно: эта часть его не волнует. Он уже делал это раньше и сможет сделать еще раз, когда Лапша уйдет. Лапша, не глядя на него, лениво поглаживает свой член. Покончив с приготовлениями, Макс встает и подходит к Лапше, который все так же сидит на краю кровати. Он не спрашивает, уверен ли Лапша, не спрашивает, чего именно ему хочется. Просто садится верхом, расставив колени по обе стороны от бедер Лапши, и до синяков впивается в его плечи. Запускает пальцы ему в волосы, сжимает их. Макс не хочет, чтобы Лапша мог отвести взгляд; их лица так близко друг к другу. Однако Лапша не смотрит на него. Его отрешенный взгляд направлен куда-то вдаль. Сам не замечая, он прижимает свой член к дырке Макса. — Она бы никогда не сделала этого для тебя, — шепчет Макс и опускается. Руки Лапши взлетают к бедрам Макса и впиваются в них ногтями. «Блядь». Он сразу же толкается внутрь, всего один раз и очень сильно, в инстинктивном стремлении к удовольствию. Медленно разжимает пальцы, тряся руками, чтобы разогнуть их. Прерывисто выдохнув, он прижимается лбом к ключице Макса. — Блядь, — снова шепчет он. — Забыл, как это приятно. — Это так приятно только со мной. Ни с кем другим, Лапша. Здесь только мы. Лапша не отвечает. Он начинает без предупреждения вбиваться в тело Макса, безжалостно насаживая его на свой член. Тяжело дышит Максу в ключицу, но Макс хватает его за подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза. Снизу вверх, как ему и положено. — Смотри на меня, — шипит Макс. Он не убирает руку с подбородка Лапши. Собственническим жестом проводит другой рукой по его спине. Касается мускулистых предплечий. Проходится по его широкой, неизящной талии, таким же неизящным соскам, ключицам, в которых все же есть немного изящества. Макс неотрывно смотрит на Лапшу: на его со злостью сжатые челюсти, плотно сомкнутые губы, которые мечтает ощутить на своей коже, крупный нос, ресницы. У Макса еще ни разу не было возможности смотреть на Лапшу так долго. Он прекрасен до тошноты. Макс лижет складку в середине кадыка Лапши. Он чувствует дрожь внутри, приближение еще одного оргазма. Ситуация совершенно вышла из-под его контроля. Лапша внутри него. Его руки на бедрах Макса, член — у него в заднице, взгляд прикован к нему. Макс шипит, как кролик, попавший в ловушку. Это похоже на ту ночь, когда он впервые сорвал крупный куш, а Лапша все еще был в тюрьме. Он пришел домой в бархатной темноте и разложил грязные деньги на простынях. А потом уткнулся в мятые купюры и дрочил, притворяясь, что Лапша с ним, пока не кончил прямо на лицо Александра Гамильтона. Он бы хотел Лапшу, даже если бы тот был мертв. Теперь уже ничто не пугает его. Он два раза трется о живот Лапши, извиваясь от его тепла, и кончает. Лапша вздрагивает, когда Макс изливается ему на живот. — Не останавливайся, — говорит Макс и тянет руки, чтобы обхватить Лапшу за шею. — По-твоему, я мог бы сейчас остановиться? После всего дерьма, через которое ты заставил меня пройти — я выну из тебя и уйду? Макс смеется и запускает руки в волосы Лапши. — Твой член чертовски прекрасен, — шипит он. — Так и знал, что ты заговоришь как шлюха, как только кто-нибудь хорошенько тебя трахнет, — хмыкает Лапша. — Не могу спать с женщинами, если не думаю о тебе. Делаю для тебя все. Лапша только закрывает глаза в ответ. — Не хочешь об этом слышать? — Макс дает Лапше пощечину, чтобы заставить его открыть глаза. — Послушаешь. И продолжает: — Я думал о тебе каждый день, пока ты был в тюрьме. Я дрочил на тебя, и скучал по тебе как сумасшедший, и кричал по ночам, потому что не мог этого вынести, и заботился о твоей семье, и делал все ради тебя, и думал о твоих глазах и твоей заднице, и мог представить тебя только шестнадцатилетним. А потом я увидел, как ты выходишь из той двери — самый отвратительно красивый человек, которого я видел. Я до сих пор делаю все ради тебя, и все — Простак, Косой, Мо — все они, блядь, об этом знают. И ты тоже. Тебе это пиздец как хорошо известно. Они бы не удивились, если бы узнали, что мы сейчас делаем, и это ты, блядь, тоже знаешь! Макс видел, как Лапша трахает трех разных женщин. Он уже четыре раза присутствовал при этом, наблюдал краем глаза за неистовством Лапши и притворялся невозмутимым. В мозгу Макса с шестнадцати лет запечатлелось глубокое дыхание Лапши перед оргазмом, его неподвижный взгляд, то, как он горбит спину, когда изгибается от удовольствия. — Де… — рот Лапши кривится, и он больше ничего не может выговорить, только дышит. Злоба пронзает Макса с пугающей молниеносностью, но ему все равно. Несмотря на всю жестокость Лапши, они оба знают, что по-настоящему опасен Макс. Он заполучит Лапшу, даже если это их погубит. — Я убью за тебя, — рычит Макс. — Я умру за тебя. Убью тебя сам, чтобы удержать. Никогда не позволю тебе уйти. Никто не полюбит тебя, как я. Лапша кончает. Он резко входит в Макса и делает несколько неровных последних толчков. Его глаза остекленели, однако Макс не дает себе труда задуматься, признак это удовольствия или отчужденности. Это перестает иметь значение, когда он слышит стон, который издает Лапша в момент оргазма. Господи, Лапша кончает в него. Лапша начинает двигаться, и Макс хватает его за предплечье. Тот поднимает глаза и видит напряженное выражение лица Макса. — Когда-нибудь мне придется его вынуть. — Не сейчас. Пожалуйста, Лапша, — добавляет Макс. Лапша кивает. Они сидят так, ладони Лапши лежат на кровати, а Макс, уткнувшись в его плечо, водит руками по его спине. Руки липнут к мокрой от пота шее Лапши. Закрыв глаза, Макс целует ключицу Лапши и трется о его плечо щекой. — Боже, — бормочет он, не осознавая, что произносит это вслух. Прижимается к шее Лапши губами и обнимает его. Опьяненный, он слегка приподнимает голову, чтобы еще раз нежно укусить Лапшу за ухо. — Такое мне нравится, — неохотно признает Лапша. — А что еще тебе нравится? — Женщины, — говорит Лапша и встает, отталкивая от себя Макса. Достаточно сильно, хотя и не слишком. Его мягкий член с влажным звуком выскальзывает наружу. Бедра Макса липкие от наполовину высохшего пота. Лапша берет рубашку и начинает вытираться; потом направляется в ванную и не показывается оттуда несколько минут. Он возвращается одетым в халат Макса и протягивает ему мокрое полотенце, так, будто в этом нет ничего особенного. Пока Макс приводит себя в порядок, Лапша опускается в одно из кресел и достает сигарету. Закончив, Макс подходит к нему и садится, голый, в соседнее кресло. Лапша не предлагает ему сигарету, поэтому он встает, находит штаны и достает собственную пачку. Когда Лапша докуривает, он вынимает сигарету изо рта Макса и тушит обе. Сглатывает. Морщится. Затем наклоняется и прижимается губами к губам Макса. Макс запускает пальцы в волосы Лапши прежде, чем осознает это движение. Он просовывает язык Лапше в рот, но тот с силой отталкивает его. Не обращая внимания, Макс прижимается к нему снова, и Лапша дает ему такую пощечину, что звук отдается эхом. — Я же сказал, — говорит Лапша. — Потому, что ты этого хочешь. А мне это не так уж дорого обходится. Куда бы ты ни отправился, я последую за тобой, ты ведь знаешь. Но этого я не хочу, Макси. Так что не зарывайся. — Я люблю тебя, — снова говорит Макс. Лапша морщится. — Как ты любишь Дебору, — добавляет Макс. — Но больше, потому что я знаю тебя. Больше, чем ты способен полюбить ее, потому что мы были вместе всю жизнь. Даже когда ты был в тюрьме, ведь я делал все ради тебя. Не по-братски. — Я знаю, — Лапша косо смотрит на Макса. — Большинство парней убили бы тебя за такое. Не зарывайся. Он сглатывает. — Никто не должен заметить. Даже Косой и Простак. И если Дебора когда-нибудь скажет «да», это закончится. Все это. Без вопросов. Держи Кэрол рядом и плати ей, чтобы она держала свой жирный рот закрытым. Трахай ее или нет, мне все равно. Я буду. Тебе тоже стоило бы попробовать; тебе стоило бы делать с ней все, что захочется, раз уж ты платишь. Чего бы тебе ни хотелось, я не позволю делать это со мной. — Мне хотелось бы трахнуть тебя. — Попробуй, и я сломаю тебе шею, — говорит ему Лапша непринужденно. Он достает еще одну сигарету. — Ты мне позволишь. Лапша долго смотрит на него. Макс еще никогда не видел его таким печальным, даже после ареста. — Да, — говорит он наконец. — Наверное, так и произойдет.