Из чести рождается железо

      Адонис открыл глаза. Железный Воин к своему удивлению понял, что всё ещё жив. Он лежал в очень светлом помещении на примитивной, видимо сделанной на скорую руку, большой больничной койке, такой вывод он сделал потому, что его ноги ни во что не упирались, а космодесантник разумно предполагал, что местные не делают койки с настолько огромным запасом по габаритам. Положив голову на матрас, рядом с правой ладонью Адониса, сидя на коленях, спала Тимо, тихонько посапывая. Космодесантник приподнялся на локтях и поднял край одеяла, на его торсе появились новые шрамы, оставленные хирургическими швами, в нём очень тщательно покопались, впрочем, иного и быть не могло, после такого понесённого ущерба. Тело ощущалось иначе. Оно чувствовалось легче, да и по габаритам он стал больше. Сама его анатомия изменилась, но Железный Воин не чувствовал в себе ничего инородного, наоборот, казалось, что появилось то, чего не хватало ранее.       Смертная медленно открыла глаза и посмотрела в лицо астартес. На её лице проявилось изумление. Адонис почувствовал что-то странное и совершенно незнакомое.       — Что-то не так? — спокойно, не выдавая собственного беспокойства, спросил он её.       — Ваши глаза, — заговорила девушка. — Они изменились.       — И как же? — спросил астартес, проведя огромной ладонью по векам.       — Они раньше были подобны серебру, теперь, они голубые, как лёд, — ответила Тимо.       Адонис усмехнулся, догадываясь, в кого они у него, и спросил:       — А где Альмит?       — В лаборатории, — ответила девушка, — он распорядился, чтобы ему доложили, когда Вы проснётесь.       Он сел. Ему хотелось спросить её об итогах, очевидно выигранной войны, но почти сразу же Железный Воин передумал, посчитав, что она не сможет ему донести информацию, даже если бы у неё был к ней полный доступ, поэтому космодесантник задал следующий, казалось бы, отвлечённый вопрос:       — Твой брат жив?       — Да, — на её лице появилась слабая улыбка, — он получил в бою тяжёлые ранения, но уже восстановился, даже аугментации не потребовались.       — Это хорошо, — её ответ Железный Воин видел индикатором того, что потери низкие, ибо прекрасно знал, что Николас Эйониос должен был встречать противника в первых рядах.       — Спасибо Вам, — вдруг сказала девушка.       — За что? — не понял он.       — Мне рассказали, что Вы отвлекли на себя половину космодесанта, — рассказала она, — и если бы не Вы, то СПО не смогли бы продвинуть линию фронта вперёд, и к брату не смогли бы попасть медики.       — Понятно, — астартес кивнул. — Потери среди гражданских есть?       Смертная покачала головой, и Адонис осмелился предположить, что города, кроме пустой столицы, не подверглись ударам.       — Что ж, — космодесантник посмотрел в окно, — исход сильно лучше прогнозированного мной.       — Наверно, — не зная, что сказать, произнесла девушка.       — Где контейнер, который я отдал тебе? — он спрашивал это больше для галочки, чем ради какого-то ответа, ибо судьба как минимум одной двадцатой всего генного материала была очевидно, она пошла на органы, которые теперь находились внутри Адониса.       — Господин Альмит обратился ко мне, и сказал, что с помощью этой штуки Вас можно спасти, — рассказала Тимо.       — И ты ему отдала контейнер? — задал риторический вопрос астартес.       — Да, — виновато призналась смертная.       — Ты сделала всё правильно, — успокоил её Железный Воин и, взяв недолгую паузу на раздумия, добавил, — Спасибо.       Она улыбнулась.       — Я скажу охране, что Вы проснулись, — в её голосе слышалась радость.       Она с трудом встала, но чуть не упала из-за того, что ноги её затекли за время сна. Девушка, в паническом поиске опоры, схватилось за первое, что попалось под руку, чем оказалось могучее плечо Железного Воина. Когда кровь вновь начала циркулировать как надо, Тимо отпрянула от него.       — Простите, — тихо пробубнила смертная и убежала, оставив космодесантника в лёгкой растерянности.                            Через два часа в палату, пригибаясь, вошёл Альмит, а вслед за ним, проскользнула Тимо.       — Как самочувствие? — поинтересовался апотекарий.       — Лучше, чем было, — честно ответил Адонис.       — Твои прогеноидные железы были безвозвратно утеряны, поэтому мне пришлось выращивать новые органы для тебя на основе запасов. Теперь ты примарис.       — Я уже догадался.       — У тебя много дел, сын Пертурабо, — заявил Альмит. — Генеральный штаб подготовил для тебя отчёт по итогам войны, а я составил список кандидатов на становление астартес.       — Хорошо.       — Простите, что вмешиваюсь, но Вас ещё ждут на нескольких официальных церемониях, — подала голос смертная.       — Церемониях? — переспросил её Железный Воин.       — Открытие памятника и ещё что-то... — пояснила девушка.       — Понятно. И когда начало?       — Я дал прогноз, что ты проснёшься сегодня утром, поэтому они поставили дату на сегодня, — ответил вместо неё Альмит.       — Ты настолько был уверен в этом? — усмехнулся Адонис.       — Да.       — Ваша одежда в прикроватной тумбочке лежит, — рассказала Тимо, показав на элемент мебели сбоку от койки.       Железный Воин открыл дверцу, увидел хитон, лежащий на верхней полке, и сандалии на второй.       — Вижу.       — Я подожду Вас снаружи, — обронила смертная, выходя в коридор.       Адонис взял хитон и пока надевал его, спросил:       — Сколько прошло времени?       — Полтора месяца, — поведал Альмит.       — Дольше спал, чем воевал, — проворчал Железный Воин надевая сандалии.                            Выйдя из больницы, они погрузились в крытый брезентом кузов грузовика. Тимо сидела на лавочке, вдоль борта, а астартес устроились на полу. Через час они уже были на месте. Они оказались в центре городской площади рядом со статуей накрытой тканью в чёрно-жёлтую полоску, за которой силуэт почти не проглядывался, лишь общие габариты. Она была метров двенадцать в высоту, а площадь постамента пять квадратным метров, перед которым стояла трибуна. У неё стояли уже знакомые Адонису люди, среди них был генерал-полковник Полемистис, планетарный староста Цанос, председатель Енеидорос и многие другие. Присутствовала в полном составе семья Эйониос, отец семейства выглядел хорошо, так сразу и не скажешь, что он побывал в руках у Друкхари. Приехали репортёры из местных СМИ, пришли местные жители и беженцы из разорённой столицы.              Как вы все помните, вопрос о памятнике был поднят ещё перед случившимся, — начал староста. — Изначально мы планировали посвятить его конкретно господину Адонису, — он почтительно кивнул присутствующему на мероприятии космодесантнику, — да и должен он был быть менее помпезным, думали, что три-четыре метра в высоту будет достаточно. Но трагедия, случившаяся потом, заставила нас пересмотреть это решение, — Цанос на секунду посмотрел через плечо на возвышающийся над ним силуэт и вновь посмотрел на аудиторию, в объективы камер. — Мы решили, что этот памятник станет напоминанием о героях, сражавшихся за наше выживание, за нашу независимость и за наше будущее.       Два солдата стянули ткань с памятника. На постаменте стоял терминатор в доспехе "Индомитус" со снятым шлемом, в котором Адонис легко узнал себя. Прямо за ним пехотное отделение. В руках космодесантника знамя четвёртого легиона, с которого свисали симметрично два свитка, достигнув основания постамента они резко загибались назад, отклонялись в стороны, чтобы затем загнуться вниз и так они волной обходили весь постамент, соединяясь в конце. На поверхности единого свитка были выбиты полные имена. Тысячи имён погибших в короткой войне за независимость.       Цанос посмотрел на Адониса и спросил:       — Хотите ли Вы что-нибудь сказать?       Железный Воин задумался и вскоре решился:       — Да.       Староста уступил космодесантнику трибуну, которая воину едва до пояса доставала. Сын Пертурабо окинул взглядом присутствующих. Люди смотрели на него. На их лицах не было страха, но виделось любопытство, восхищение, благодарность. И впервые за многие тысячелетия после Великого Крестового Похода, Адонис чувствовал, что кровь свою он проливал не зря. Он не был оратором, но всё же ему было что сказать.       — Галактика пылает. И сражение за Канонас не конец, а только начало. Империум далеко не главная угроза, существуют и многие другие силы, способные погубить нас. То, что я увидел здесь, подобно лучу света в кромешной тьме. Ваш мир подобен одинокой искре, и если Вы не хотите, чтобы она погасла, вы должны разжечь из неё пожар. Империум чудовищен и неэффективен, а потому должен быть заменён, и мне кажется, что вы способны построить достойную альтернативу, — заявил Железный Воин. — И я хочу помочь. Я создан для сражений, и потому буду железным тараном, уничтожающим преграды перед вами. Я заставлю примарха увидеть то, что увидел сам. Заставлю его вспомнить величие человечества. Я верю, что, узрев истину, он с радостью поможет вам, — Адонис сделал глубокий вдох. — Из железа рождается сила. Из силы рождается воля. Из воли рождается вера. Из веры рождается честь. Из чести рождается железо. Такова Нерушимая Литания. И да будет так во веки веков.