И гаснет свет

Первый звоночек ловит Хенджин. Третьего октября он просыпается от настойчиво падающих на телефон уведомлений. В общем чате с друзьями солнышко Ликс и чудовище Джисон горячо спорят, достаточно ли красочно стало в Нью-Йорке для марафона «Сумерек» и у кого же их лучше всего смотреть. Джинни вообще-то неверующий, но тем утром готов был креститься и читать молитвы, лишь бы этим двум мелким бестиям не пришло в голову, что их с Бином чудесная квартирка идеально подходит для собрания восьми неуравновешенных молодых идиотов. Тогда обошлось, конечно, Джисон решил, что мрачный Бруклин, где в краснокирпичном доме снимает тесную квартиру Минхо, по вайбам подходит лучше, чем новенькая квартирка Джинни и Бина в Квинсе. Второй звоночек ловит Сынмин. Десятого октября он застает Ликси и Джи обнимающими Чонина с двух сторон, пока на экране идет марафон фильмов «Кошмар перед Рождеством», «Труп невесты» и «Коралина в Стране Кошмаров». Йенни мягко улыбается Сынмину, когда тот входит в дом, и глазами просит прощения. Мин прекрасно знает, что никто из них не способен противостоять обаянию этой парочки. Феликс и Джисон и по отдельности вызывали желание отдать им все сладости, деньги и сердца, а в дуэтном варианте на них вполне можно было незаметно для самого себя переписать имущество. Сынмин прячется на кухне и пишет Джинни, что ситуация обостряется. Еще несколько дней и настанет время «большого разговора»: какие костюмы в этом году надевать на хэллоуинское шествие, у кого собираться смотреть ужастики до утра и как украшать дом. Минни коротко интересуется, не изменились ли их планы относительно праздника в этом году, и получает от Джинни твердое «все в силе». Третий звоночек ловит Минхо, когда получает сообщения сначала от Ликса, потом от Джисона, которые буквально умоляют им помочь собрать всех на бранч в это воскресенье. Малыши никак не могут определиться с рестораном, расписанием и меню, но очень стараются, хотя помощь им определенно нужна. Минхо отлично знает, что бранчи они все действительно любят, но в октябре, да еще и за две с половиной недели до Хэллоуина, они означают только одно: обсуждение праздника и выбор костюмов. Минхо тяжело вздыхает, отвечает на все вопросы и помогает забронировать столик в «Эстелла» на Хьюстон-стрит. — Как мы им это скажем? — плаксиво спрашивает Джинни в воскресенье, кладя голову на плечо Бину и дрыгая своими длинными ногами под столом, из-за чего морщится Сынмин, которому прилетело по лодыжке. — Нормально скажем, — Минхо фыркает и откидывается на спинку стула, пытаясь выбрать между бараньими ребрышками и стейком. — Как думаете, еще не слишком рано для вина? — спрашивает он у всех собравшихся. — Мне определенно понадобится негрони, чтобы расстроить моих малышей, — Джинни снова куксит забавную мордашку и плачется. — Джинни, ты — королева драмы, — Сынмин закатывает глаза, — расслабься, уверен, что ничего страшного не случится. Йенни на это едва не давится водой, Бин морщится, а Крис, который, судя по всему, снова поспал от силы часа три, просто закрывает глаза. Они все очень любят Сынмина, что сказать, они все в принципе очень сильно привязаны друг к другу со студенческих лет. Именно поэтому они знают о «проклятии» Сынмина. Каждый раз, когда он был уверен, что ничего страшного не случится, случалось все что угодно, но только не его обещанное «ничего». — Ох, детка, лучше бы ты этого не говорил, — Йенни утешающе поглаживает любимого парня по плечику и возвращается к меню. — Да ладно вам, они уже не дети, им уже можно алкоголь, они уже ездили в Лас-Вегас и прокутили там несколько тысяч долларов. Не думаю, что наш отказ сильно их заденет. — Помолчи, — цедит сквозь сжатые зубы Минхо, стреляя злым взглядом в Сынмина, а затем переводит его на дверь, в которую влетают запыхавшиеся опоздавшие. — Вам ехать полчаса, мы же специально выбирали к вам поближе, — щурится на застывших с широкими улыбками друзей, — так какого черта именно вы умудрились опоздать? — Приветик, — Ликс тянется ладошками к Минхо и убирает с его лба светло-русую челку, — не хмурься, Хо, морщинки будут. — Я проспал, — гордо возвещает Джи и плюхается на место между Минхо и Йенни, — а потом мы никак не могли поймать такси и в итоге опоздали. Прости? — он мягко улыбается Хо и поправляет очки в тонкой оправе, из-под которых выглядывают хитрые глаза. — Давайте заказывать потихоньку, пока Джи и Ликс определяются с выбором, — Крис помогает Феликсу снять пальто и утягивает на стул рядом с собой, одновременно показывая официанту готовность их столика делать заказ. — Ты такой уставший, Крис, — Ликс улыбается так, словно у него не улыбка, а пуховое одеяло, окутывает этой мягкостью с ног до головы, и Кристофер чувствует, как у него на сердце теплеет. Он вдруг вспоминает, зачем они собрались, и в груди неожиданно тонко колет. — Много работы, — Крис смущенно улыбается и прячет глаза в меню. — Добрый день, меня зовут Райан, я ваш официант на сегодня. Я могу порекомендовать вам блюда по вашему вкусу, если вам понадобится помощь, а также рассказать о нашей винной карте. Если у вас есть аллергические реакции на какие-то продукты, пожалуйста, скажите мне заранее. — Все-таки я буду бараньи ребрышки, — Минхо определяется, — и салат из эндивия, пожалуйста. — Вино? — официант приветливо улыбается. — Определенно, «Сантеней», — Хо откладывает меню и довольно откидывается на стуле, складывая руки на плоском животе. — Прекрасный выбор, — Райан переходит дальше вокруг стола, чтобы собрать заказы. Йенни выбирает устрицы и буррату с салатом, Сынмин — аррос негре с кальмарами, оба заказывают белое вино, а Джинни и Бин берут по стейку и оливки на двоих. Джин все-таки заказывает негрони и уже предвкушает, как закажет второй. Крис решает попробовать местную свинину и просит минеральную воду, потому что, как обычно, не пьет. Джи и Ликс почти не глядя заказывают клецки с рикоттой и скумбрию, а потом поддаются на уговоры официанта на салат из эндивия и белое вино. На аперитив все, кроме Криса, выбирают мартини, не сговариваясь. Когда с заказом покончено и остается только ждать и пить первые принесенные напитки, Джи и Ликс хитро переглядываются. — Итак, Хэллоуин через две с половиной недели, — тянет Джи, довольно оглядывая друзей, — пора определяться с костюмами. — Да, — Феликс почти подпрыгивает на стуле от предвкушения, — а еще я составил список ужастиков на этот год и все они жутко страшные! Джинни переглядывается с Сынмином и всем своим видом показывает, что первым говорить не будет, прячась за бокалом с мартини. Бин вообще пытается сделаться незаметным, хотя с его мощной накачанной фигурой это действие заранее обречено на провал. Минхо неотрывно смотрит на Криса, потому что тот выглядит так, словно прямо сейчас готов раскаяться и полностью поддаться на любую безумную идею этих двух детей. Ситуацию спасает Йенни, который неожиданно довольно твердо говорит: — В этом году у нас другие планы, — он отпивает свой мартини и пожимает плечами, — я еще несколько месяцев назад забронировал места в загородном отеле на праздники. Там будет что-то вроде страшной секси-вечеринки, мы с Минни планируем устроить жаркую ночь. Ликс меняется в лице и смотрит нечитаемым взглядом на Йенни. — Несколько месяцев? — спрашивает Джи и облизывает губы. — Да, — Мин подключается к своему парню, — мы уже ездили в этот отель, помнишь, мы рассказывали? — он поворачивается к Минхо. — Да-да, — Хо закатывает глаза, — слишком подробно рассказывали. Надеюсь, что в этом году ты ограничишься рассказом об ужине. — Святоша, — фыркает Йенни. — Мы с Джинни, кстати, тоже планируем выбраться из города на несколько дней, — негромко бросает Бин и ловит на себе сразу два оскорбленных до глубины души взгляда. — Родители улетают погреться на какие-то очередные острова, а значит дом в Хэмптонсе будет свободен пару недель, — Джинни манерно поправляет свою рубашку с широкими рукавами и выуживает из мартини оливку. — Было бы просто преступлением оставаться в городе. Там сейчас так красиво, хочу порисовать с натуры, — он улыбается, хотя во взгляде та еще паника. — Крис? — Ликс поворачивается к другу, пока Джи пожирает глазами Минхо, умоляюще складывая руки. — На самом деле, — Кристофер слегка откашливается и отпивает воды из своего высокого стакана, — мы с Минхо знали о планах ребят, так что… Мы же уже давно не в колледже, Ликси, я ужасно устал, планирую просто поработать, а потом завалиться спать. — Тоже бы не отказался от спокойного вечера, пока все заняты этой ерундой, — Минхо допивает мартини и отставляет свой бокал. — Это же просто детский праздник, почему вы так к нему привязаны? — спрашивает он с улыбкой. Джисон переглядывается с Феликсом. Они оба выглядят потрясенными и расстроенными. Феликс отвлеченно смотрит на то, как официант начинает расставлять принесенные блюда, и первым делом тянется к бокалу с вином.

Пять лет назад

Когда Феликс Ли в свои восемнадцать лет переезжал из Австралии в США, он и подумать не мог, что между этими странами так много различий. Все они в основном мелкие, но до глубины души возмущающие! Первое возмущение вызвало ожидание в целых полгода начала учебы в Нью-Йорке, потому что здесь год начинается в августе, а не январе, как он привык дома. Он с удовольствием оставил позади слегка прохладный зимний Сидней и окунулся прямо в тридцатиградусный, залитый солнцем бетонный Нью-Йорк с восторгом впервые вырвавшегося куда-то подростка. Ликс уже предвкушал, как пройдется по Манхэттену со стаканчиком замороженной колы, но вот беда: в местном Макдональдсе никакой замороженной колы не наблюдалось. И это было второе, что его так сильно поразило в Нью-Йорке. Третьим ударом стало то, что американцы практически не прятались от солнца. Даже в самые жаркие дни, когда по телевизору в новостях распространяли предупреждения, американцы максимум надевали кепки и солнечные очки. Никаких шляп, никакого солнцезащитного крема. Они легко надевали майки и шорты, позволяя телам загорать как им вздумается. Шляпки не надевали даже на детей младшей школы, которые в своей форме скаутов стайками бегали от одного магазинчика к другому под палящими лучами. Самым главным потрясением для Феликса стал урок по истории танца, когда он, сидя на одной из первых пар, повернулся к своему соседу и спросил, нет ли у того резинки. Громкий хохот аудитории заставил его поморщиться и немного съежиться, а слегка покрасневшее лицо парня, которого, как он потом узнал, звали Дереком, говорило ему, что он сказал что-то не то. Вечером в своей комнате в общежитии у Вашингтон-сквер Феликс спросил своего соседа Саймона о том, почему все так смеялись, и узнал, что в США резинкой называют не ластик, а презерватив. Что ж, жгучий стыд — новое чувство, с которым Ликс столкнулся в Нью-Йорке. Впрочем, он столкнулся с ним еще не раз в будущем, особенно когда с ним заговорил на корейском кто-то из студентов по обмену. Этнический кореец Феликс, который никогда в жизни не знал корейского и даже ни разу не был в Корее, застыл посреди коридора университета и не мог вымолвить ни одного слова даже на родном английском. Первым по-настоящему хорошим событием оказалось знакомство со старшекурсником, который стал для него другом. Минхо Ли был на третьем курсе и стал куратором первокурсников по современному танцу, как лучший студент своего потока. Все звали его Лино. Феликс был искренне поражен тем, как Лино выглядел, как двигался, как смеялся и как красиво жмурил свои раскосые глаза. — Привет, — Минхо подсел к Ликсу после окончания занятий, пока тот искал в бездонном рюкзаке вечно исчезающий пропуск студента. — О, — Феликс расплылся в солнечной улыбке, — привет! — Феликс, да? — спросил Лино, разглядывая мальчишку с веснушками, который улыбался, как святой, танцевал, как дьявол, и выглядел, как божество. — Ага, — Ликс кивнул, — а ты Лино? — Ага, — Минхо рассмеялся мурлыкающим смехом, — будем знакомы. Лино оказался немного резким, но добрым парнем из Чикаго. Его родители эмигрировали в США еще до его рождения, но не отказались от идеи назвать сына корейским именем. Дедушки и бабушки, тетки, дяди и другие многочисленные родственники, которые регулярно собирались в их большом доме на праздники, постоянно твердили о том, как важно помнить об идентичности, корнях и происхождении. Минхо никогда не спорил, но всегда представлялся как Лино. Впрочем, друзья имели преимущества и могли звать его Хо. Феликс удостоился такой чести спустя полчаса знакомства. Всего неделю спустя Ликс не представлял своей жизни без Хо. Он узнал, что тот работает в театре в танцевальной массовке, кормит бездомных котов, таская в рюкзаке несколько пакетиков с кормом, скучает по двум своим котам, которые остались дома, и постоянно звонит семье по видеозвонку, чтобы посмотреть на них. Хо помог Феликсу найти первую работу в Нью-Йорке и постоянно провожал в темное время, внимательно слушал все переживания и был просто самым потрясающим человеком на свете, по мнению Ликса. К октябрю Феликс вполне свыкся с местным ритмом жизни, перестал путаться в общественном транспорте, обустроил свою часть комнаты в общежитии, отредактировал расписание, не без помощи Минхо, и почти перестал удивляться местным привычкам. — Нет, серьезно, — Феликс смотрит на Хо широко распахнутыми глазами, реснички подрагивают, а нос дергается, как у котенка, — почему все греют воду в микроволновке? — Не знаю, всегда так делали, — Минхо пожимает плечами и улыбается. — Это так странно, — выдыхает Ликс, — в смысле, есть же электрические чайники! — Кофемашина и так греет воду, когда делает кофе, — Хо усмехается, — а для чая проще вскипятить воду на плите или в микроволновке. — Я никогда не пойму, — Феликс падает лбом на стол. — Ты привыкнешь, — Минхо треплет розово-русые волосы друга, — кстати, меня пригласили на классную вечеринку на Хэллоуин, ее устраивают ребята с кафедры музыкальных технологий. Пойдешь со мной? — Мне правда можно? — Феликс даже подпрыгивает от такой новости. — Конечно, — Хо улыбается, — какой костюм хочешь? Можем попросить моего друга с театрального помочь с гримом и шмотками. — Вау! Кем ты будешь? — Черным котом, — Минхо нагло ухмыляется и впрямь как настоящий кошак, — Салемом из «Сабрины», хотя это уж точно придется объяснять. — Классно! — Феликс загорается какой-то идеей. — Как относишься к парным нарядам? — Хочешь нарядиться Сабриной? — с усмешкой спрашивает Хо. — Ага! Тогда и твой костюм объяснять не придется. Мне нужен светлый парик, черные брюки, кофта с длинными рукавами и шнуровкой, а еще ведьминская шляпа! — У театра было много средневековых постановок, — Минхо поднимается, — пойдем поищем тебе кофту со шнуровкой. Феликс выглядит как лучшая версия Сабрины всех времен и народов, когда входит в общежитие старшекурсников на Юнион-сквер вместе с Хо, у которого недовольно-саркастическое выражение лица и черные кошачьи ушки сочетаются как само собой разумеющееся. — Хо, сюда! — окликает Минхо какой-то парень в одном из темных углов с диванчиками. Вокруг куча тыкв с безопасными свечами, искусственная паутина налеплена клоками, тут и там мелькают традиционные красные стаканчики и пластиковые пауки. — Пошли, — Минхо тянет Феликса за руку, чтобы не потерялся, — познакомлю тебя с нашей маленькой Кореей в Нью-Йорке. Парень, который окликнул Хо, оказался художником Джином, его викторианский наряд шел ему невероятно, а яркая красная помада намекала на образ вампира. Это потом Феликс узнает, что на самом деле его зовут Хенджин, что назвал его так отец-кореец, который наотрез отказался давать сыну американское имя, но благо его короткая форма прекрасно вписывалась в местное общество. Отец Джина, или ласково Джинни, что этот манерный парень предпочитал больше, сделал состояние на торговле и удачной женитьбе на дочери одного из столпов нью-йоркских семей-основателей. Кореец всего лишь наполовину, Джинни выглядел, как сошедший с обложки журнала амбассадор модного бренда, но на деле оказался вредной, но лапушкой. Он постоянно строил умильные мордочки, широко улыбался или распахивал свои карие глаза от удивления так сильно, что это вызывало новый приступ хохота у всех находящихся рядом. Джин учился на втором курсе факультета изящных искусств, хотя в первую очередь специализировался на живописи. Он прилип к Феликсу в мгновение ока, разглядывая его макияж, веснушки, пухлые губы и тонкую фигурку танцора, после чего мгновенно возвестил, что обязан нарисовать его портрет и вообще теперь Ликс будет желанным гостем на каждом бранче, который Джинни собирается устроить до конца учебного года. Пока Феликс с улыбкой наблюдал за этим слегка хаотичным, но милым парнем, Минхо представил ему двух второкурсников — Мина и Йенни. Еще одни представители славного корейского меньшинства в американских городах из Детройта и Сан-Франциско, реагировали на нового знакомого с любопытством, но сдержанно. По правде говоря, они просто обнимались на диване, сплетясь всеми конечностями, и не планировали расплетаться как минимум ближайшие пару часов. Сынмин и Чонин, как позднее узнает Феликс, тоже родились в США, причем Сынмин — всего через месяц после того, как родители оказались в стране. Они с костюмами не заморачивались, просто нацепив пару тематических футболок с одинаковыми монстрами. Йенни, коротко Йен, вырос в Сан-Франциско в семье довольно обеспеченных родителей, получивших наследство от единственных родственников. Высокий и тонкий с узкими глазами и длинными ресницами, его лицо не покидало игривое, слегка хитрое выражение. С самого детства Чонин любил читать, а еще писать, поэтому поступил на факультет творческого письма и готовился стать писателем. Они с Сынмином были знакомы уже пару лет после того, как встретились в летнем творческом лагере, долго переписывались и оба надеялись поступить в Нью-Йорк. Сынмин вырос в искусствоведческой семье. Его спокойное лицо с яркими, прямыми чертами, обрамленное темной короткой стрижкой, редко выражало яркие эмоции, но этой загадочностью и привлекало. Отец Мина занимался антиквариатом, преимущественно азиатским, а мать — современным искусством. Поэтому для себя тот выбрал факультет истории искусств. — Куда же Бин подевался, — дует губы Джинни, отпивая из стаканчика сладкий и дико алкогольный пунш. — Он не отлипает от пульта на вечеринках, как будто ты не знаешь, — Мин коротко смеется. — Он должен не отлипать от меня, — хмурится Джин и стреляет глазами по комнате. — Мы ждем еще кого-то? — тихо спрашивает Ликс у Минхо. — Да, есть еще Бин и Крис, — Хо загадочно улыбается, — последний тебе определенно понравится. — Да? — Феликс приподнимает бровь. — Я бы поставил деньги, но это было бы нечестно, — Минхо усмехается и переводит взгляд на пробирающихся к ним друзей. — Неужели вы решили почтить нас своим присутствием! — Ты как всегда такой громкий, Хо, — немного устало говорит парень с русо-серыми волосами, падая рядом с Феликсом на диван и зажимая его между ним и Минхо. — Привет, — он неловко здоровается. — Привет, — Ликс отвечает и подмечает про себя, что незнакомец ужасно красивый, — я Феликс. — Минхо рассказывал о тебе, — парень усмехается, — а я Крис. У тебя знакомый акцент, откуда ты? — А, — Ликси смеется немного скованно, но потом поправляет остроконечную шляпу и признается, — я из Австралии. — Правда? — Крис меняется в лице. — Вот черт, все детство провел в Сиднее. — Я вырос в Сиднее, — у Ликса глаза загораются от такого совпадения, а еще он начинает понимать, что имел в виду Хо. — Поэтому ты говорил, что он мне понравится? — спрашивает Феликс, поворачиваясь к Минхо. — Ага, — Минхо довольно щурится, разглядывая кого-то еще перед собой, — теперь ты не один будешь тут возмущаться тем, как у нас в Америке все не так. Крис красиво смеется, запрокидывает голову и показывает длинную шею. У него костюм состоит из каких-то меховых отрезков и, кажется, он изображает оборотня. На переносице и щеке кровавые полосы, словно от порезов, нарисованные гримом, и весь он должен внушать хотя бы немного страха, но внушает только любование. — Эй, Бин, кто это с тобой? — спрашивает Хо, оглядывая еще одного совсем молодого парня, который неловко топчется рядом с мощной фигурой. Бин тоже над костюмом не думал: его черная футболка с надписью: «Я есть Халк» облепляет фигурный торс, выделяя все накачанные в спортзале кубики, показывает мощные руки, а на голове беспорядок черных волос. Он больше них всех похож на стандартного корейца, но при этом в общество вливается как никто другой, становясь его неотъемлемой частью, где бы ни находился. — Это Джисон, — Бин довольно толкает парня из-за своей спины вперед, так что тот слегка паникует, — Джи первокурсник у нас на технологиях, приехал из Малайзии, хотя, как видите, тоже кореец, — он смеется. — У вас, я смотрю, клуб не только по национальности, но и по ориентации, — вдруг выдает Джи, слегка облизывая губы. Сынмин присвистывает, Йенни одобрительно кричит, Джинни хлопает в ладоши и смеется, а Минхо прищуривает свои красивые глаза. — Имеешь что-то против? — негромко спрашивает он. — Скорее имею отношение, — Джи слегка расслабляется и пожимает плечами. — Ха, — Бин, наконец, протискивается к Джину, садится рядом с ним и закидывает ему на плечи свою мощную руку, — Крис теперь должен мне десять баксов, он был уверен, что ты натурал, как и он. Феликс смеется вместе со всеми, но с каким-то глухим сожалением. — И, кстати, прежде чем начнется шествие, мне стоит найти Мисси, — Крис поднимается и оглядывает зал. — Увидимся чуть позже, — он кивает всем. — Рад познакомиться, Феликс, — бросает он своему земляку и исчезает в толпе. — Шествие? — переспрашивает Ликс, когда рядом с ним на освободившееся место присаживается Джи. — Я не в курсе, — тот машет головой. — Ты жутко красивый, но я никак не могу понять, что у тебя за костюм. Просто ведьма? — О, — Ликси слегка смущается, — Я — Сабрина, а Минхо — кот Салем, — объясняет он. — Кто? — Джи смотрит непонимающе, от чего его пухлые щечки надуваются еще сильнее. Ликс думает, что это мило. — Сабрина — маленькая ведьма, — повторяет Феликс. — Это мультик? — Есть мультик, но мы брали за основу образы из сериала, — Ликс понимает, что Джи его не смотрел. — Ты не видел, да? — Неа, — Джи легко улыбается. — О, — Феликс присаживается ближе, — ты просто обязан посмотреть! Нет, мы просто обязаны посмотреть вместе! Салем — это отдельная, большая любовь, поверь мне. Во всей сериальной культуре не найдется еще одного кота, который бы был настолько хорош! — Ладно, — Джи смеется, но поддается очарованию Феликса, — значит, ты мне покажешь? — Когда угодно, серьезно! Так все-таки, о каком шествии говорил Крис? — Феликс обращает свой сияющий взгляд на Минхо и остальных. — В хэллоуинскую ночь в Нью-Йорке проводится шествие всех желающих в костюмах. Обычно в начале колонны идут зарегистрированные участники, но там и костюмы не чета нашим, а дальше все, кто захочет. — Много собирается? — спрашивает Джи. — Да, просто ужас, сколько народу, — Джинни закатывает глаза. — Все в порядке? — тихо спрашивает Ликс, которому кажется, что Джи побледнел. — Не очень хорошо переношу толпы людей. — Мы можем не ходить, — говорит он так, чтобы никто не услышал, — правда, я останусь с тобой, и мы посмотрим Сабрину или что еще захочешь. Джи смотрит на Феликса с благодарностью и еще чем-то, чего эти двое пока не очень понимают. Это как встретить давно потерянного члена семьи или лучшего друга спустя много лет. Это зарождающаяся дружба в самом ее прекрасном виде искренности и неиспорченности, потому что они сами еще совсем дети, пусть и кажутся почти взрослыми. Феликс берет Джи за руку и мягко гладит ладонь большим пальцем. — Но, если ты захочешь пойти, обещаю, что буду держать тебя за руку в толпе и не потеряю, ладно? — Идет, — Джи улыбается, наконец, широко, открыто и расслабленно. — У вас все хорошо, малыши? — спрашивает Хо, оглядывая парочку. — Ага. Хэллоуинское шествие стартует совсем рядом, с Шестой авеню, и толпы разряженного в страшные костюмы народа начинают собираться прямо под окнами общежития. Феликс стоит в радостном предвкушении среди новых друзей, держит за руку Джи и восторженно разглядывает все вокруг. Он совсем не слушает, как Минхо просит их не теряться, не отставать и следить за вещами. Когда колонна начинает двигаться под музыку, Ликс смеется, обнимается с Джи, на котором, кстати, костюм десятого доктора Кто, и медленно движется в сторону набережной реки Гудзон вместе со всеми. Впереди него Минхо и Крис постоянно о чем-то переговариваются и смеются. Крис обнимает красивую девушку, видимо ту самую Мисси, а Феликс никак не может понять, почему ему это совсем не нравится. Он просто смотрит, смотрит и выдыхает тихо в какой-то момент: — Какой красивый… — Красивый, — вторит ему Джи, и оба они переглядываются испуганно. — Я, — Ликс пытается придумать что сказать, — я… Эм. Я говорил о… — Я говорил о Лино, — тихонько признается Джи. — О, — Феликс округляет глаза и смотрит все еще слегка напугано, но с улыбкой, — окей, да, эм… Только не сочти меня плохим, ладно? Я, эм, я имел в виду Криса. Джи просто улыбается и сжимает руку Феликса крепче. Это их первый секрет. Только для двоих.

Наши дни

Феликс ковыряется в своей скумбрии уже минут пятнадцать и все время молчит. Пространство заполняют разглагольствования Сынмина, комментарии Бина и Минхо, а еще звуки с соседних столиков, но вокруг них все равно будто бы вакуум, потому что обстановка, мягко говоря, напряженная. Кристофер смотрит на Феликса ужасно расстроенно и макушкой чувствует на себе взгляд Хо, который пытается вовлечь в разговор притихшего Джисона. Вообще никто из них не помнит, чтобы эти двое были такими смирными, кроме, разве что, самого первого дня знакомства. Тогда они напоминали двух потерявшихся малышей, но уже на следующий день показали себя во всей красе. Джи и Ликс шумные, громкие, смешливые. В них энергии на пару атомных электростанций. В голове у них непаханое поле безумных и дурацкий идей, а еще два сердца размером с планету каждое. Потому что они всегда там, где кому-то может быть плохо: в приюте для животных, на кухне для бездомных, на пункте помощи пострадавшим от урагана, в пункте волонтерского реагирования в больнице. Крис честно пытается понять, когда у этих двоих остается время на то, чтобы спать, потому что сам он кроме музыки и регулярного донорства крови больше ни на что не способен. У него время заканчивается как-то слишком быстро, его даже на сон нет, хотя не то чтобы это было чем-то плохим с учетом его кошмаров и страха не проснуться. — Ликси, — Крис игнорирует взгляд Минхо и наклоняется к любимому другу поближе, так, чтобы его услышал только он, — ты так сильно расстроился? — Ох, — Феликс неловко вздрагивает, откладывает вилку, потому что уже никакую рыбу не хочет, и снова отпивает вина, — знаешь, наверное, вы правы, — говорит он задумчиво. — Просто, это ведь традиция, понимаешь? Я просто забыл, что однажды это закончится. Я правда думал, что мы всегда будем, ну, настолько близки, но ты прав, мы уже не в колледже. Мы давно разъехались по своим квартирам, собираемся на бранчи все реже, все меньше совпадаем выходными, а когда они наступают, сбегаем из города. Просто я, оказывается, не готов к этому, не готов все это потерять. Это вовсе не значит, что вы должны нас с Джи ждать, Крис, нет, — он улыбается грустно, но все равно так, что этой улыбкой можно лечить душевные раны и разбитые сердца, — вы, конечно, должны идти вперед! Мы с Джи привыкнем, — Ликс мелко кивает собственным мыслям, — наверное, — добавляет и вздыхает. На этом обсуждение Хэллоуина заканчивается, не начавшись. Следующие несколько дней Ликс и Джи в общей квартирке с видом на пролив Харлем-Ривер и непомерно высокой арендной платой для этого жалкого места проводят как-то смазано. Они все так же встают по утрам, бегут на работу, репетиции и по другим своим бесконечным делам, но прежнего задора не наблюдается, пока однажды вечером Джисон не влетает в квартиру, хлопая дверью, и не кричит с порога: — Знаешь что? — он смотрит, как Феликс испуганно выглядывает с кухни, — Плевать на то, что для них это всего лишь детский праздник! Давай закатим вечеринку, как в старые добрые, позовем кучу народа и напьемся! Лицо Джи выражает крайнюю степень решимости. Ликс мгновенно улыбается, вытирает руки полотенцем, потому что только что загружал посудомойку, и выходит в коридор, чтобы обнять своего самого лучшего, самого близкого друга. — Сони, — Феликс ласково качает в своих руках Джисона, — если ты правда хочешь, то, конечно, давай, — он отстраняется и заглядывает в подернутые обидой глазки. Едкое чувство плещется в них, как бензинная пленка у берегов залива Аппер Бэй. — Только мне кажется, что будет хуже. — Потому что их не будет? — грустно спрашивает Джи. — Угу, — Ликси шмыгает носом и отводит взгляд, потому что и сам так и не смог смириться, — соберется куча народу, с которым мы почти не общаемся, шумные, чужие люди, которые придут на халявную выпивку и возможность кого-нибудь склеить. Причем придут именно те, кому больше некуда идти. Прямо такие же как мы: расстроенные, одинокие и обиженные. Такой себе праздник получится. — Ты прав, — Джисон стягивает кеды и бросает в угол, не глядя, — но нельзя же все так и оставить? — А что, если нам тоже уехать на праздник? — вдруг спрашивает Феликс. — Что-нибудь попроще, чем у Йена с Мином, но, может быть, есть просто вечеринки? К тому же мы будем вдвоем, а это не так опасно, и мы всегда можем притвориться парочкой, если захотим избежать чьего-то внимания. — Давай-ка, включай свой ноутбук, котик, — Джи игриво шлепает его по заднице после слов о парочках и идет делать какао. Надо сказать, что парочкой их вообще считали частенько. В универе после того первого совместного Хэллоуина даже друзья полагали, что ребята встречаются. Через пару месяцев недопониманий, игривых намеков и пошлых шуток Джи и Ликс, конечно, все объяснили, но многие продолжали временами высмеивать их бесконечные дружеские подкаты друг к другу. Впрочем, близость и степень окраски их отношений действительно не раз выручали их в моменты навязчивого внимания, когда дело до откровенной ссоры доводить не хотелось. После выпуска они тоже решили не расставаться. Поэтому съезжали из общежития в совместную квартиру, хоть и с разными комнатами. Друзья, помогающие перевозить вещи, не преминули пошутить над тем, что, в отличие от них, действительно свободные Минхо и Крис жилье себе нашли хоть и относительно по соседству, но отдельное. Зато главные парочки Джинни с Бином и Йен с Мином съехались сразу после окончания университета. Джисон на это ревностно обнимал Феликса, говоря, что к самостоятельной жизни не приспособлен, что и дня не проживет без еды Ликса, что вдвоем намного дешевле, а еще безопаснее. А потом пытался долго «шутить», что бросит свою нежную любовь, если Хо заберет его к себе. Безуспешно, к слову. В приюте и больнице, где оба появлялись в качестве волонтеров, вообще до сих пор не уверены, что эти двое действительно не встречаются. Мало ли кто о своих отношениях распространяться не хочет? Просто все медсестры смотрят на их нежности с блаженными улыбками и прощают им вечные опоздания с комментариями про «любовь в воздухе». И ведь не сказать, что за все пять лет, что они уже знакомы, ни у одного, ни у второго никого не было. Конечно, были и интрижки, и попытки в отношения. Ликс вообще на втором курсе, когда Крис вот-вот должен был выпуститься и съехаться с Мисси, пустился во все тяжкие: каждую пятницу пропадал на свиданиях, ездил в клубы и трахался в попытках заполнить дыру в груди, которая от затянувшейся безответной влюбленности только росла. Потому что влюбиться во внешность — это полбеды. Мало ли кто там красивый! Крис Хэмсворт, например, тоже красивый. И Том Холланд ничего. Кто же в них всерьез влюбится? А вот когда к внешности прибавляется ежедневное общение, дружеское участие, твердый характер и забота, от которой временами хочется взвыть, вот тут-то и понимаешь, что это все твердят о душе. А душа у Криса красивая, мягкая совсем, пушистая как светлое облачко. У него музыка, кажется, во всем теле, сотни прочитанных умных книг и руки теплые. Крис умеет так заботиться, что даже самый нежный в мире Минхо так не умеет, хотя Джи и поспорил бы. Феликсу все это и яд, и лекарство одновременно. Его из той ямы бесконечного саморазрушения вытащил, как ни странно, Джинни. Просто в какой-то момент пришел к нему утром, принес лекарство от похмелья, спросил, как прошла ночь, а потом с чувством рассказывал, как точно так же кутил до встречи с Бином то ли назло отцу, то ли назло самому себе, пока один из его партнеров не сообщил, что поймал ВИЧ. Феликс тогда побледнел и побежал в ванную опустошать желудок. С Джинни все обошлось в итоге, а вот насчет себя Ликс уже уверен не был. Анализы он сдавал с тяжелым сердцем, потому что и правда боялся, что совсем потерял голову и теперь будет за это расплачиваться. Джи держал его за руку в коридоре больницы, а потом показал на объявление о поиске волонтеров. Так бесконечный круговорот тусовок сменился чем-то более полезным. Феликс урок извлек, когда спустя положенное время у него обнаружили пару мелких инфекций. Пришлось пить таблетки, воздерживаться от половых связей и много думать. Хорошо еще, что ничего страшнее не нашлось. А с Мисси Крис почему-то расстался. Прямо перед выпуском. На все вопросы отвечал как-то странно, явно делиться не желая. Хо смотрел на него с откровенным пониманием, но никому никогда не рассказывал, что же он там такое понял. Девушки у Криса после этого появлялись относительно редко и надолго не задерживались. Кристофер оправдывался работой, молодостью и тем, что ничего серьезного и не ищет. Феликс попытался в отношения на третьем курсе, но быстро понял, что простой симпатии для этого не хватает, поэтому меньше чем через четыре месяца отношения разорвал, слезно умоляя его простить и не ненавидеть. Тайлер Вонг — красивый парень с китайскими корнями с факультета информатики разрыв принял не то чтобы спокойно, но с пониманием. И даже спустя два с половиной года временами выходит на связь, интересуясь жизнью Ликса и рассказывая о своей. Джисон же в отношения почти не пытался, хотя своих глупостей наделал тоже. Он вообще никогда не был стеснен в выборе партнеров, привлекали его и девушки, и парни, но никто так как Минхо в душу не западал. Последний на все его попытки флирта реагировал как-то странно. Хотя потом Джи и понял, что это было из-за их мыслей о том, что они с Ликсом встречаются, но после объяснений надеялся на перемены, которых не произошло. Тогда Джисону в голову пришла лучшая из всех имеющихся идей — посмотреть, будет ли Хо ревновать, если он начнет флиртовать при нем с кем-то еще. Пофлиртовал, переспал, потому что набрался. Реакции никакой. И так раз десять. Джи окончательно убедился, что Минхо он никаким боком не интересен, флиртовал с ним теперь постоянно из чистого удовольствия, потому что больше ни на что надеяться не мог и смирился с участью. В отношения лезть даже не пытался, на примере Феликса убедившись — кончится плохо. Временами Джи находил кого-то для встреч в приложении для знакомств, но сильно в подобное не углублялся, предпочитая и дальше любить издалека, вздыхать и пытаться дружить. — Итак, — Феликс загружает клиент популярной поисковой системы, — мы хотим в городе или готовы куда-то ехать? — Лучше в городе, — Джи задумчиво почесывает макушку, — если вдруг нам захочется уехать, лучше не разориться при этом на такси. — Дельно, — Феликс кивает и вбивает в адресную строку свой запрос. — Наверное, лучше исключить бары, — Джи просматривает варианты на открытом другом сайте, — хочется чего-то не сильно шумного, и чтобы с едой, а не парой тарелок закусок. — Хорошо, — Ликси пожимает плечами и редактирует результаты поиска, проставляя фильтры, — вот неплохой вариант, — он открывает одно из предложений. — Смотри, это магазин комиксов, за костюм супергероя дают пару бесплатных коктейлей, за костюм суперзлодея — сет шотов, а еще есть вариант для парных костюмов. — У них места закончились, — Джисон пальцем указывает куда-то вниз экрана, где горит красный значок. — Оу, — Ликс сникает, — ты прав. Ладно, что тут еще. Он скролит мышкой по сайту еще минут тридцать, но все варианты, которые им действительно нравятся, давно закрыли бронь и набрали число участников. Рестораны, особенно с тематическими вечерами, забронированы, в барах и клубах вип зоны закончились еще в сентябре, судя по сайту, а остальным предлагалось приходить в порядке живой очереди. — Десять дней до Хэллоуина, на что мы вообще надеялись, — невесело ухмыляется Джи, когда Ликс полностью отказывается от идеи найти что-то стоящее. — Не зря Йенни покупал места в этом их гейском любовном отеле за несколько месяцев. — Интересно, какие у них будут костюмы? — задумчиво тянет Феликс, закрывая крышку ноутбука и откидываясь на спинку дивана. — Уверен, Йен наденет что-нибудь развратное, а Мин как обычно упакуется до подбородка, — Джи неловко хихикает, — как на нашем втором курсе, помнишь? Феликс улыбается. Феликс прикрывает глаза и вспоминает.

Четыре года назад

Если на первом курсе октябрь подкрался к Феликсу совершенно незаметно, потому что тот был занят учебой, адаптацией и прочими радостями только что изменившего свою жизнь человека, то на втором курсе они с Джи начинают пищать на появляющиеся в продаже украшения еще в сентябре. Первым делом они ответственно подходят к выбору костюмов, потому что в прошлом году все делали впопыхах, и пока остальные максимум лениво обдумывают идеи, Ликс с Джисоном уже заказывают половину Амазона и Ебэй. Вариант «чем страшнее, тем лучше» не для них. Костюм хочется красивый, яркий и желательно сексуальный. И если Феликс понятия не имеет, что ему потом со всей этой сексуальностью делать, потому что объект его нежных чувств крепко занят другими отношениями, то Джисон на праздничную ночь имеет немало видов. Джи выбирает «Атаку титанов» не только потому, что именно ее он смотрел с Минхо, но еще и потому, что все эти ремешки, которыми он обтянет свои бедра, плечи и предплечья, ассоциируются у него уж точно с чем-то сексуальным. Об этом он Ликси говорит раз тридцать, пока пытается подогнать их по размеру, сидя в ворохе пакетов и ткани на полу в общежитии уже второкурсников, где они с Феликсом нагло вытребовали место в одной комнате. Феликс думает, что лучшим вариантом был бы костюм женщины кошки или Супер-Кота, потому что Минхо, насколько он знает, себе изменять не намерен. В этот раз Сабрины ему не дождаться, но кот Салем на страже сарказма двадцать четыре на семь. Ликс даже пытался Джи уговорить подумать об этом, потому что если и есть что-то, что Минхо до небес любит в этом мире, то кошки определенно стоят под первым номером в этом списке. Джисон другу, конечно, благодарен, вот только ему совсем не хочется становиться для Хо котом, которого тот максимум покормит и потискает, ему больше хочется, чтобы тот разглядел его округлившуюся за этот год задницу, тонкую талию и красивый разворот плеч. В чем Феликс точно уверен, так это в том, что выглядит Джисон и правда потрясающе. В обычной жизни друг не сильно старается выделяться или прихорашиваться. Зачастую он напяливает толстовку, кепку, очки и простые джинсы, скрывая за всем этим свою весьма привлекательную внешность, но иногда, особенно в мягкой домашней обстановке или наоборот яркой подсветке клуба, Джи выглядит как рок-звезда. Для себя Феликс мучительно долго с самого августа выбирал между двумя вариантами: попроще и посложнее. С одной стороны, в начале года он перекрасил волосы в светлый оттенок русого и при должной укладке мог легко превратить свой короткий маллет в прическу Сатору Годжо, но вот его одежда на Феликсе смотрелась так же, как на персонаже аниме — висела мешочком из-за тонкости стана и привлекательности не добавляла ни грамма. Конечно, Феликс бы сделал упор на макияж и холодные голубые линзы, но отчего-то хотелось большего. Именно поэтому, немного побродив по сети, Феликс придумал второй план и образ прекрасного кумихо — тысячелетнего мифического лиса. Немного корейской идентичности в виде ханбока, который Феликс планировал надеть достаточно небрежно, чтобы открывать вид на ключицы и грудь, серьезный макияж, длинный белый парик, хвост, уши, нежный веер в руках и обязательно плотно перетянутая красивым поясом талия. Загадочно, мило и достаточно сексуально, чтобы выяснить, что скрывается под длинными полами ханбока. Времени до вечеринки у них было предостаточно, чтобы дождаться все элементы костюма, собрать их воедино, хорошенько расчесать и уложить парик, несколько раз все примерить и сделать миллион фотографий и вариаций макияжа. Именно тогда в этот вполне себе устойчивый план ворвался Йенни, который одним октябрьским вечером просто залетел в их комнату с несвойственной ему драмой на лице, плюхнулся на кровать Ликси и возвестил замогильным голосом: — Мин хочет со мной расстаться. — Что ты такое говоришь, Йенни, сладкий, как такое может быть? — начал тут же причитать Феликс, перебираясь на кровать и обнимая друга. Чонин вообще тактильным не был никогда. Обнимать себя он позволял только двум людям добровольно: Сынмину, с которым он, на минуточку, встречался, и Феликсу, которого и сам с удовольствием обнимал, потому что это Феликс, ну, кто тут устоит! Джисон, Хенджин, Бин, Крис и Хо обнимать его пытались регулярно, но более или менее успешно почти ни у кого не получалось. — Я вам точно говорю, — Йенни прикрыл глаза, расслабляясь от приятных пальцев Ликса, которые тот запустил в темную шевелюру друга, — он в последнее время ведет себя странно: почти не разговаривает со мной, не остается на ночевки, обнимает как-то… не так, понимаете? Без страсти совсем! Будто я стал ему не интересен! — Мин вообще бывает страстным? — с сомнением тянет Джи, выгибая тонкую бровь. — Ох, знал бы ты, — Йен хитро улыбается, — сколько под этим его холодным выражением лица скрывается горячего! — А ты пробовал с ним поговорить? — Феликс бросает предупреждающий взгляд на Джи, прося безмолвно тему сексуальных приключений не продолжать. — Пробовал, — Йенни тяжело вздыхает, — как раз сегодня и пробовал. Заявился к нему, пытался отвлечь, чтобы немного пошалить, а он отказался, понимаешь? Тогда я спросил, что произошло, но Мин ответил, что все в порядке, просто ему сейчас не до этого. — Так, — Джи облизывает губы и пытается не смеяться, потому что хоть и хочется, но не над переживаниями же друга, — может быть, так и есть? — Нет, вы не понимаете, — Йен картинно, в духе Джинни, если честно, взмахивает своими тонкими руками и закатывает глаза, — это вообще не в его духе! Раньше он всегда первым поддавался на все мои провокации и сам любил меня помучить! Да у меня столько секси селфок от него! Он вообще никогда не уставал от секса, ему всегда было мало! Но вот второй месяц он буквально динамит меня! Йенни хныкает и дрыгает длинными ногами по кровати, сбивая до того ровное покрывало. — У него точно кто-то есть, и скоро мой Минни бросит меня. — Вот уж не верю, — вдруг твердо говорит Ликс и заставляет Йенни привстать и повернуться к нему лицом. — Я за вами наблюдал весь год, — Феликс гладит Йена по макушке, улыбается, как душевнобольному, и голос его низкий льется медовой патокой, — на первый взгляд у вас отношения немного странные, основанные вроде на подколах, никаких тебе нежностей, как у Джинни с Бином. Только Джин с Бином ругаются в пух и прах каждые пару-тройку месяцев, для них это подогрев страсти, чтобы мириться было жарче, а у вас всегда ровное пламя. Да, с подколами, с соперничеством, но зато постоянное, неугасимое пламя взаимной любви. Вы говорите друг с другом обо всем и заботитесь друг о друге, помните все от самого важного до мелочей. У вас самые здоровые отношения из всех, кого я когда-либо видел. Так что я не верю, что Мин мог так просто к тебе остыть. — И что же тогда происходит? — спрашивает озадаченный Йен. — Может быть, он и правда просто занят и устал, так иногда бывает, сладкий, — Ликси снова тянет друга в объятия, — а может быть, он специально решил тебя извести, с него станется придумать для вас новую игру. — Об этом я не думал, — Йен морщится, но усиленно о чем-то думает. — Это ведь достойно ответной мести? — спрашивает он, возвращая на лицо хитрое выражение. — Определенно, — в один голос тянут Ликси и Джи, — даже если он просто единолично решил, что ему нужен перерыв, — заканчивает Феликс. — Есть предложения? — Тебе нужен самый развратный костюм из всех возможных на вечеринку в честь Хэллоуина. И постараться продержаться до нее и не накинуться на собственного парня, справишься? — невинно спрашивает Ликс, слегка надувая губы. — Я очень сильно постараюсь, — хищно отвечает Йен. Неизменное пристанище хэллоуинской вечеринки на Юнион-сквер встречает друзей мощными басами крутого хип-хопа, так что сразу становится понятно — за пультом либо Крис, либо Бин. Третьего просто не дано. В помещении уже не так много незнакомых лиц, как год назад, и Ликс то и дело здоровается с кем-то, пока пробирается в поисках компании, хихикает в раскрытый веер на восхищенные взгляды и громкие комплименты, таща за собой на прицепе Джи и Йена. Последний, к слову сказать, получает комплиментов не меньше, а то и больше, и весь их маленький парад собирает присвистывания и улюлюканья. Первым, кого Ликс замечает, становится Джинни в костюме призрака оперы. Его прекрасное лицо не скрывает даже маска. Джин тоже друзей замечает, комично распахивая рот в форме буквы «о» и немилосердно толкает Хо в бок, который увлечен чем-то в своем телефоне. Минхо поднимает голову, оглядывает подходящую к ним троицу и расплывается в улыбке. — Вот это да, — Хо толкается языком в щеку, — малыши решили поиграть, как я погляжу, — он мягко смеется и склоняет голову на бок. — Одежду привезли только тебе, Хани? — Думаешь, рубашка была лишней? — невинно интересуется Джи, оглядывая себя, прогибаясь в пояснице. — Так и знал, но ничего, кто-нибудь вполне может ее с меня снять, — он улыбается, садится напротив и закидывает ногу на ногу, глядя, как Хо оглаживает его стройные ноги взглядом. Вообще-то Джи специально пиджак от костюма не заказывал. Его наряд и так вполне узнаваем по брюкам, поясу и тем самым ремням, под которыми только белая рубашка с закатанными рукавами, расстегнутая чуть ли не до пупка. — Эй, — Ликси садится рядом с Хо, расправляя полы ханбока и позволяет тому слегка спасть с плеча, — я вообще-то вполне одет. — Ликси, — Минхо щурится как обычно хитро, — в твоем случае одежда призвана быть тем, что следует снять, и ты отлично это знаешь, маленький проказник. Меньше было бы эффекта, приди ты голым! — Ох, правда? — Феликс хлопает длинными накрашенными ресницами. — Какая жалость, — абсолютно довольно произносит он и обмахивается веером. — Ну, а что же случилось с тобой, Йенни? — картинно удивляется Хо, оглядывая абсолютно голый торс друга. — Ты как раз решил, что рубашка лишняя? — Когда это зайки Плейбой носили рубашки? — кокетливо спрашивает Йен и оглядывает зал в поисках Мина. Когда Джи и Ликс предложили Йенни идею с развратным костюмом, вариантов у них, в общем-то, особо и не было, но зато был интернет. Вот только оказалось, что большая часть «развратного», предлагаемого гуглом, материала либо никому не нравится, либо сложна в исполнении. Именно тогда на глаза им попалась фотография девушки в заячьих ушках в купальнике и родилась идея. Сейчас Феликс думает, что иногда чем проще, тем лучше. Искали они золото, но нашли целый бриллиант, хотя всего-то надо было нацепить на Йена черные скинни, облипающие его ноги как вторая кожа, ушки и черную бабочку на шею. Корректором выделили и без того эффектный пресс, а под самый конец Джи предложил нацепить на Йенни обтягивающие короткие перчатки, закрывающие пальцы, но заканчивающиеся еще до запястья. — Мин, кстати, ушел за напитками, — подсказывает Минхо и прячет улыбку в кулак. — Спасибо. Йенни грациозно поднимается и уходит куда-то в сторону импровизированного бара, чтобы попасться Сынмину на глаза как бы неожиданно, в танце, будто он вовсе его и не искал. — Бедный Мин, — сдавленно выдыхает Хо, когда это хитрое создание исчезает в толпе. — Ваша работа? — Абсолютно добровольно, — Джи довольно кивает. — Мин сам виноват. — Догадываюсь, — Хо откровенно хохочет. — С вами опасно связываться, малыши. Кстати, Хани, костюм тебе к лицу. — Спасибо, — Джисон подтягивает рукава рубашки и дергает носком сапога. — Уф, — Джинни вдруг подает голос, пересаживает поближе к Феликсу и оглядывает того так, будто видит впервые, — если бы у меня не было Бина, знаешь, Ликси, я бы утащил тебя сегодня в подвалы своего театра, — он проводит рукой по длинным локонам парика. — Убери-ка свои загребущие лапки, — Хо строго смотрит, — или вы давно с Бином не ругались? — Ох, думаешь, мы бы поругались из-за Ликси? — Джинни смотрит на Хо насмешливо. — Да ни в жизнь! Боже, обещай, что попозируешь мне в этом образе, ладно, крошка? — Конечно, — Феликс игриво выглядывает из-за веера на друга. Мин в костюме Темного дворецкого, закрытый до самой шеи, и полуголый Йен возвращаются через полчаса не одни, а с Бином, Крисом и Мисси, которой наряд одной из Сейлор-воительниц невероятно идет, только Ликс никак не может вспомнить, какой именно из них. Крис одет в парный костюм Такседо Маска и от этого становится грустно. Даже Бин в кои-то веки приоделся и выглядит, как мелкий мафиозник прямиком из двадцатых. Все четверо наперебой расхваливают костюмы пришедшей троицы, пока Минхо не приводит к ним еще одного гостя, представляя своего нового знакомого как Адама. Адам в черной маске Супер-Кота и в обтягивающем комбинезоне рядом с Минхо с его неизменными кошачьими ушами и таким же черным луком смотрится просто потрясающе, если честно. Феликсу становится жаль Джи, который грустнеет на глазах и ищет кого-нибудь вокруг хотя бы для невинного флирта, чтобы показать, как ему на самом деле все равно. Ликс отвергает несколько приглашений на танец, пока наблюдает за воркующим со своей девушкой Крисом, потом предложение выпить и познакомиться, пока Кристофер удивленно не спрашивает его: — Эй, у тебя такой костюм сегодня, разве ты хочешь просидеть так весь вечер? Вам с Джи определенно стоит повеселиться! — Он прав, детка, — неожиданно бросает Джисон, поднимаясь, — вставай, на этот вечер ты полностью мой, — он смеется, играет бровями, дергает ткань костюма с плеча Ликси еще сильнее и утаскивает его танцевать. Они оба знают, что их игру никто не оценит, но старательно держат лица.

Наши дни

— Знаешь, — Джи вырывает Ликса из воспоминаний, — а я все равно не жалею, что тогда не надел костюм Супер-Кота, — говорит он неожиданно. — Почему? — Феликс спрашивает заинтересованно, потому что отлично помнит, как Хо повелся на этого Адама, с которым на самом деле просто столкнулся то ли у бара, то ли в уборной. — Было бы два придурка в одинаковых костюмах, вот еще. Так даже хуже, — Джи пожимает плечами. Феликс не может не думать, что тогда Минхо, может, и не притащил бы этого Адама. Хотя все это больше пустые мечтания, чем реальность. — А я вот думал о костюмах на этот год, — Ликси вдруг загорается какой-то идеей. — Как насчет того, чтобы вернуться к истокам? — В смысле? — Джи не очень понимает. — Ну, я мог бы нарядиться Сабриной, а ты десятым доктором. — У нас все равно нет места для празднования, — Джи растерян. — Да и плевать, — Феликс вдруг превращается в ту самую жесткую версию себя, от которой у большинства подкашиваются коленки похлеще, чем от его напропалую флиртующей версии, — давай останемся дома, посмотрим ужастики, наедимся вредностей и моего печенья в форме тыковок. Давай устроим свой Хэллоуин, потому что мы у нас все еще есть. Джи улыбается, кивает и лезет обниматься, потому что знает — Ликси тот, кто всегда обнимает его в ответ.

***

К тридцать первому октября их маленькая квартирка похожа на филиал комнаты страха из любого тематического парка, которых по городу раскидано бесчисленное множество. Гирляндами в форме черепов, тыквенных голов и светящихся летучих мышей завешано почти все пространство стен, тут и там наклеена искусственная паутина. В гостиной пахнет настоящей тыквой, потому что Джи и Ликс решили самостоятельно вырезать пару фонарей Джека, из-за чего на большом пальце Джисона красуется пластырь с котятами — давать ему в руки нож было ошибкой. С костюмами, правда, не так все радужно. Оказалось, что в одном из бесконечных переездов то ли из одного общежития в другое, то ли из общежития в квартиру, костюм десятого доктора потерялся. Феликс же свой первый костюм вообще брал почти полностью в театральной студии и найти за несколько дней хоть что-то похожее не смог. Они обошли, насколько могли, близлежащие прокаты, но развратные монашки, форма учеников Хогвартса, вампиры, зомби и мумии их не сильно впечатлили. Так, планам вернуться к истокам не суждено было сбыться, и теперь Джи изображал сексуального демона с небольшими рожками и смачными смоки-айс, над которыми постарался Феликс, а сам Ликс нацепил на свою светлую головушку с заметно отросшими волосами нимб, дополнив образ искрящимся макияжем. Они сделали уже около сотни фотографий, пока ждали доставку и готовность традиционного печенья, отправили в довольно молчаливый последние дни чат с друзьями самые красивые и, получив парочку комплиментов от Джинни и Йена, уселись перед телевизором. — Ладно, ты планируешь выключать свет? — спрашивает Джи, накладывая в тарелку всевозможной еды. — Совсем? — испуганно оглядывается на него Феликс. — Лампа на столе, торшер, куча гирлянд и два фонаря Джека, Ликси, — Джисон посмеивается, — давай хотя бы верхний свет выключим? — Ладно, — Ликс нервно хихикает и встает, чтобы щелкнуть выключателем. — Ты выбрал фильм? — спрашивает он, садясь обратно и подтягивая к себе коробку со свининой. — Неа, — Джи уже набил рот едой, его щеки надулись, поэтому голос звучит совсем глухо, — половина из них совсем не страшные, я читал отзывы, про остальные даже и не знаю, ни одного впечатляющего названия. — В следующем году будешь сам составлять список, — ворчливо тянет Ликс. — Ты же первый побьешь меня, если будет слишком страшно! — возмущается Джи. — Просто выбери фильм уже, — Феликс закатывает глаза. — Иногда я понимаю, почему Минхо с тобой так дружит, — ворчит Джи, вглядываясь в список, — временами вы жутко похожи: закатывания глаз, фырканье и вредность! — Хочешь сказать, что я вредина? — Ликси картинно строит лицо оскорбленной невинности. — Морда ты кошачья, — Джи смеется, — давай я просто тыкну пальцем и посмотрим любой, какой выпадет? Феликс запихивает в рот кусочек сладкого перца, пожимает плечами и следит, как Джисон закрывает глаза, шлепает пару раз губами и, наконец, тыкает пальцем в строчки на листке. — «И гаснет свет», — резюмирует Джи, — боже, надеюсь, это не третьесортный фильм про блэкаут или какую-нибудь техногенную катастрофу. — Не, там точно что-то с мистикой, — Феликс находит в папке отложенных фильмов на сервисе онлайн-кино нужный и включает. — Я уже забыл, что именно, но что-то страшное, — он ежится и подсаживается к Джисону поближе. — Трусишка, — Джи треплет волосы Ликса, мягко оплетающие шею. Заставка Warner под тихую, слегка печальную и немного напряженную музыку погружает друзей в легкое ожидание. Феликс, как более пугливый по натуре, жмется к расслабленному Джисону, который, к слову сказать, на скримерах все равно будет кричать громче Ли. Джи снова начинает поглощать еду, хрустя чем-то, пока Феликс всматривается в первую картинку фильма — сначала яркий свет фонаря, а затем жуткие манекены в полутемном помещении склада. Когда на экране появляется лицо актера, Джи мычит: — Эй, — он с усилием проглатывает креветку в панировке, — это же папа Бэллы! Как там его… — Билли Берк, — Феликс тоже оживляется, — черт, без усов ему лучше! Выглядит моложе! — Ну нет! — Джи смотрит на Ликса, как на предателя, — усы ему идут! Он буквально краш всей саги! — Краш всей саги Карлайл Каллен! — не остается в долгу Феликс и тащит с тарелки друга креветку. — Ладно, ты прав, они оба! Они возвращаются к фильму, наблюдают, как герой разговаривает с сыном. События неторопливы. — Она сама с собой разговаривает, — слышится с экрана от мальчика. — Подумаешь! — Джи смеется. — Да я вечно сам с собой болтаю, особенно когда Феликс впадает в состояние «ничего не вижу и не слышу — потерялся в своей голове»! — Когда такое было? — Ликс мгновенно округляет глазки. — Ой, да постоянно, — Джи снова смеется, — я тебе вечно все по два раза повторяю, когда ты читаешь, играешь в игры или тебя заклинивает на тиктоке! — Ох, я тебе это припомню, — Феликс сощуривает свои глаза, — когда ты в следующий раз залипнешь на Минхо, а я буду дозываться тебя, потому что ты нихрена не слышишь, стоит ему появиться в поле твоего зрения, я прямо так и скажу: «дорогой Джи, оторвись от созерцания своего краша на протяжении последних пяти лет твоей жизни и ответь мне, пожалуйста, какой именно коктейль ты будешь этим вечером!». — Ты так не сделаешь, — Джи легко улыбается, краем глаза отмечая, как в кадре появляется какая-то женщина, — потому что я не буду умирать один и сдам тебя Крису с потрохами. Феликс фыркает и снова смотрит на экран. Женщина, появление которой он пропустил, стоит в свете луча в длинном складском коридоре и что-то пишет, когда свет гаснет. Свет включается, качаются вешалки с одеждой. — Что-то все-таки водится в этой тьме, — неестественно низким для себя голосом тянет Джисон. — Мне больше нравится, когда ты шутишь или саркастически высмеиваешь героев, а не когда пытаешься меня напугать, — бросает Феликс, наблюдая за тем, как женщина уходит куда-то вглубь коридора. Она заходит в ярко освещенную комнату, выключает свет, и Феликс впервые вздрагивает, глядя на появляющийся в темноте силуэт, который исчезает, когда героиня включает лампу. — Вот черт, — выдыхает он и тянется к банке с пивом, делая глоток. Женщина на экране снова выключает свет, видит странную фигуру и включает его обратно. — Ой, ну ты еще раз так сделай, для верности! Дура, блин, — возмущается Джисон. Женщина на экране действительно повторяет. Затем еще раз, а затем выключает свет, и фигура под громкий звук оказывается куда ближе, чем раньше. Феликс вскрикивает, Джисон дергается и матерится. Свет на экране включается. — Святое дерьмо, — выдыхает Феликс, пока женщина возвращается к «отцу Бэллы» и говорит, что на складе что-то есть, — на складе что-то есть, а у тебя в голове нихрена нет! — ворчит он и снова отпивает пива, чувствуя, как пульс медленно успокаивается. — Напомни мне, почему я каждый год смотрю ужастики на Хэллоуин, если я их не люблю? — нервно спрашивает он у Джи. — Потому что нашему мозгу это нравится, — бросает тот. — Что? — Ну смотри, когда мы едим острую еду, наш мозг считает, что мы поранились, и вырабатывает эндорфины, чтобы успокоить и обезболить, в результате мы чувствуем себя счастливыми. Когда мы смотрим фильмы ужасов, то испытываем страх, который способствует выработке адреналина, а чтобы все это уравновесить, мозг вырабатывает эндорфины, дофамин, серотонин и окситоцин, поэтому мы чувствуем себя счастливыми тоже. — Не особо чувствую счастье, — Феликс гулко сглатывает, пока герой идет по тому же длинному полутемному коридору с пятнами света. — И даже в моей компании? — Джи куксится. — Твоя компания определенно лучше этого фильма, — Ликс улыбается, — впрочем, его немного спасает Билли Берк. — По всем законам жанра этот парень сдохнет первым, — Джисон смеется. В этот момент герой на экране зовет кого-то. Между кругами света на корточках сидит снова жуткая фигура. Фигура медленно поднимается, Ликс завороженно смотрит на длинные когти на ее руках. Свет гаснет. Герой машет руками, чтобы датчики включили освещение. Свет включается, фигура стоит гораздо ближе. «Отец Бэллы» пугается, оглядывается, а фигура тем временем исчезает. — Страшно не увидеть паука в ванной, а потерять его из виду, — Джисон шумно отхлебывает пиво. — Страшно, когда ты орешь благим матом из ванной, потому что увидел малюсенького паучка, — смеется Феликс, а герой тем временем бросается по коридору к выходу. Ликси вздрагивает всем телом, когда тот падает в круг света, подтягивает к себе ногу и видит разодранную штанину и раны на ноге. — Бэллы нет на эту жуткую тварь, — Феликс морщится, глядя на устрашающую фигуру, запугивающую героя. — Думаешь, что Бэлла бы у нее выиграла? — Джи спрашивает просто так, чтобы поддержать беседу. — Конечно, — Феликс говорит, пока герой пытается убежать в светлую подсобку. — У Бэллы кожа как камень и вампирская реакция. Она бы ее сделала! — Ох, — Джисон возводит глаза к потолку, когда на экране мужчина хватает бейсбольную биту, — ну конечно, это тебе поможет! Бита против какой-то демонической херни с когтями сантиметров по двадцать! План надежный, как швейцарские часы! Свет на экране начинает мигать, и Феликс напрягается. Он плотнее стискивает пальцами банку с пивом и притирается к Джи еще ближе. Освещение гаснет, герой остается в темноте, во всей комнате тишина и только звуки поворачивающейся из стороны в сторону ручки двери. В конце концов дверь открывается, будто и не была заперта. Тоже в полной тишине. Несколько секунд, и «отца Бэллы» затаскивает в темный угол. Феликс расплескивает пиво, Джисон громко смеется, на экране герой оказывается мертвым и истерзанным в кругу вновь зажегшегося света. — Дурацкие скримеры, — ворчит Феликс, стирая салфеткой пиво с обивки дивана. — На брюки не попало? — спрашивает Джи. — Вроде нет, — Феликс осматривает свои светлые джинсы. — Обычно ты не так сильно пугаешься, — Джисон удивляется, на экране парочка валяется в кровати, пока ничего интересного не происходит, и они могут поболтать. — Обычно, — Феликс грустно откидывает салфетку, — мы смотрим ужастики всей компанией, я залезаю Крису почти на колени, а он обнимает меня и говорит, когда стоит закрыть глаза. — Читерство, — Джи возмущенно кричит. — А я-то всегда думал, почему ты так спокойно реагируешь! Ведь со мной, когда ты смотришь ужасы, кричишь как умирающий! — Ты и сам орешь не хуже моего, — парирует Ликс. — Конечно, — Джисон кивает, — потому что, когда я так делаю, Хо берет меня за руку и гладит ладонь, чтобы я успокоился. — Эй, обычно я так делаю, — Феликс вскидывает брови. — Думаю, что Хо у тебя и подсмотрел, что от этого я успокаиваюсь. — Вот где читерство, — Ликс смеется. — Нет, читерство — это то, что вон та красотка на ночь глядя выставила бедного парня на улицу сразу после секса, — Джисон кивает головой на экран. — А он красавчик, — Феликс осматривает актера. — Кожаная куртка, щетина. Будет жалко, если помрет. Картинка через фотографию из квартиры девушки плавно переходит в какой-то мрачный дом. Ликс пытается уследить за сюжетом, но не то чтобы им с Джи это было принципиально. Они вечно смотрят фильм только наполовину, потому что не могут не разговаривать, перескакивая с темы на тему. — Думаешь, он кандидат на следующую жертву? — с сомнением тянет Джисон. — А ты как думаешь? — Думаю, что он из тех героев, которых обязательно покоцают, но оставят в живых. — Узнаем в конце. Джисон тянется к мобильнику, пока на экране сын погибшего в начале героя разговаривает с нервной матерью в темной комнате. Женщина явно не в себе и болтает с тьмой в шкафу. — Не смей гуглить во время фильма, Джисон Хан, — грозно произносит Феликс. — Эй, просто посмотрю, останется ли он жив! — Джисон прижимает смартфон к груди. — Никаких спойлеров в этом доме! — Ой, да ну и пожалуйста, — Джи засовывает мобильник обратно в карман джинс и надувает губы. — Будешь хорошим и следующий фильм я позволю выбрать тебе не из списка, а какой захочешь. — Мне придется вызывать скорую или Кристофера, чтобы успокоить тебя, если я включу хоть один по-настоящему страшный фильм. — Неплохая идея, кстати, — Ликс задумчиво стучит ободком железной банки по подбородку. — Как думаешь, он бы приехал? — Кристофер? К тебе? Если бы знал, что тебе плохо? — Джи оказывается ошарашен вопросом. — Боже, да он бы вертолет нанял, если бы было нужно, знаешь же, как он привязан к своему маленькому австралийскому брату! — Вот умеешь ты все испортить, — шипит Ликс. — На правду не обижаются, куколка, — Джи расстроенно вздыхает и гладит Феликса по волосам на макушке. — Зато он правда тебя любит, — Джи перебирает светлые прядки, — столько раз он… На экране снова дергается ручка двери, мальчик сидит в кровати с включенной лампой на тумбочке, свет мигает, но горит. Ничего не происходит. — Слабое утешение, Сони, — Феликс возвращает разговору свое внимание. — Хо ведь тоже тебя любит. Он позволяет тебе гораздо больше, чем остальным. — Тебе тоже, — Джи просто констатирует факт. — Может быть, но отношение у него к нам разное, — стоит на своем Ликс, — ты проводишь с ним куда больше времени, вы постоянно что-то делаете вместе, ездите куда-то. Именно тебя он брал домой к семье на каникулы. — Он бы и тебя пригласил, но вы с Крисом смотались к твоей семье в Австралию. — Да, возможно, — Феликс кивает в такт своим мыслям, — но он пригласил сначала именно тебя. Ты не можешь отрицать, что ваши отношения особенные. Вы все любите шутить про то, что у Минхо на меня материнский инстинкт, но, если честно, вы не так уж далеки от истины. Наши отношения и правду какие-то семейные, иногда даже куда более семейные, чем с Крисом. — Нет, ты не подумай, что я ревную Хо к тебе, — вдруг пугается Джи, — это не так! — Я знаю, Сони, — Феликс тоже гладит Джисона, только по плечу, — все мы связаны друг с другом теми или иными отношениями, для каждого у нас свой уголок в сердце и это нормально, что мы с тобой сравниваем, потому что мы все еще пытаемся понять. — Я не пытаюсь понять, — Джи пожимает плечами, — я давно перестал пытаться. Я просто живу и надеюсь, что однажды смогу вырваться из этого порочного круга. Встречу кого-то, кто будет мне интересен так же, как Хо, кто полюбит меня и захочет быть со мной. Наверное, Хо и ты навсегда останетесь моими самыми любимыми людьми, но если я смогу полюбить кого-то хотя бы приблизительно так же, я буду счастлив. — Я думаю иногда об этом, — Ликси задумчиво смотрит на экран, но почти ничего не понимает, кажется, там кто-то ссорится. — А еще я думаю о том, что рано или поздно Крис женится, Хо найдет себе кого-нибудь, Джинни и Бин окончательно увязнут в своей семейной жизни, как и Йен с Мином. В этом году они не хотят отмечать с нами Хэллоуин, а в следующем году? День благодарения? Рождество? Новый год? Не вспомнят про пасхальный обед? Крис правильно сказал, мы больше не в колледже, мы отдаляемся. — Я не хотел думать, что это когда-нибудь произойдет, — Джи допивает пиво и открывает себе новую банку. — Когда все решили остаться в Нью-Йорке и не возвращаться домой после учебы, я подумал, что это так правильно! Как мы могли разделиться? Четыре года мы были крепко приклеены друг к другу. Я еще никогда так хорошо себя не чувствовал, как все это время вместе с вами. Мне нравится работать с Бином и Крисом, нравится жить с тобой и проводить время с Хо, нравится таскаться по магазинам с Джинни, Йенни и тобой, нравится слушать Мина, когда он увлечен очередной идеей или рассказывает о новой выставке в галерее. Я просто люблю все это. Не хочу, чтобы наши бранчи по воскресеньям заканчивались, и чтобы пятничный бар стал только воспоминанием. — Я тоже, — Феликс отставляет банку с пивом и тянется руками к Джи, обнимает его, заворачивая в себя, убеждая, что он рядом, — я был не готов, что все так случится, не увидел, когда все изменилось, и до сих пор не вижу, если честно. Я совсем не против и дальше быть для Криса только младшим братом, если он останется в моей жизни, понимаешь? — Джи коротко кивает, бросая очередной взгляд на почти не интересующий его фильм. — Просто, дело не только в нем. Ты прав, мне нравится наша традиция дня шоппинга и наши встречи по выходным, нравится, что каждое лето мы выбираемся на две недели на отдых в какую-нибудь глушь, где Джинни ноет о своей жестокой жизни, пока не вернется обратно в цивилизацию, нравится гулять с Бином, когда Джин уезжает куда-то и тот грустит, нравится, как Хо готовит на всех ужин в честь Дня благодарения и мне приходится силой отвоевывать право ему помочь, потому что он слишком много берет на себя, нравится, что Крис всегда присылает нам лекарства и доставку, когда мы болеем, и первым приезжает, когда становится лучше. Мне просто чертовски нравится моя жизнь, и если бы я мог что-то изменить, я бы изменил только одно — я бы больше не молчал о том, что чувствую, я бы сказал об этом тогда, в колледже, пережил бы невозможность получить желаемое, изо всех сил старался бы сохранить дружбу, потому что Крис же не такой, да? Он бы не был жестоким со мной. — Конечно, нет, детка, — Джи утыкается Ликсу подбородком в макушку. — Ты прав, нам стоило сказать им обоим. И попытаться сохранить отношения. — Да, нам действительно стоило, но мы были так молоды, то есть я хочу сказать, мы ведь не знали тогда, как правильно поступить. Хо хотя бы был относительно свободен все это время, а Крис и его отношения… я думал, что так будет неправильно. — А я просто подумал, что такой, как Хо, не промолчал бы, если бы что-то чувствовал. — Я все еще не уверен, — Феликс садится снова прямо, почти выпутываясь из объятий Джисона, — я думаю, что иногда Хо слишком осторожен со своим сердцем и слишком неловок, когда дело касается эмоций. — Что толку гадать, — Джи вздыхает. — Давай попробуем все-таки досмотреть этот фильм, хотя, кажется, после стольких скримеров в начале сейчас он слишком тухлый. — Я даже не знаю, что там происходит, — Ликс усмехается, — мальчишка сын «отца Бэллы»? — Да, а девушка вроде как его сестра, — Джи промаргивается, потому что легкая пелена слез все-таки выступила на глазах, — кажется, она забрала его у чокнутой матери. — А, это они ругались в том доме? — Точно, у них отношения вроде не самые лучшие, — Джи лениво пьет пиво, к его боку прижимается Феликс, ему хорошо и совсем не страшно. Фильмы ужасов не такие страшные, как реальность, в которой куда больше пугающего: арендная плата, налоги, убийство в соседнем квартале пару недель назад, очередное «могло быть лучше» от старшего продюсера в студии, лирика, которая совсем не пишется, друзья, которые становятся чужими, расстроенный Ликси — самое страшное в списке. На экране девушка спит в своей постели, за окном красным светом загорается и гаснет большая вывеска тату-салона. Девушка неожиданно просыпается, ищет рукой брата на другой стороне кровати и замечает в проходе двери чью-то сгорбленную фигуру. — Сомневаюсь, что это ее брат, — шепчет Феликс. — О, исчезла, — Джисон философски поднимает банку пива и выпивает, — режиссер вспомнил, что у него есть демоническая неведомая хрень в арсенале. — Она же не забрала мальчика, да? — Ликси немного волнуется. На экране в свете загорающейся красной вывески в проеме двери пустота, в темноте, по-прежнему покачиваясь, сидит сгорбленная фигура со спутанными волосами. Девушка медленно вылезает из постели и испуганно вглядывается в появляющийся и исчезающий силуэт. Феликс вздрагивает, когда в очередном отключении света фигура поворачивает к девушке голову. В следующий раз, когда свет отключается, фигура уже угрожающе стоит и бросается к девушке с жуткими звуками, но исчезает сразу, как загорается вывеска. Феликс, готовый закричать от неожиданного напряжения, ждет, что произойдет дальше, выдыхает, когда крупным планом показывают выключатель, девушка кидается к нему… И гаснет свет. Только не на экране, а в квартире. Джи громко кричит, выпускает банку пива из рук, которая в темноте и тишине падает с оглушительным звуком, Ликс вторит ему своим криком, пытается нащупать его руку. В суматохе они не сразу понимают, что пара источников света у них есть, но, когда глаза привыкают, а сердце перестает стучать как ненормальное, они все же берутся за руки и оказываются у одной из двух светящихся тыкв. — Какого черта? — испуганно шепчет Джисон. — Боже, — Ликс цепляется за руку Джи еще крепче, — наверное, пробки вышибло, черт бы их побрал! Он грязно ругается самыми отборными матерными австралийскими словечками, выражая всю степень только что пережитого ужаса, и оглядывается. Большая часть гирлянд погасла, работала только одна, потому что именно она питалась от батареек. Две тыквенные головы давали немного света, чтобы можно было разобрать очертания предметов в комнате. — Чтобы нашего арендодателя в жопу черти драли! — поддерживает его Джисон. — Три раза ведь пробки выбивало летом из-за жары, генератор он не ставит, а жалобами подтирается, говнюк! Джи вспоминает о наличии у него мобильного телефона и врубает самый яркий фонарик. — Нужно посмотреть, — говорит он и делает шаг в сторону входной двери. — Я с тобой, — испуганно причитает Ликс. — Брось, крошка, все хорошо, — Джисон покрепче сжимает руку друга и тянет за собой к выходу, — у нас тут нет никаких потусторонних хреней, кроме ублюдского управляющего, который не знает, как делать свою работу. В коридоре пусто и темно, пока Джи с Ликсом спускаются вниз, чтобы осмотреть предохранители, они слышат только одно — открытие двери на втором этаже. — Блядский дом, — ворчит один из их самых старых соседей. — Добрый вечер, мистер Трауб, — громко говорит Феликс в темноту, замирая у лестницы, — не волнуйтесь, мы спускаемся вниз, чтобы осмотреть пробки. — Феликс? — отзывается вредный старик, который по началу парней жутко невзлюбил, но когда это останавливало дружелюбного Ликса? Еще ни разу. — Да, мистер Трауб, не волнуйтесь, пожалуйста, у вас давление снова поднимется. — Черт бы побрал и пробки, и давление, — мистер Трауб шаркает тапочками обратно ко входу в квартиру, — не навернись с этой чертовой лестницы, Феликс, — говорит он напоследок и закрывается в квартире. — Вот же, старый ворчун, — шипит Джи, продолжая спуск по лестнице. — Однажды ты состаришься и будешь таким же, — слегка смеется Ликс. — Хотя, знаешь, Хо никто не переплюнет. — А ты будешь тем самым доверчивым стариком, которого все соседские дети будут обводить вокруг пальца! — Уверен, что так и будет, — Ликси улыбается. — В соседних домах свет вроде есть, — говорит он, подтягиваясь и выглядывая в узкое высокое окошко. — Не сомневался, — тянет Джи мрачно, — потому что только у нас такое блядство. — Не преувеличивай, Сони, — Феликс почти успокаивается, пульс приходит в норму, и он снова чувствует себя относительно спокойно. — Ты отлично знаешь, что в Нью-Йорке это совсем не редкость. — Ладно, — Джи глубоко вздыхает. Они подходят к щитку в свете фонарика, Ликс уверяет себя, что он действительно успокоился, но все-таки напряженно оглядывается в темноте, чувствуя дурацкое ощущение взгляда, которого быть не может. — Подержи мне фонарик, — просит Джи. — Вот так, ладно? — Ага, — Феликс поднимает повыше телефон, чтобы не светить Джисону в глаза, и смотрит, как тот достаточно ловко вправляет предохранители. Свет мгновенно включается, и Ликс выдыхает. — Ну, все, пошли домой, — Джисон тоже облегченно вздыхает. — Этот Хэллоуин мы надолго запомним, — он легко смеется, начиная подниматься по лестнице. — Да уж, — Ликсу кажется, что он слышит чьи-то шаги на втором этаже, он выглядывает в коридор, но все двери закрыты. — Хочешь проверить мистера Трауба? — спрашивает Джи и тормозит на ступеньках. — Нет, — Ликс возвращается к подъему, — просто показалось, наверное, еще не до конца отпустило. — Джи согласно мычит. — Знаешь, в задницу эти ужастики, давай включим «Сабрину» и просто проведем спокойный вечер? — Ничего не имею против, — Джи как раз выходит в коридор и замечает, что дверь приоткрыта. — Вот же, — он кривится, — дверь оставили открытой, хоть бы прикрыли нормально. Он подходит ближе и понимает, что внутри темно. Он входит в квартиру, щелкает выключателем несколько раз, но свет так и не загорается. — Да что за блядство сегодня творится с этим чертовым светом! — выходит Джи из себя. — Не включается? — Ликс в квартиру не заходит, жмется в дверях, снова начиная переживать и пугаться. — Возможно, у нас что-то перегорело, но света нет. Придется завтра звонить этому старому уебку и просить решить вопрос. Опять ждать электриков до скончания века! — Уф, — Ликс запускает руку в волосы и нервно теребит, сбивая слегка набок ободок с нимбом, — и что сейчас? Поищем еще гирлянды на батарейках? — спрашивает, по-прежнему не заходя в квартиру. — Нет уж, — Джи немного ежится и подходит ближе к двери, оказываясь в свете коридорных ламп, — лично я тут спокойно сидеть в темноте не смогу. — Тогда… — Ликс думает, что можно попытаться засесть в каком-нибудь баре, но сидеть там до утра утомительно, да и бар закроется часам к пяти. — Пойдем к Минхо, а? — Джи начинает собирать вещи в свете фонарика. — Он все равно сидит дома и живет не слишком далеко от нас, если мы расскажем ему, что случилось, он нас не выгонит, ты же знаешь! — Он ведь хотел спокойный вечер, — с сомнением тянет Феликс. — Мы не настроены на продолжение праздника, посмотрим с ним пару серий «Сабрины» или какого-нибудь аниме, займем его гостевую, ты обнимешь кого-нибудь из его котов, а я тебя, и будем спать, м? Минхо нас еще и покормит. — Черт, надо тогда еду убрать в холодильник! — Ликс заходит в квартиру. — Какой смысл? — непонимающе спрашивает Джи. — Ну, так испортится же, — Феликс застывает. — Она и так испортится, света же нет, холодильник не работает, — Джисон смотрит на Ликса, как на дитя неразумное. — А вдруг свет включится ночью? — Ладно, — Джи вздыхает, но решает не спорить. Через десять минут, убрав еду в неработающий холодильник, собрав все необходимое от телефонов до документов, друзья снова спускаются по лестнице. Лифт они отвергли еще на стадии закрывания двери, опасаясь, что свет снова отключится. Минхо в условиях огромного города действительно живет не так уж и далеко. Пешком, конечно, не добраться, но и на часах всего девять вечера, а до ближайшей станции метро — пять минут. По крайней мере, они вдвоем, вокруг достаточно шумно и светло для праздничного вечера, а на метро до Хо всего тридцать минут пути. — Нам стоило позвонить ему и сказать, что мы едем, — нервничает Феликс, глядя на толпу разряженных в костюмы студентов, готовящихся выходить в районе Манхэттена. — Он не даст нам объясниться по телефону, — в сотый раз повторяет Джисон. — Можно написать сообщение, — Ликс нервничает. Он и сам не очень понимает, почему именно. Сколько раз за прошедшие пять лет они врывались друг к другу без предупреждения — начиная от комнат в общежитии и заканчивая квартирами после переезда — не сосчитать, но почему-то именно сегодня ощущение нервозности от вторжения к другу не хочет его покидать. — А если он не один? — спрашивает Ликс и косится на вздрогнувшего Джисона. — Он бы не скрывал, что планирует провести вечер с кем-то, — Джи облизывает нижнюю губу и хмурится, — он бы ведь так и сказал. — Или нет, если еще не решил, стоит ли его знакомить с нами, — Феликс не отступает. — Тогда мы извинимся, что помешали, выйдем на улицу и пойдем к Чану, который живет в нескольких кварталах от Хо, — старательно формулируя мысль, выдает Джи. — Но, Джи, — Ликс прикусывает внутреннюю сторону щеки, — что если и Чан будет не один? Что если нам больше не к кому пойти? — Тогда мы сядем на отвратительно дорогое такси, вернемся домой, закроемся в одной комнате со всеми возможными источниками света и переждем до утра. — Почему мы сразу так не сделали? — Ликс пытается понять, действительно ли они едут к другу, потому что это так необходимо, или им просто хочется, чтобы, так или иначе, Хо или Чан провели с ними этот вечер. — Потому что мы испугались, — твердо говорит Джи, — а еще потому, что глупо сидеть в квартире без света, без возможности зарядить телефон и трястись, потому что дурацкие предохранители напугали нас до чертиков! — Ладно, — Феликс немного успокаивается. — Он же не подумает, что мы специально, да? — Это же Хо, — Джи успокаивающе гладит ладонь Ликса, — он всегда видит, когда мы врем. — Не всегда, — вдруг усмехается Феликс, — три года назад нам удалось его обдурить! — Господи, — Джи закрывает глаза и сдерживает рвущийся наружу хохот. — Я думал, что он нас убьет!

Три года назад

Выпуск Криса и Хо из университета в огромную, полную опасностей, жизнь все друзья перенесли относительно спокойно. Каждый знал, что ребята решили остаться в Нью-Йорке, обещали навещать друзей в университете и обязательно устраивать посиделки на выходных, если будет позволять работа. Хо этого обещания придерживался с присущей ему стабильностью, скрупулезностью и принципиальностью. Крис — другое дело. Он сразу после выпуска получил предложение от крупной звукозаписывающей компании и вошел в число ее лучших продюсеров уже по итогам первых полугода. Добиться этого ему помогли талант, настойчивость и креативность, а еще полное игнорирование сна, почти полное игнорирование еды и регулярное игнорирование друзей. Вытащить Криса из студии хотя бы просто на обед, не говоря уже о чем-то большем, было задачей совершенно невыполнимой, особенно в самом начале его пути. У Кристофера был целый план и список целей, расписанных почти на пять лет вперед, у него были собственные амбиции и огромные ожидания от самого себя, в результате которых он превратился в затворника. Если бы в тот год он сказал, что не намерен тратить время на хэллоуинскую вечеринку, никто из друзей, наверное, даже и не удивился бы, только в очередной раз попросили его хотя бы просто выспаться. Однако, к всеобщему удивлению, Кристофер сказал, что готов отпраздновать, и обещал даже достать себе костюм. По Крису и Хо скучали все. Без них универ растерял половину своей привлекательности, что отмечал даже Сынмин, который всегда был скуп на проявление эмоций. Ликс старался абстрагироваться от внезапно снизившегося общения на учебу, дополнительные занятия, работу и волонтерство, а Джи умудрялся почти каждые выходные, так или иначе, оказываться в квартире Минхо под разными предлогами, а иногда и просто так. Хо, к слову, против не был ни разу. Начало учебного года выдалось достаточно напряженным, даже каникулы, проведенные в Австралии, в теплых маминых объятиях, не спасали воспоминаниями от стресса бесконечных дедлайнов, зачетов, усилившейся конкуренции и собственных комплексов и страхов. Ликс ощущал, как ему не хватает простых, но мудрых советов Криса и его иногда молчаливого присутствия. Готовиться к празднику он начал по инерции, но в результате воспрял духом, едва узнал, что вся компания соберется в полном составе. — Итак, — Хо ставит на стол запеченное мясо, красиво разрезанное на довольно тонкие кусочки, и последним усаживается за стол на своей небольшой кухне, — рассказывайте, малыши, что вы там выдумали в этом году с Хэллоуином. — Феликс мерил в прокате костюм Эльзы, — тут же почти кричит Джи, — не представляете, как ему шло, но он отказывается надевать его на праздник! — Ты же наряжался Сабриной, — Хо усмехается, — чем тебе Эльза не угодила? Ликс закатывает глаза и бьет Джисона под столом по лодыжке. — Ай! — Джинни вскрикивает. — Ты слегка промахнулся, Ликси, — шипит он. — Отставить членовредительство в моем доме, — смеется Хо. — Костюм был просто ужасен, — Ликс закатывает глаза, — я искал нормальный костюм на Эльзу, но его проще шить на заказ, чем пытаться найти что-то в интернете. Только шить уже поздно, поэтому у меня другие планы, — он загадочно молчит. — А ты, Хо, опять наденешь неизменные кошачьи уши? — О, нет, — Хо прищуривается, — один маленький негодник привез мне из Австралии календарь пожарных за прошлый год и теперь я не могу думать ни о ком другом, кроме как об июльском Колине, который сфотографировался с огромным мейн-куном. Так что я заказал себе костюм секси-пожарного и купил на Амазон плюшевого кота. — Боже, — Джинни натурально складывает ладони в молитвенном жесте и возводит очи к потолку, — мы увидим, как этот святоша разденется прямо посреди огромной кучи народа? Бин громко хохочет, Джи заинтересовано скользит взглядом по скрытому рубашкой прессу Минхо. — Ах, вы, развратники, — довольно цедит Хо, — вообще-то, на мне будет слегка подпаленная белая футболка, — он усмехается на всеобщий разочарованный вздох, — но кое-что я вам покажу, так и быть. — Неужто штаны этого секси-пожарного без задницы? — Бин делает вид, что бесконечно шокирован. — Тогда достаточно было бы одолжить у тебя чапы, но я даже думать не хочу, что вы с ними делали до того, как одолжить мне! — Они отлично смотрятся на Бинни, уверяю, — самодовольно бросает Джин и покровительственно хлопает Чанбина по бедру. — Никаких ваших ролевых игр в моем доме, — ворчит Хо, но уголком губ все же улыбается. — Мы с Йенни в этом году решили удариться в классику, — Мин хитро оглядывает собравшихся, — мы будем в костюмах Эдварда и Беллы. — Ох, — Йен тяжко вздыхает, — он просто хочет нацепить на меня длинный парик, — горестно жалуется он и подливает себе еще глинтвейна из чаши на столе. — Впрочем, я не жалуюсь, обещал, что даже ночью его не сниму, — он подмигивает Джинни и закидывает Мину свободную от бокала руку на плечо. — Я не хотел этого знать, — Хо уже только вздыхает. — Оставь свое никому не нужное смущение где-нибудь в другом месте, — Джинни показательно и очень хитро щурится, — мы все знаем, что ты не такой святоша, каким хочешь казаться! — Ваше вечное желание обсудить со мной свою личную жизнь сведет меня в могилу от инфаркта раньше, чем ты пожалеешь о своих словах, Джинни, — Хо нагло улыбается. — Брось, — Йен коротко смеется, — ему слишком нравится эта игра. Так, в кого нарядишься в этом году? — кивает он Джину. — Я уговорил Бина на костюм полицейского, он прикует меня к себе наручниками, как опасного преступника! — Наденешь робу? — удивляется Ликс, зная о нелюбви Джинни к оранжевому. — Конечно, нет! — тот почти задыхается от возмущения. — Упаси меня, боже, от такого ужаса! Надену костюм от Версаче и табличку «мошенник» в стразах, — он громко хохочет. — Карты на стол, малыши, — Хо резко поворачивается к Джи и Ликсу, — что у вас за костюмы? Феликс и Джисон довольно переглядываются, строят хитрые моськи, и Ликс кивает Джи, чтобы тот говорил первым. — Ладно, — Джисон стучит себе по коленке, отбивая барабанную дробь, — я буду Хаку из «Унесенных призраками». — А я Хаулом из «Ходячего замка», — Феликс кивает и довольно улыбается на то, как Джинни округляет глаза. — Ты похитишь сердца всех красавиц на вечеринке! — Джин кричит на всю кухню под смех Йена и Мина. — Что он будет с ними делать? — вопрошает Хо, тоже посмеиваясь. — Продлю свою молодость и красоту, — Ликс хищно облизывается. — Еще моложе, Ликси, и тебе придется заново поступать в универ, — поддевает Мин. — Об этом я как-то не подумал, — Феликс в притворном ужасе открывает рот, — ладно, сердца всех красавиц останутся с ними! Обещаю. — Не давай невыполнимых обещаний, детка, — Джи игриво треплет Ликса по щеке. — Кстати, что насчет места? — Чего так всполошился? — Хо смеется. — Не будем изменять традициям, Бин в этом году, как старшекурсник, ответственен за вечеринку в общежитии музыкантов. — О, — Феликс кивает надувшемуся от гордости Бину, — но ведь вы с Крисом выпустились. — Сколько, по-твоему, за эти годы студентов приводило на вечеринки друзей старше себя? — риторически спрашивает Минхо и пожимает плечами. — У нас это не запрещено. — Никогда не задавался этим вопросом, — задумчиво отзывается Ликс, — но я рад! — он вдруг расплывается в ослепительной улыбке, освещая кухню всем собой. — Будет здорово ненадолго вернуться во времена, когда вы еще были студентами. — Кстати, Хо, — Джи тоже решает обновить свой глинтвейн, — как твоя работа в театре? — Довольно неплохо, — Минхо кивает, подкладывая мясо Ликси и Йену, — я получил небольшую роль в будущей постановке, — конечно, это не главная роль, но история моего персонажа очень красивая, а танец сложный и является одним из основных действий спектакля, который будет влиять на зрителя. Режиссер очень рисковал, когда взял новичка вроде меня на эту роль, но я рад, что он мне доверился. — Мы обязательно придем на твое выступление, Хо! — Феликс подрывается и обнимает друга. — Ты такой молодец! — Не хвали меня раньше времени, — Минхо смущенно улыбается, — сначала хочу, чтобы прошли первые репетиции, и мистер Брайтман не передумал. Бранч проходит за обсуждением всех последних новостей. Джинни и Бин усиленно готовятся к выпуску в будущем году, поэтому у них забот куда больше. Крис очень хочет собрать Бина и Джи в свою команду в компании, поэтому они некоторое время обсуждают его слишком сильную загруженность и очередное отсутствие. Феликс рассказывает о том, что ему дали в этом году курировать первокурсников, как Хо когда-то, и Минхо выглядит как гордый родитель, слушая каждое слово младшего. До самого Хэллоуина всем вместе им больше пересечься не удается, в основном Джи и Ликс зависают в компании Джинни и Йена, которые в своем расписании более или менее свободны. Джинни плачется, что не может найти тему для своего дипломного проекта — картины, которую ему следует нарисовать до июня. Очередное 31 октября встречает Минхо чувством ностальгии по ушедшим, почти беззаботным университетским дням. Он оказывается в общежитии на Юнион-сквер одним из первых, закончив все свои репетиции в первой половине дня. Он здоровается с несколькими знакомыми с младших курсов, цепляет стаканчик пунша и устраивается на одном из мягких диванов в окружении тыквенных голов. В универе ему все время казалось, что мир вокруг сложный, часто несправедливый, ужасно загруженный, и вообще быть взрослым отвратительно. Выпустившись, он понял, что был не прав: мир на самом деле вот только сейчас стал неожиданно сложным, несправедливым, ужасно дорогим и, черт возьми, невероятно загруженным. В какой-то момент ему кажется, что он видит Ликси в костюме Хаула, но тот слишком быстро исчезает в толпе, и Минхо думает, что ему показалось. Через двадцать минут его вынужденного одиночества и почти закончившегося пунша Джинни, Бин, Мин и Йен находят его и радостно улюлюкают на костюм пожарного. Хо прожег футболку в нескольких местах, приоткрывая вид на пресс, грудь и оторвав рукава напрочь. — Ох, — Джин стреляет в Бина подведенными глазками, поправляя свою табличку в стразах на груди, — полицейский, пожарный, для полной картины нам не хватает только сексуального врача! — Я предлагал тебе! — Бин возмущается. — Ты сказал, что не хочешь! — А я не о себе говорил, детка, — Джин поправляет пиджак. — Ты же не думаешь, что я в самом деле променял бы костюм от Версаче на робу хирурга? — Только если однажды эту робу начнут продавать в Луи Виттон, да, Джин? — Минхо откровенно смеется над ним. — Возможно, — Джинни манерно улыбается и закатывает глаза. — А вот Йену очень идет образ Бэллы, — Хо поворачивается к слипшейся рядом с ним парочке, — кто бы знал, что из тебя получится такая милая красотка! Йенни довольно щурится и, облизывая губы томным движением, выдает: — Минни нравится иногда играть в мамочку, знаешь? Обещал, что трахну его ночью прямо в этом парике, — он всем своим видом показывает святую невинность, пока даже Сынмин пятнами краснеет. — Йенни, — Минхо прикрывает глаза рукой и смеется, — почему бы тебе просто не сказать заранее, на какие темы мне лучше не подкалывать тебя, чтобы не умереть от ненужной информации? — О, я просто не хочу, — Йен довольно улыбается, от чего на щеках показываются милейшие ямочки, — мне нравится тебя изводить, а еще мне вообще не стыдно. — А иногда должно быть, — хрипит Мин, нервно поправляя высокую прическу Эдварда Каллена. — А где малыши? — Хо решает сменить тему. — Опять опаздывают? — Странно, — Джинни проверяет телефон, — они прочитали мои сообщения, но ничего не ответили. — И мои, — Йен проверяет свою переписку тоже. — Привет, — Крис улыбается и падает в кресло-мешок. Все радостно приветствуют его, дотягиваются, что приобнять или похлопать по плечам, оглядывая и нахваливая костюм викинга, который на мощной фигуре даже похудевшего Кристофера сидит идеально. — А где Ликс и Джи? — заинтересованно оглядывается Крис. — Опять не могут остановиться с пуншем? — Они еще не пришли, — задумчиво тянет Джинни, отправляя еще пару сообщений, которые остаются непрочитанными. — Странно, — Хо открывает список звонков и набирает Джисону, который отвечает ему вообще всегда, где бы ни находился, но слышит только гудки, — Джи не берет трубку. Крис хмурится, достает из кармана смартфон и быстро набирает Ликсу, который предсказуемо не отвечает тоже. — Ничего ведь не случилось, да? — Йен слегка нервничает. Может быть, он никогда не признается в этом, но он правда любит этих двух беспокойных созданий. Особенно Ликса, которым восхищается и которого считает своим самым близким другом. Несмотря на то, что их с Джи связь соулмейтов неоспорима, Йенни ни капли не обижается, просто Феликс — это Феликс, он ангел и не любить его — преступление против человечества. — Когда я только пришел, — Минхо оглядывает толпу и продолжает набирать номер Джи, слушая тонкие гудки в трубке, — мне показалось, что я видел кого-то в костюме Хаула, но так мельком, подумал, что мне просто показалось. — Они ведь не говорили, что планируют прийти с кем-то еще? — уточняет Крис, поднимаясь с кресла. — Нет, — Джинни часто мотает головой из стороны в сторону, отчего его слегка завитые волосы мягко покачиваются и лезут на щеки. — Давайте пройдемся, попробуем их поискать, — предлагает Крис, — постарайтесь запомнить места, куда не смогли попасть. — Думаешь, кто-то может их обидеть? — Хо тоже поднимается. — Вообще с Ликси шутки плохи, да и Джи дерется будь здоров, но если они были очень пьяны… — Ладно, просто осмотримся, — Йен прерывает дурные мысли, о которых думать не хочет. Крис первым уходит в толпу танцующих, здороваясь с разного рода знакомыми, среди которых пара аспирантов с его кафедры. Он вглядывается в лица всех, кто попадается ему по пути, почти не обращая внимания на костюмы. Он старается не волноваться и вести себя спокойно, напоминая себе, что он здесь самый старший среди всех друзей, самый ответственный и безусловно может справиться с чем угодно, но нервозность накатывает волнами, вызывая ощущения дурацкого кошмарного сна. В одном из коридоров между общими гостиными он вдруг замечает кого-то в светлом костюме, но из-за слишком темной обстановки не может понять Хаул это или другой аниме-персонаж. Он бросается вперед в надежде догнать неизвестного и посмотреть поближе, но в очередной темной гостиной теряет его из виду. Джинни с Бином ежеминутно отписываются в общий чат, где они прошли, что видели, а вот Йен в какой-то момент отправляет голосовое, в котором убеждает, что они только что точно видели кого-то в костюме Хаку, он уверен на сотни тысяч процентов, потому что они с Ликси и Джи засмотрели фильм до дыр. Где-то в этот момент Хо вдруг останавливается, немного выдыхает и зло щурится, потому что происходящее напоминает ему дурацкий фильм ужасов, тупой розыгрыш и совершенно точно смягчающее обстоятельство для двойного убийства в состоянии аффекта. Какая-то часть его все еще продолжает нервничать из-за того, что он не знает, где эти двое малышей потерялись в огромном здании, но рациональная часть, присущая ему, уверена — сегодня он их загрызет за их идиотские шутки. Итак, Феликс показался ему сначала у входа, где в холле собралась куча народа, планирующая первой выдвинуться в сторону шествия костюмов. Крису Ликс показался на втором этаже на общей территории, Йен видел Джи в районе общих уборных первого этажа, а это значит, что прямо сейчас они, скорее всего, должны встретиться где-то в районе лестницы либо на первом этаже, либо между этажами. Хо бесцеремонно расталкивает толпу отдыхающих и максимально быстро, насколько позволяют собственная ловкость и сила, пробирается к лестнице, замирая у ее подножия и прислушиваясь. — Ну что? — Джи посмеивается. — Будем собирать всех обратно к бару, пока они не уползли на верхние этажи? — Да, — Ликс хихикает, и Хо даже не нужно видеть, чтобы представить его сморщенную хитрую мордашку. — Поменяемся целями? — Джи снова уточняет. — Ага, отправляйся за Крисом и Джинни с Бином, а я выманю Йенни, Мина и Хо, — он, судя по звукам, прикрывает рот ладошкой, чтобы не смеяться громко. — Ох, — громко выдает свое присутствие Хо, начиная медленно, но гулко, подниматься по ступеням, — отважный пожарный уже прибыл, чтобы спасти двух играющих с огнем малышей! Минхо выходит на небольшую площадку, прислоняется плечом к стене и скрещивает руки на литой от мышц груди, зло оглядывая друзей перед собой. — Даже не знаю, что мне хочется сделать сейчас больше, — он переводит взгляд с одного на другого, сжимая в ладони смартфон, — выпороть вас, отправить по кроватям, лишить сладкого пунша или прибить к чертовой матери! — Хо, — Ликс слегка испуган, но чертики в его глазах так и бегают, — кажется, нам никогда не провести тебя, — он смущенно морщит нос, потому что Минхо добрее не становится, а его сведенные к переносице брови намекают на скорую расправу. Джи не может вымолвить и слова. — О, — Минхо усмехается на один уголок губ, но совершенно не весело, — вам удалось. И именно поэтому я так зол, — он снимает блокировку экрана и включает запись голосового сообщения, — возвращайтесь к бару, будете слушать оправдания двух мелких придурков за их тупой розыгрыш, Джи с Ликсом сегодня угощают выпивкой. Хо отправляет сообщение, блокирует телефон и подходит ближе к застывшим друзьям. — Вы должны очень хорошо понять, что это не смешно, — серьезно говорит Минхо, вглядываясь в поникшие рожицы, — мы подумали, что вам угрожает опасность! Черт, из-за вас я начинаю говорить, как мой отец, — он недовольно цокает и закатывает глаза. — Вот что, малышня, я чертовски рад, что все это только ваш дебильный розыгрыш, но если еще раз вы сделаете что-то подобное, я в самом деле выпорю каждого из вас и не буду готовить для вас месяц, как бы вы ни умирали с голоду, понятно? Минхо обводит их злобным взглядом, слыша, как по лестнице своими тяжелыми ботинками гремит Крис, а затем притягивает обоих в объятия: колючие, короткие, но облегченные.

Наши дни

— Крис был таким злым, — Джи даже зажмуривается, вспоминая, — но он старательно делал вид, что не хочет нас убить! — Мне было стыдно перед Йенни, — Ликс смущенно улыбается, — надеюсь, мы тогда своим розыгрышем не испортили ему горячую ночь с Мином. — Вот уж вряд ли, — ворчит Джи, — этих двоих друг от друга за уши не оттащишь. Механический голос объявляет, что они прибывают на станцию Парксайд-авеню, и друзья оживают, вскакивают и готовятся выходить. В город они поднимаются со стороны парка и сразу же попадают в огромную толпу людей, разряженных под зомби. — Вот черт, — Джи почти скулит от несправедливости, — совсем забыл, что уже два года тут отдельный парад зомби. — Эй, — Ликс ободряюще сжимает руку Джисона, — все в порядке, давай пройдем с ними немного, вон до того поворота, а там спокойно выйдем из толпы и пойдем к Хо. — Ладно, — Джи горестно вздыхает, — но, чтобы ты знал, — он говорит очень тихо, наклоняясь к самом уху Феликса, — я терпеть не могу зомби! Ликс смеется и пристраивается в поток гуляющих с краешка, продолжая держать Джи за руку, чтобы их ненароком не разделило. Люди вокруг не особенно обращают на них внимание, хотя он ловит на себе парочку взглядов то ли удивленных, то ли заинтересованных. В какой-то момент толпа становится достаточно плотной и идти быстро не получается. Ликс чувствует, что его постоянно кто-то задевает и старается прижаться к Джи, но, когда чья-то наглая рука проезжается по его заднице, он напрягается. — Мне кажется, что кто-то меня лапает, — шепчет он Джисону на ухо. — Лапает? — непонимающе переспрашивает Джи. — Точно, — Ликс кивает, — кто-то лапал меня за зад. — Ты хвастаешься своим потрясным подкаченным задом или нам стоит выйти из колонны и попытаться пройти переулками? — он уточняет, потому что не уверен, было ли другу до такой степени неприятно. Ликс пожимает плечами, слегка оглядывается по сторонам и не замечает никого заинтересованного. — Не знаю, — он приподнимает голову и выглядывает поверх толпы, сколько осталось до поворота, — вроде мы уже близко, давай дойдем. — Ладно, — Джисон сжимает его ладонь, — скажи, если снова повторится. Наконец, им удается добраться до Эмпайр-бульвар, вылезти из потока людей, хоть и не без труда, и немного выдохнуть, уходя по знакомому маршруту в сторону Ратленд-роуд, на которой живет Минхо. — Вот же говнюк, — ворчит Ликс, едва они отходят от толпы зомби, — с какого хера он решил, что мой зад для его шаловливых ручек! — Детка, твой зад слишком хорош, поэтому на него вечно находятся приключения, — Джи слегка смеется, — но, если ты захочешь, я вернусь, чтобы найти его и набить ему лицо, — он воинственно сжимает кулаки перед пухлыми щеками. — Нет, — Феликс слегка выдыхает, — просто день такой идиотский, — он грустно отводит взгляд, — все идет через задницу! — О том и речь, — Джи смеется, — ладно, совсем скоро мы будем у Хо, выплачемся ему обо всем, выпросим его самую вкусную в мире пасту с базиликом, — он даже прищуривается мечтательно, — а потом будем сидеть в обнимку и смотреть мультики, да? — Эй, — Ликс смеясь пихает друга в плечо, — ты говорил, что моя паста с креветками самая вкусная в мире. — Это же разные блюда, не переживай, — легкомысленно отзывается Джи. — Проглот, ты час назад умял целую кучу еды, а сейчас делаешь вид, что ты из голодного края! — У меня растущий организм, — Джисон возмущенно поднимает руки, — ему нужно много еды. — У тебя ни стыда, ни совести, — парирует Ликс довольно. Дом Минхо с узкими окнами, темными лестницами и невпечатляющим видом на местную начальную школу притулился в самом конце Ратленд-роуд. Друзья слегка озираются по сторонам, потому что уже достаточно поздно, а фонари горят далеко друг от друга, а затем ныряют в арку входа, украшенную дурацкими башенками, совершенно неподходящими дому по архитектуре. Они взлетают по лестнице на третий этаж и довольно переглядываются в тусклом коридоре, направляясь к квартире Хо. — Эй, — Джи вдруг вздрагивает, — дверь открыта, — говорит он растерянно и машет рукой. Феликс взглядом находит нужную квартиру, видит приоткрытую дверь и темноту в самом доме. — А как же Пушистик и Пятнышко? — спрашивает он и первым бросается внутрь. Ликс пошире открывает дверь, чтобы впустить в коридор немного света. Повсюду раскиданы какие-то вещи, что-то слабо блестит в тусклых лампах на полу и никого не видно, даже выглядывающих котов. — Что если они убежали? — испуганно тянет Ликс, застыв на пороге. — Кто? — Джи облизывается и хватается за волосы пальцами. — Котики! — И утащили с собой Хо? — нервно взрывается Джисон. — Я люблю и Пушистика, и Пятнышко, но, черт возьми, сейчас они интересуют меня куда меньше, чем то, что тут произошло, где Хо, и почему я не могу найти свой телефон! Джи хлопает себя по всем карманам и в панике смотрит на Феликса. Ликс запускает руку в задний карман и предсказуемо ничего не находит. — Значит, — медленно говорит он, — кое-кого интересовала на моя задница в толпе. — Хо каждый год предупреждал нас, что однажды мы нарвемся на кражу, — уныло выдыхает Джи, а потом переступает порог квартиры и пытается осмотреться. — Стой, Джи, — шипит Ликси, — это незаконное вторжение! — он пытается поймать друга за рукав и вытянуть обратно. — Да мне плевать, ясно? — Джисон судорожно рассматривает разбросанные вещи. — Может, он просто ушел в спешке? — И забыл закрыть дверь? — тянет Ликси с сомнением. — Не знаю, что такого должно было произойти, о чем Хо не написал бы нам, чтобы он забыл про котов и устроил такой бардак. — Что-то в семье? — Джи пытается заглянуть в спальню, но там совсем темно. — Тогда бы он попросил меня присмотреть за Пушистиком и Пятнышком, пока был бы в отъезде, ты же знаешь! — Да, он доверяет эти пушистые задницы только тебе, — Джи возвращается ко входу. — Может быть, поговорить с соседями? — неуверенно спрашивает он. — У него из соседей только миссис Белл, глухая старушка, которая сейчас наверняка спит, а квартира слева пустует почти год, — Феликс отрицательно качает головой. — Как ты помнишь всю эту ерунду? — выдыхает Джи в пространстве, пытаясь придумать, что делать без связи и невозможности вызвать полицию. — Послушай, — Ликси кладет руки на плечи Джисона, — давай сделаем вот что: сейчас мы выйдем отсюда и пойдем к Крису, будем звонить ему до посинения, пока не откроет, расскажем, что произошло, и попросим совета. Крис точно знает, что делать! Если мы сейчас приведем сюда полицию, а окажется, что Хо просто срочно уехал и отдал кому-нибудь кошек, то нам грозит штраф за ложный вызов, обвинение в проникновении и проблемы с миграционной службой. — Ебанный карманник, — паникует Джи, — чтоб у него задница отвалилась и руки вместе с ней, блядь! — Надо уходить отсюда и быстро идти к Крису, мы теряем время! Ликс хватает Джи за руку, оттаскивает от входа, старается как можно плотнее прикрыть дверь и почти бежит в сторону лестницы. Краем глаза он снова замечает какое-то движение в конце коридора, даже оборачивается, но ничего не видит. Он не дает себе затормозить, перескакивает через ступеньки и вылетает на улицу, но внутри от ужасного предчувствия, что за ними следят, покрывается холодным страхом. От квартиры Минхо на Ратленд-роуд до Тридцать четвертой восточной улицы, где Крис снимает крошечный таунхаус в веренице притулившихся друг к другу одинаковых домиков, двадцать пять минут ровным шагом, но Джи и Ликс так напуганы произошедшими с ними сегодня событиями, что бегут сломя голову, не обращая внимания на редких прохожих и сбившееся дыхание. — Я просто хотел спокойный Хэллоуин, как в прошлом году, — хрипит Джи, когда они подбегают уже к Ленокс-роуд и готовятся выскочить на финишную прямую, — почему в этом году все превратилось в такое блядство! Феликс молчит, старательно дышит носом, пока бежит, и то и дело оглядывается, пытаясь понять, действительно ли кто-то следит за ними или ему показалось. Говорить о своих подозрениях Джи он не спешит, тот и так почти в панике, а паническая атака, которую Джисон может схватить в любой момент, сейчас только усугубит их положение. Он решает, что лучшей идеей будет отвлечь Джи и спрашивает: — А помнишь, как Джинни узнал, что Бин на самом деле богат? — бросает Ликс. Джи не может сдержать смешка, даже в момент нервного напряжения.

Один год назад

Рано или поздно все приходят к моменту, когда шумные вечеринки начинают утомлять. Алкоголь уже пьется не так легко, как раньше, начинаешь задумываться над тем, чтобы пораньше лечь спать и подольше поготовиться к важным мероприятиям. На первом курсе университета всегда тяжело, но ни один студент не откажется от шумной вечеринки, даже если утром страшный тест у самого вредного преподавателя. Второй и третий курс уже не так плохи, материал усваивается легче, а времени будто бы становится больше, из-за чего именно эти курсы пьют, кажется, больше всех и тусуются чаще, чем кто-либо в городе. На последнем курсе студенты неумолимо оказываются в ловушке страха перед выпуском, началом самостоятельной жизни, и во власти всяческих экзистенциальных вопросов, начиная от смысла жизни и заканчивая самым главным — правильную ли профессию он выбрал. Феликс и Джисон в правильности своего пути не сомневались, но вот выпуска действительно страшились, как и того, что уже в конце года должны будут представить свои первые полноценные проекты, как артисты. Именно поэтому хэллоуинская вечеринка, которую теперь устраивал кто-то из новых звезд факультета музыкальных технологий, их почти не манила и общежитие на Юнион-стрит грозило впервые столкнуться с потерей самых верных сторонников. — Мне кажется, что они просто перебесились, — говорит Крис, потягивая кофе, пока Хо рассматривает Джи и Ликса, выбирающих себе костюмы на этот год в самом крупном Нью-Йоркском прокате. — Или напуганы, как и мы сами, когда выпускались, — Хо смеется с Ликса, который уговаривает Джи примерить костюм белки. — Они все такие же дети с виду, но что-то меняется, — Кристофер устало вздыхает. — мне удалось перетащить Бина работать к себе, очень хочу, чтобы и Джи в следующем году к нам присоединился. — Да, я уже все уши прожужжал режиссеру и хореографу, чтобы они обратили внимание на Ликси во время смотра. Если его возьмут в мой театр, уверен, что он быстро станет одним из ведущих танцоров. — Ты и сам неплохо справился всего за год, — Крис тепло улыбается другу. — Может, мы слишком за них переживаем? — задается вопросом он. — Нормально мы за них переживаем, — Хо хмурится, — как за тех, кого любим. Кристофер неожиданно вздрагивает и бросает на Минхо нечитаемый взгляд. — Всегда хотел спросить, — он чуть вытягивает ноги, — в прошлом году мне показалось, что ты сильно разозлился на них за розыгрыш… — О, даже не начинай, — Хо шумно выдыхает, — я видел, как у тебя вздулась вена на лбу и желваки ходили ходуном, кто из нас еще злился! — За столько лет мы никогда не обсуждали это, но, кажется, всегда знали, — Крис говорит как будто не в тему, но Хо его понимает. — Как давно? — он поворачивает голову к Минхо и смотрит, как тот мягко улыбается на его вопрос. — Примерно через полчаса после знакомства, — Хо провожает взглядом беснующихся Джи и Ликса, которые то ли делят костюм, то ли просто дурачатся, — а вот ты не так быстро осознал, да? — Где-то полтора года спустя, хотя попал, кажется, примерно сразу, — Крис усмехается. — Я был в отношениях, Хо, к тому же никогда не сталкивался с подобными чувствами раньше, ну, или не успевал их осознавать. А потом подумал, что у малыша все хорошо, он встречался с разными людьми, влюблялся, кажется, как и все. — Да, Хани тоже, — Хо кивает словам Криса. — Для него флирт, кажется, вообще естественное состояние. Первое время я впадал в ступор и думал, что он ко мне что-то испытывает, но потом понял, что он просто такой. — Ты ведь не планируешь ему говорить, да? — Кристофер допивает остатки своего американо и теперь просто крутит в руках стаканчик. — Я смирился, мне и так хорошо, — Хо усмехается, — я просто провожу с ним все время, какое могу, и нас обоих это вполне устраивает. — Да, — Крис тоже улыбается, глядя как Феликс восторженно оглядывает в зеркало себя в костюме римского воина, — вполне, — говорит он, хотя у самого тоской щемит под ребрами, потому что ему на самом деле не хватает, его не устраивает, но что с этим делать, он понятия не имеет. — Я выбрал, — Ликс подбегает к ним неожиданно, рассеивая их расслабленный обмен давно утаиваемыми чувствами. — Только тут меча почему-то нет, — он расстроенно куксится. — Зачем тебе меч, — Хо цокает, — будешь сражать всех наповал своими голыми коленками, — он смеется и думает, что этот Хэллоуин Крису будет пережить максимально сложно. Судя по тому, как тот сглатывает и пытается натянуто улыбнуться, так и есть. В качестве извинений за весь последний год, когда он мало принимал участие в жизнях друзей, Крис разрешает устроить вечеринку в своем доме, сдаваясь под напором сообщений от Ликси, который присылает практически все найденные в интернете украшения к Хэллоуину в общий чат. Так, его маленький дом оказывается украшен тыквами и скелетом кота в шляпе на крыльце, кучей гирлянд в гостиной, паутиной, светодиодными фонариками и черт знает чем еще, потому что он совершенно теряет суть. Ему достаточно того, что все счастливы и довольны. В этом году Йен присоединяется к подготовке с большим энтузиазмом, чем удивляет всех, но он старательно развешивает декор по стенам под руководством Феликса, помогает ему с печеньем и бегает в магазин всякий раз, как выясняется, что они что-то забыли. К вечеру тридцать первого октября с работы к Крису подтягивается Мин, получивший место в одной крупной картинной галерее, специализирующейся на азиатском искусстве, Бин просто выползает вместе с Крисом из студии на втором этаже, а Хо уже с обеда возится на кухне, пытаясь вновь переплюнуть всех именитых шеф-поваров. Последним появляется Джинни, который в очередной раз пытался найти приличную квартиру, потому что их временное жилье не отвечает его эстетическому вкусу. — Как успехи? — заботливо спрашивает Бин, отчего-то волнуясь. — Нигде нет ничего даже близко похожего на то, что мне бы хотелось, — Джин позволяет снять с себя пальто, — а для студии вообще нет места! Бин, кажется, выдыхает легче, улыбается мягче и утешительно уводит Джинни в гостиную, где уже все сверкает, а на низком столе высится гора еды и закусок. — Во всем Нью-Йорке нет подходящей квартиры, — горестно жалуется он всем присутствующим и падает рядом с Ликси, сгребая его в охапку. — Спаси меня, римский завоеватель, от тяжелой взрослой жизни. — Если бы я мог, Джинни, я бы обязательно это сделал, — серьезно кивает Ликс и гладит друга по растрепанной голове. — Ну хватит хандрить! — Минхо пихает Джинни в бок, заставляя того глухо заворчать. — Задницу в руки и давайте есть, пока все свежее. Еда поднимет тебе настроение, лама-драма. — Хо такой жестокий, — горестно возвещает Джин, — совсем меня не любит! — Хо всех любит, — ласково улыбается Ликси и подталкивает Джинни к еде. Пару часов они все просто едят и болтают, пытаются смотреть ужастик, который выбрал Феликс, и громко смеются с большинства страшных моментов. Ликс жмется к Крису всем телом и позволяет гладить себя по лопаткам, хотя не то чтобы ему было страшно. Когда дурацкий фильм заканчивается, Хо громко хлопает в ладоши, поднимается и притаскивает бутылку текилы. — Мы сто лет не играли в алкогольные игры, — он весело подмигивает всем и ставит на стол бутылку, вытаскивая откуда-то стопку из восьми мелких рюмок. — Правила прежние: пьешь, если можешь ответить «да» на вопрос! Крис не пьет, поэтому он платит двадцать пять центов. Феликс хихикает, вспоминая, как однажды, пару лет назад, Хо развел Криса в такой игре почти на пятьдесят баксов. — Знаете, — Крис дурашливо трясет своей головой, — я просто могу взять с вас по пять долларов за вход на мою эксклюзивную вечеринку! — он громко смеется, глядя на недовольно Минхо. — Вот уж дудки! — он мило улыбается, но взглядом режет без ножа. — Ты и так отлыниваешь от нашей общей традиции. Крис поднимает руки вверх и капитулирует. — Начнем! — воодушевленно кричит Джи, и Минхо разливает первую партию текилы. Первые полчаса игра идет с переменным успехом. Крис расстается с первым долларом, Минхо выпивает всего дважды, а Джинни и Ликси выпивают почти каждый раз на нескромных вопросах. — Так, — Крис хрустит шеей, — моя очередь! Я делал спонтанную покупку дороже двух тысяч долларов, — говорит он и хитро оглядывает собравшихся. — Черт, — Джинни снова выпивает и морщится, — надеюсь, ты осознаешь, Крис, что я вырублюсь сегодня на твоем диване. Кроме Джина никто больше не выпивает, пока Бин не сдается и не опрокидывает рюмку в себя. — Детка? — Джинни округляет свои глаза и смотрит на своего парня почти шокировано. — Что же ты такое покупал? И где ты взял две штуки на спонтанную покупку? Я хочу услышать историю твоего разорения. Кристофер громко смеется, а Бин выглядит слегка сконфуженным. — Что такое? — Джинни хмурится. — Ты что-то скрываешь от меня? — Нет! — Бин слишком яростно кричит. — Все не так, слушай, — он пытается схватить Джинни за руку, но промахивается то ли от нервов, то ли от алкоголя. — Помнишь, я говорил, что у моей семьи ферма? — спрашивает он как-то неловко оглядывая любимого. — Конечно, — Джинни сам находит руку Бина и сжимает, — и я говорил, что мне вообще все равно, чем занимается твоя семья. — Тебя никогда не удивляло, что твой отец совсем не против наших отношений? — вдруг спрашивает он, выглядя все еще сконфуженным. — Ну, немного, — Джин передергивает плечиком, — но мой отец вообще человек странный и загадочный. Я всегда думал, что он просто не считает наши отношения достаточно серьезными. — Не совсем так, малыш, — Бин прикрывает глаза. — Просто моя семья владеет не одной фермой… — Двумя? — непонимающе спрашивает Джинни. — Почти, — голос у Бина становится совсем высоким, — вообще-то у нас около одного миллиона акров земли по всей стране, — он останавливается и переводит дыхание, Джин молчит, только рот открыт, — почти восемьсот тысяч свиноматок, несколько сельскохозяйственных угодий для выращивания кормовых культур и еще фруктовые сады на юге… — Хочешь сказать, что твои родители, которые приезжали в прошлом году, миллионеры? — Мама считает, что деньги нас развращают, поэтому мы живем на одном из ранчо, я с детства много работал, ничего сверхъестественного у нас не было. Хотя я всегда получал достаточно карманных денег и подарков от родственников на праздники. Так что когда я захотел коллекционную фигурку Бэтмена… — Ты потратил две тысячи на фигурку Бэтмена? — Джинни вдруг громко хохочет. — Господи, если кто-нибудь из вас спросит, почему я люблю этого парня, вспомните этот момент! — Джин лезет к Бину обниматься. — Джинни, — Бин снова нервничает и пытается оторвать парня от своей шеи, чтобы посмотреть ему в глаза. — Что-то еще? Может быть, у тебя еще есть домик на Гавайях или личный самолет? — усмехается Джин. — Не совсем, — Бин глубоко вдыхает, — я купил квартиру несколько месяцев назад, но хотел рассказать об этом в твой день рождения, потому что она в новом доме в Квинсе, его сдадут только после Нового года. Я знаю, что ты хотел светлую квартиру с большими окнами, и чтобы одна комната была твоей студией, и там все это есть, правда! Я знаю, что тебе не нравится наше временное жилье и что я испортил тебе сюрприз, но я просто подумал, что стоит рассказать тебе все и сразу, раз уж мы заговорили об этом, благодаря такому «прекрасному» вопросу Кристофера! — он кидает недовольный взгляд на улыбающегося Криса. — Боже, у меня парень миллионер! — Джинни умилительно целует Бина несколько раз. — Завидуйте, — он поворачивается к остальным и показывает язык. — Мин, как думаешь, — Йенни ошарашено выдыхает, — мы еще можем отбить его себе у Джина? — Вряд ли, — Мин целует Йена в макушку, — этот диагноз неизлечим. — Простите? — Джинни оборачивается на друзей и окидывает их взглядом. — Это мой мужчина!

Наши дни

Ликс так и не замечает слежки по пути до дома Криса, поэтому, когда тот показывается впереди, старается успокоиться и выдохнуть, чтобы не испугать друга слишком сильно. — Наконец-то, — Джи первым взлетает по нескольким ступенькам и замирает перед освященным крыльцом, — эм, Ликси, солнышко, скажи, что у меня просто нервные галлюцинации, пожалуйста! Феликс равняется с Джи на крыльце и глупо смотрит на приоткрытую дверь. В отличие от дома Хо, внутри светло, к тому же Крис не держит животных. — Крис просто рассеянный, когда плохо спит, а это почти всегда, — Ликс пытается успокоить и себя, и Джи. — Забыл закрыть, а сквозняком открыло. — У меня дежавю, — плачется Джисон и дергает руками, — я уже не считаю такой плохой идеей вызвать полицию! Феликс глубоко вдыхает, толкает входную дверь и проходит внутрь. — Крис, эй! Ты дома? — громко кричит он, проходя дальше. — Выходи оттуда! — шипит позади него напрочь перепуганный Джи. — Подожди, — просит Ликс. Он делает еще шаг и оказывается в пространстве кухни, на полу алые брызги и небольшая лужица, поблескивающая в ярком свете ламп. Ликси поворачивается к Джи, чтобы что-то сказать, но между ними все еще тишина, потому что язык Феликса прилипает к небу от страха. В этот момент они отчетливо слышат, как наверху кто-то делает осторожный шаг, но под ботинком хрустит очевидно разбитое стекло. — Иди сюда, — тихо зовет Джи Феликса и протягивает руку. Ликс делает первый шаг, как в этот момент дверь наверху отвратительно скрипит. Феликс срывается с места и бежит вперед, хватается за руку Джисона, и дает тащить себя как на буксире вперед. Он слышит, как за ним бухают тяжелые шаги сначала на лестнице, а потом и топот погони на улице. Сердце гулко стучит в груди, Ликс бежит, не разбирая дороги, Джи едва не спотыкается на повороте в каком-то переулке. Топот за ними становится все громче, и ужас накатывает все сильнее, как неумолимое цунами. Феликс ловит себя на ускользающей мысли, что должен бы кричать, но все, на что хватает его сил, — это перебирать ногами. Все заканчивается резко, так что они даже первые несколько секунд не могут понять, что произошло, просто в конце улицы появляется еще один силуэт, угрожающе направляющийся к ним, и друзья забегают в первую попавшуюся подворотню, оказываясь в тупике. — Черт, черт, черт! — повторяет Джи как заведенный, глядя на преграду в виде высокой стены перед собой. Джисон хочет сказать что-то еще, но в конце проулка слышатся слишком уж четкие шаги в тяжелых ботинках. Джи и Ликс резко оборачиваются и видят три мощных силуэта в темноте. Феликс быстро прячет Джи себе за спину и вспоминает все, что когда-либо знал в тхэквондо. — Что вам нужно? — пытается крикнуть Ликс самым низким из своих возможных голосов. Фигуры медленно приближаются к ним в молчании, Феликс немедленно встает в стойку, готовый драться, хотя в успехе этого занятия он и не уверен. Джи за ним оглядывает углы нервным взглядом в поиске хоть какого-нибудь оружия. И в этот момент… — Сладость или гадость! — громко кричит одна из фигур голосом Бина. Ликс медленно опускает руки и заторможенно смотрит, как в небольшой кружок света выходят Бин, Крис и Хо. — Кажется, мы все же здорово их напугали, — укоризненно произносит Крис, обращаясь к Хо. — Эй, малыши, — Хо пытается дозваться хотя бы одного из друзей, но те просто замерли на одном месте с широко раскрытыми глазами. — Вот они, — слышится у входа в тупик голос Йена, — фух, ну и горазды вы бегать! Сладость или гадость! — кричит он и подходит ближе вместе с Мином и Джинни. На них костюмы зомби. Феликс смотрит на них, а потом просто садится на грязный асфальт и начинает плакать. Беззвучно, от чего все разом замолкают. А вот Джи наоборот: он шумно дышит, сжимает руки в кулаки и вдруг кричит: — Какого черта? Просто, какого, мать вашу, черта вы творите? — он присаживается на корточки рядом с Ликсом и пытается заглянуть ему в лицо. — С какого момента все это ваш ебаный розыгрыш? — Джи, мы просто… — Пошутили? — Джисон поднимается и зло оглядывает растерянные лица друзей. — Чья это была дебильная идея? — кричит он, и не думая останавливаться. — Вы сами два года назад устроили нам подобное, — пытается сказать Минхо. — Мы с Хо просто хотели… — О, — Джи нервно смеется, — вы с Хо, да? Я бы прямо сейчас прибил вас обоих, если бы не знал, что от смерти Криса Ликси расстроится еще сильнее, потому что влюблен в этого идиота пять лет! Хотя несмотря на то, что я бегаю за тобой, Минхо Ли, те же пять лет я все еще думаю, не разбить ли твою тупую голову! Джи пинает какой-то мусор у себя под ногами, запускает руку в волосы и негромко матерится, когда его рывком разворачивают. Хо смотрит на него испытующе, Джи отвечает поджатыми губами и вызывающим взглядом. А потом Минхо просто целует его и мир вокруг Джисона сворачивается в какой-то щемящий комок нерастраченной злости, накатывающего успокоения и бесконечной любви к одному идиотскому кошатнику. — Ликси, — Крис мягко зовет друга, который удивленно наблюдает за поцелуем Джи и Хо, — вставай, ты промокнешь и замерзнешь, — он помогает Феликсу подняться на ноги. — Ребята, давайте увидимся завтра, — бросает он остальным, и Джинни, который очень хочет что-то сказать, оказывается утаскиваемым Бином и Йенни. Мин коротко осматривает происходящее, коварно улыбается и уходит следом. Феликс плохо помнит, как добирался до дома Криса, как оказался завернутым в плед на его диване в тесной гостиной с кружкой какао, но в какой-то момент он резко приходит в себя от пережитых эмоций и чувствует себя неуютно. — Черт бы побрал Джисона и его глупый язык, — медленно проговаривает он. — Знаешь, — Крис сидит напротив него в кресле, — я изначально был против этой идеи, а сейчас мне кажется, что это была лучшая идея Хо за все время, которое я его знаю. — Вам так понравилось нас пугать? — Ликс на Криса смотреть не хочет, он теперь вообще не знает, как ему в глаза смотреть после всего, что тот узнал. — Нет, но мне понравилась та часть про «влюблен в этого идиота пять лет». — Как это? — Феликс позволяет себе поднять глаза и столкнуться со взглядом Криса. И так от него хорошо становится, так правильно, потому что в нем нежности до краев и ни грамма осуждения или непринятия. — Я просто, — Кристофер поднимается и обходит столик, чтобы оказаться прямо перед Ликсом, — я просто влюблен в тебя давно и, как мне казалось, безответно. — Я не понимаю, — Ликси очень хочется понять, очень хочется, чтобы все это было правдой, а еще хочется услышать это крисово «влюблен» еще раз. А лучше еще с сотню раз. — Я не сразу понял, — Крис пожимает плечами, — первый год вообще был уверен, что крышей двинулся, так мучался совестью от всех своих мыслей о тебе. Убеждал себя, что я же в отношениях, что раньше никогда на парней не западал, уверял себя, что просто путаю свои чувства. А потом как-то понял, что так дальше нельзя. Перестал обманывать Мисси и расстался с ней. Причину, конечно, выдумал, не мог же я ей сказать все, как есть. Только что делать дальше не знал, — Крис гладит коленки и бедра, мягко ведет пальцами, вырисовывая узоры. — Ты вроде и без меня отлично жил, встречался с другими людьми, бегал на свидания, потом даже начал отношения. Я подумал, что мне не стоит обременять тебя всем тем, что у меня в душе творилось, и просто жил, как жилось. — Вот и я так думал, — Ликс тяжко вздыхает, облизывает губы. — А сейчас? — А сейчас я подумал, что если Джи не шутит… Он ведь не шутил? — Нет, Крис, — Ликс смотрит настороженно, словно боится, что после такой огромной надежды не справится с тем, что ему скажет Кристофер. — Тогда, я бы хотел сказать, что как минимум три с половиной года осознанно влюблен в тебя, Ликси. И если твои чувства все еще с тобой, то я бы просто хотел любить тебя с этого момента и желательно до конца моих дней или чуточку дальше. — Я обязательно побью тебя завтра за то, что вы устроили, но сейчас, Крис, миленький, поцелуй меня, пожалуйста, а то я больше не могу ждать. И Крис целует, конечно. Целует мягко и трепетно, потому что ждал долго, потому что хочет именно так, потому что страстные поцелуи — это, конечно, хорошо, но для этого впереди еще времени целая жизнь, а, может быть, даже и больше. И обнимает крепко, но бережно, и уносит в спальню, чтобы и там укрывать от всех страхов, и самому укрыться всем Феликсом, под кожу бы его запустить, да только дальше уже и некуда. Он, кажется, у него в каждой клеточке, и впервые это ощущается так сладко.

Два дня спустя, дом семейства Хван в Хэмптонсе

— Вообще, — Хо оплетает Джи руками и ногами, сидя в огромном кресле у горящего очага. С Атлантического океана прилетает временами холодный ветер, поэтому все кутаются в пледы, — идея родилась еще в прошлом году, — он получает очередной тычок от Джи локтем, но мужественно терпит. — Мы хотели устроить розыгрыш с нашим неожиданным исчезновением из дома Криса и заставить вас искать нас, но из-за того, что этот трудоголик постоянно работал, так и не смогли нормально составить план. — Мы и не думали, что вы всерьез испугаетесь, — Бин шмыгает носом, Джин заботливо поправляет на нем плед и мелко-мелко кивает. — Ага, — Мин задумчиво крутит в руках бокал вина, — мы думали, что вы догадаетесь, что все это розыгрыш, еще в квартире Хо, если честно. — Как вам удалось выключить свет так вовремя? — спрашивает Феликс, потому что с этого все началось. — Йенни дежурил у вашей двери, — Хо продолжает рассказывать, — мы знали, что вы сядете смотреть какой-нибудь фильм ужасов, поэтому просто ждали каких-нибудь страшных звуков. — Фильм у вас был какой-то отстойный, — Йен щурится, — я двадцать минут ждал, пока хоть что-то начнет походить на скример, а когда дождался, просто отправил сообщение Бину. Он вырубил предохранители. — Так это тебя я видел, когда поднимался! — Ликси негодует. Крис мягко смеется, обнимает его со спины покрепче и целует за ухом, от чего Феликс почти сразу успокаивается. — Еле успел спрятаться, — ворчит Йенни. — А свет в нашей квартире? — Джи недовольно хохлится. — Что вы с ним сделали и почему, когда мы вернулись, свет был? — Свет мы включили сразу, как вы уехали ко мне, — Хо снова берет повествование на себя. — Его мы в вашей же квартире на щитке отключили. — Вот же, — Ликс грязно ругается. — Погоди, но мы закрыли дверь, я точно помню! Первый раз да, но когда уходили к тебе, точно закрыли! — Ты забыл, что вы сразу после переезда оставили мне комплект ключей? — И правда, — Ликс переглядывается с Джи, — чтобы не остаться без ключей, если оба забудем их дома. — Я был уверен, что первым делом вы поедете не к Крису, а ко мне, — довольно продолжает он. — Потому что у Криса вечно перекати-поле в холодильнике, а Джи без еды не может и часа прожить. — Извини? — Джисон оборачивается через плечо и недовольно оглядывает Хо. — Я растущий организм, понятно тебе? — Конечно, дорогой, — Хо чмокает его в щечку под смех остальных. — В общем, пока вы тряслись в метро, мы сели в тачку, которую Бин взял напрокат, и к вашему прибытию уже были у входа в метро. Йен и Мин специально загримировались под зомби, в их задачу входило пристроиться к вам сзади и вытащить ваши телефоны, которые вы не умеете носить в нормальных местах. — Ставлю десять баксов на то, что мой телефон вытаскивал Мин, — Ликси усмехается. — Почему это? — хитро улыбается Йен. — Потому что ты бы вытащил так, что я и не почувствовал бы, а он меня всего облапал, пока обкрадывал! — Ну, — Йен хищно облизывается, — тогда гони десятку, потому что я специально тебя ущипнул. — Йенни! — Ликс ахает. — Как ты мог? — Все в рамках приличия, это чтобы ты не догадался! — Куда только Мин смотрит, — Ликс закатывает глаза. — Облапать на его же глазах чужого парня! — Поверь, — Мин вдруг ухмыляется и сверкает глазами, — я, Йен и Джинни разыгрывали эту возможность в камень, ножницы, бумага. — Впервые я согласен с Хо, — Ликс качает головой, — вы бесстыдники! А куда делись Пятнышко и Пушистик? — спрашивает он с тревогой. — Все с ними в порядке, — Хо усмехается, — я заранее отправил их в зоогостиницу на несколько дней. Ей владеет мой хороший приятель, так что сейчас они отлично кушают и играют с другими котиками. Итак, по нашему плану, оставшись без телефонов и в моей пустой квартире, вы должны были заподозрить, что дело нечисто, и выдвинуться к Крису, где мы бы испугали вас еще раз. На втором этаже был Бин, он должен был спуститься, поймать вас, испугать, а потом мы бы все появились. — Только все пошло не так, — хмыкает Крис. — Вы побежали, а нам пришлось гнаться за вами почти четыре квартала. — Мы правда столько пробежали? — Ликс и Джи удивленно переглядываются. — Правда, — Бин смеется, — у страха глаза велики, рванули вы так, словно от этого марш-броска зависел как минимум суперкубок! Джи бросает в Бина салфетку и снова бьет Хо локтем, который только довольно улыбается и кладет голову ему на плечо. — Так, — Джинни грациозно откидывается спиной на Бина, отбрасывая салфетку в пылающий огонь, — в чем мы просчитались? — Вообще-то, — Джи широко улыбается, — это все вина Ликса и его списка ужастиков на Хэллоуин. — Ты сам тыкнул пальцем в этот дурацкий фильм, — пытается защититься Феликс. — Я предлагал ему выбрать любой, но он решил действовать наугад, — громко рассказывает Ликс. — В результате вам удалось очень сильно нас напугать с самого начала, потому что фильм весь завязан на темноте и назывался «И гаснет свет». — И мы, кстати, его не досмотрели! — коварно усмехается Джисон. — И так и не узнали, умрет тот красавчик или нет! — Верно, — Ликс салютует Джи бокалом вина. Вокруг них слышится синхронный вымученный вздох принятия, осознания и раскаяния.