Вовеки веков

Белоснежные пальцы тронули яркие алые лепестки мака, нежно провели по складкам, переместились на пушистый стебель и коротким движением переломили его. Сорванный цветок ловко влился в переплетение других и вот юноша поднял перед собой багровый венок. — Впервые вижу ангела, рвущего цветы, — раздаётся слегка насмешливое над самым ухом. Парень с бледно-золотистыми волосами резко поворачивает голову и широко улыбается. Гость против своей воли оскаливается настолько же счастливо, ловя протянутые к нему руки, припадая нежными поцелуями к тонким бархатным запястьям. Демон садится рядом, спугивая лесных светящихся жучков. — Я делал венок, — говорит смущённый ангел, поправляя белые крылья. — Зачем тебе венок? Ты и так красив, — искренне недоумевает улыбающийся черноволосый искуситель, наклоняясь и целуя светлого юношу в кончик носа. Столь невинно и целомудренно, что в нём и не признаешь демона. — Он для тебя, — густо покраснев, юноша отводит взгляд. Ловкими движениями он водружает украшение на тёмную макушку, поправляя его, и кладёт руку на чужое плечо. — Они напоминают мне твои глаза. Демон замирает на мгновение, а после звонко смеётся и роняет ангела на цветочное поле, заваливаясь рядом, приобняв того за талию. Он утыкается лбом в его, со всей нежностью, что есть в его раздвоенной душе, смотрит в глаза цвета неба напротив. — Слишком милый, — шепчет он, оглаживая когтистой рукой розовую щёку ангела, опустившего взгляд. Касается губами трепещущих золотистых ресниц, сцеловывает морщинку меж бровей, припадает к мягким нежным устам возлюбленного. — Мой Ариль, лишь мой… Светлый, красивый, милый, сексуальный, — продолжая расцеловывать лицо ангела, восхваляет его демон. — Хочу спрятать тебя здесь. Спрятать и не выпускать, чтобы никто тебя не тронул. Смущённый Ариль поддаётся на поцелуи демона, но поддаётся чувствам и утыкается лицом в полуобнажённую грудь, крепко прижимаясь к родному телу. Обвивает рукой шею, вторую кладёт на грудь и прикрывает глаза, наслаждаясь долгожданным мгновением спокойствия. — Дурак, — почти неслышно шепчет юноша слово, которому его научил этот сатанюга. Из его уст это не выглядит как ругательство, скорее как светлая невинная шалость. Даже начни он ругаться, подобные слова никогда не осквернят свет его души. Свет, в котором Зевелун утопает испокон веков. Демон смеётся, прижимая к себе льнущее к теплу тело, зарываясь пальцами в мягкие волосы. — Научишь меня плести венки. Я хочу тебе сделать, — поддерживая их тихую беседу, на вдохе произносит Зевелун. Ангел счастливо хихикает, заставляя возлюбленного улыбаться ещё шире. — Кто бы знал, что порадовать любимого можно не золотом и богатством, а обычными сорванными цветами. И ты зовёшь себя ангелом? — Мне не важно что ты мне даришь, главное, что оно твоё, — Ариль поднимает голубые глаза на демона, такие счастливые, что у второго перехватывает сердце. — Ну как мне быть с тобой?! — в отчаянии стонет Зевелун, притягивая золотистую макушку к себе для поцелуя, более глубокого, но не менее счастливого. Он проходится языком по приоткрытым губами, сминая нижнюю собственными, и шепчет прямо в них, обдавая жарким дыханием. — Я люблю тебя, моё солнце небесное. Люблю больше, чем всё моё богатство и имущество, больше жизни и смерти. — Больше людей и Бога, любовь моя, — горячо шепчет в ответ ангел, зарываясь пальцами уже в его непослушные. — Никогда тебя никому не отдам. Ни лицемерам архангелам, ни людям, ни демонам, даже Богу, будь он неладен, — Зевелун прижимает к себе стройное тело так крепко, будто боится, что свет его жизни исчезнет прямо в его руках. Целует жадно, страстно, любяще. — Только твой, — полу-стон полу-выдох, раскрасневшийся Ариль переплетает их ноги, выгибаясь под тёплыми руками демона. — И буду твоим вовеки веков. Они — ангел и демон, две стороны существующего мира, разные в своей природе и сущности, единые сердцем. Две половинки равновесия, две части души, что должны собраться воедино со своим человеком, но нашли свою судьбу друг в друге. Запретная связь, грех, какими бы чистыми их чувства не были. Узнай об этом Небеса — им обоим не сдобровать, но лишиться друг друга для них страшнее Божьей Кары. Пока у них есть время, они будут встречаться здесь — в людской роще, среди пёстрых цветов и мягкой травы, сокрытые кронами могучих деревьев. — Вовеки и я твой, — шепчет в ответ Зевелун, оглаживая рукой изгиб светлой спины, поддевая пальцем лёгкие белоснежные одежды. Белые крылья начинают мелко дрожать, а руки на теле демона немного сильнее сжимаются.

Вовеки веков, пока рок не разлучит нас.