Монстр под моей кроватью

В один обычный осенний день Ван Ибо лежал на кровати, бездумно гоняя в очередную игрушку на телефоне. За окном завывал ветер, и голые ветки со скрипом тёрлись об оконную раму. По прогнозу передавали дождь, поэтому старшеклассник не пошёл играть с парнями в футбол. Хотя прогнозы вечно врут. Да и дождь Ван Ибо любил, просто бегать по скользкой траве неудобно. «Тук», – послышалось из-под кровати. «Тук-тук-тук», – стук становился всё настойчивее. Ван Ибо вздохнул и отложил в сторону телефон. – Ну что не так, Чжань-гэ? – спросил он, приподнимаясь.

***

Так уж получилось, что… у Ван Ибо под кроватью жил монстр. Он знал об этом с самого детства. Будучи совсем маленьким мальчиком, он уже слышал его громкое сопение, скрежет зубов и тихое царапание по старой дубовой кровати. Но никто не верил Ван Ибо, что под его кроватью живёт монстр. И никаких следов от когтей на мебели не находилось. Ван Ибо всё равно знал, что неведомое нечто оказывается с ним рядом каждую ночь. Шуршит несуществующим целлофаном, перебираясь от ножки к ножке, двигаясь по кругу, но никогда не показываясь наружу. Поэтому Ван Ибо не любил много вещей, например, темноту, фильмы ужасов и Хэллоуин. Видя новые чудища, он тотчас представлял, что именно вот это клыкастое существо живёт у него в комнате. Даже самые клишированные хорроры усиливали ощущение, что на него могут внезапно выпрыгнуть в любой момент. И, конечно же, именно темнота давала монстру такое право: выйти из своего укрытия и напасть. Даже когда они переехали, Ван Ибо мог испытывать облегчение ровно до того момента, пока не оказывался в совершенно новом доме, в новой комнате, на новой кровати, выключал свет и… слышал знакомое шуршание. Он тут же включал ночник и смотрел в потолок, схватившись вспотевшими ладонями за край одеяла. В горле пересыхало. Монстр продолжал что-то вырисовывать когтями на свеженькой икеевской мебели. С этим приходилось жить. Вскоре Ван Ибо дал своему монстру имя. Он назвал его своим страхом, своим трепетом и дрожью, что пробегала у него по позвоночнику Чжань-Чжань. И в этом было что-то комичное. Одновременно признать, что ты никогда не остаёшься один под покровом ночи, и дать этому имя, сделав частью своей обыденности.

***

Иногда Ван Ибо забывал о своей «ненормальности». В такие моменты он был обычным школьником, которому нравилось прогуливать математику ради того, чтобы погонять на скейте. Как и все его сверстники он переживал об экзаменах, вопросах первой любви и школьных поездках, полных неизведанных приключений. Вот только у него всегда было на одно «приключение» больше. – Ван Ибо, хватит ворочаться, ты мешаешь! – гаркнул на него староста. Ван Ибо не мог перестать ворочаться. Даже где-то в горном пансионате, в общей комнате, в которой кроме него находилось ещё 12 человек, его монстр всё равно громко ходил под кроватью. И здесь даже не было ночника. В такой непривычной обстановке Ван Ибо становилось ещё более жутко. Его накрывало осознание, что он никогда и никуда не сможет убежать от своего страха, как бы сильно этого не хотел. Всё его тело затекло из-за попытки не двигаться, чтобы не мешать одноклассникам. Одеяло теперь казалось таким жарким и тяжёлым. Когда он уже едва сдерживал предательски подступившие к горлу слёзы, внезапно щёлкнул выключатель и с другой стороны комнаты включилась старая лампа, стоящая на подоконнике, кажется, ещё со времён Мао Цзэдуна. – Какой придурок включил свет? – опять взвыл Сяомин. – Да заткнись ты и спи! – рявкнул на него кто-то в ответ. Ван Ибо не обращал на них внимания. Он зачарованно смотрел на лампу. Он точно знал, что ещё несколько часов назад в ней даже не было лампочки. Ван Ибо самолично проверял в поисках спасения от темноты, если его накроет паникой. Теперь же старый светильник горел. И его свет вроде бы даже потускнел после ругани старосты. Его хватало лишь на то, чтобы рассеять мрак, придав предметам вокруг едва заметные очертания. Впервые ночь принесла ему благодать.

***

Со временем он привык к монстру. Или просто вырос. Ван Ибо больше не боялся, и шорох под кроватью даже начал приносить ему умиротворение. Так что нормальным он так и не стал. Скорее наоборот. – Не вредничай, Чжань-Чжань, – говорил он невзначай, когда монстр слишком активничал, чем отвлекал его от подготовки к экзамену. В остальном он жил вполне обыкновенной жизнью подростка. Даже парня себе завёл, как все. Ну или не как все, а те, кому на долю выпало познать влечение к собственному полу. В любом случае, это было более распространённым, чем общение с подкроватным монстром. Наверное. Ли Вэй был старше Ван Ибо на шесть лет, и уже заканчивал магистратуру в местном университете. Может быть, поэтому их отношения закрутились очень быстро, стремительно толкая Ван Ибо к первым познаниям разных телесных контактов. Ван Ибо не знал, насколько далеко он был готов зайти. Ему просто казалось, что он ведёт себя, как все сверстники, зажимаясь с предметом интереса за углом кинотеатра. – Ты говорил, что твои родители уехали к родственникам, – прошептал Ли Вэй, перестав яростно вылизывать его рот. Ван Ибо кивнул. – Может… тогда к тебе? – продолжил его новый парень, делая неоднозначные поползновения в сторону его ширинки. – М… Я…  – замялся Ибо, не успевая перерабатывать информацию. – Нам необязательно делать что-то… такое, – настаивал Ли Вэй, – целоваться всё-таки удобней на кровати, чем на улице, где нас могут увидеть. Резонно. Целоваться на кровати и правда было удобней. До того момента, пока Ли Вэй не навалился на него сверху и уровень комфорта резко поубавился. С одной стороны тело Ван Ибо всё ещё реагировало именно так, как подобает подростку в период пубертата, с другой – поцелуи уже не дарили ощущение новизны и чужая щетина неприятно тёрлась о губу. Происходящее постепенно переставало ему нравиться. Ли Вэй очевидно этого не замечал, полностью обнажившись и беспардонно избавив от брюк и трусов самого Ибо. Тот пытался приспособиться к собственной наготе, уговаривая себя тем, что, наверное, через что-то подобное проходят все. Ему было неловко показать неуверенность перед таким опытным и крутым парнем. Даже Минцзы завидовала, что Ибо отхватил такой экспонат. Так он и сам поверил, что ему повезло. Откуда ему было знать, какой должна быть эта ваша любовь? – Стой, – запротестовал он в конце концов, когда чужой палец скользнул между его ягодиц. – Ну что ты, – замурлыкал Ли Вэй, – я сделаю нам обоим приятно. Кажется, его совсем не волновало, что Ван Ибо уже неприятно. Он сжал кулаки, готовясь сопротивляться, когда Ли Вэй и сам отпрянул. – Что за фигня? Кто там у тебя под кроватью?! – вскрикнул он, оглядываясь назад, туда, где его ногу схватила чужая рука. Ван Ибо смотрел на пальцы, обхватившие щиколотку Ли Вэя в полумраке комнаты, на его побледневшее лицо, и его распирало от смеха. Наверное, его истерический хохот напугал парня ещё больше. Тот быстро вырвался, вскочил на ноги и отпрыгнул, с ужасом уставившись на кровать. – Что это за пранк? Шутить со мной вздумал, Ван Ибо?! Кто там? – опять повысил голос Ли Вэй, судорожно натягивая трусы. – Можешь сам посмотреть, – ответил Ван Ибо радостно. Ли Вэй не стал смотреть и просто убежал ещё до того, как застегнул джинсы. Странно, почему. Не может же у простого школьника под кроватью сидеть монстр? Ван Ибо всё ещё было смешно и немного стыдно, а ещё потряхивало от пережитого отвращения. Он быстро прикрылся одеялом и вывесил руку. Реакция друга оказалась мгновенной. Пальцы тут же накрыла чужая ладонь. – Ты ещё и успокаивать меня пришёл, – прошептал Ибо, прерывисто вздыхая. К удивлению, на сердце правда становилось легче. Он прикрыл глаза, наслаждаясь нежными, тёплыми поглаживаниями. – Спасибо, Чжань-гэ.

***

Ван Ибо совсем не смутило то, что монстр под его кроватью стал обретать форму. Или, возможно, она всегда у него была, просто он не решался её показывать. Или протянуть руку это всё-таки верх его возможностей. Ван Ибо не знал. И не спрашивал. Время от времени он просто держал перед сном ладонь неведомого существа, словно в этом не было ничего такого. Потому что для него и не было. Когда всю жизнь проживаешь с монстром, он невольно становится твоим монстром. Так решил для себя Ван Ибо. А спросить всё равно было не у кого. После случая с Ли Вэем парня он себе больше не искал. К счастью, тот просто удалил его номер и сделал вид, что не видит, когда они столкнулись на улице. Могло бы быть и хуже, если бы тот решил выяснить правду или что-то кому-то рассказал. А так, в конечном счёте, это хотя бы не доставило Ван Ибо никаких проблем. Ну кроме… неразрешённого вопроса сексуального напряжения. Несмотря на не совсем удачный опыт, его тело всё явственней просило к себе внимания. Обычно он быстро решал этот вопрос с утра в душе, и этого было вполне достаточно. Всяко лучше, чем партнёр, который тебя не слышит. Однажды он решился на своего рода авантюру, устроившись поздно вечером в кровати. По крайней мере ему казалось, что это авантюра, потому что он не был в своей комнате один. С недавних пор это было очевидно. Ван Ибо не знал, чего именно он хочет или же наоборот страшится. Он просто закрыл глаза и протянул руку туда, где крепко стоял его член. Он постарался расслабиться, согнув в коленях ноги, и со стоном провёл от основания к головке. Он не спешил. Если бы ему хотелось быстрой разрядки, он бы сделал всё, как обычно. Но сегодня он хотел… Ещё несколько движений и Ван Ибо почувствовал, как его руку накрыла чужая ладонь, аккуратно повторяя траекторию его движений. Он тихо выдохнул, не открывая глаз. Кровь ещё сильнее хлынула к головке. Ему было почти больно от резко накатившей волны возбуждения, и так абсурдно хотелось, чтобы эта рука коснулась его члена. Но этого не происходило. Та продолжала охватывать его ладонь, двигаясь синхронно. Ван Ибо осторожно разжал руку, медленно выбираясь из чужой хватки. Кажется, его поняли, потому что чужие пальцы остались на его члене. Неподвижно, но он всё равно чувствовал их плотное кольцо и начал двигаться сам, подбрасывая вверх бёдра. – Я хочу… – прошептал он едва слышно, и ласка тут же усилилась. Ему понадобилось совсем немного, чтобы кончить. Ещё какое-то время он лежал, не открывая глаз, поглаживая ладонь, покоившуюся на его животе.

***

Ван Ибо больше не дрочил себе в душе. Напротив. Целый день он ждал вечера, чтобы… почувствовать, как чужая рука уже уверенно охватывает его мгновенно твердеющий член и делает ему по-настоящему приятно. И даже, если он задумывался о происходящем в какие-то моменты возвращения здравого смысла, он не мог остановиться в этой погоне за запретным удовольствием. И ему хотелось… большего. Так хотелось, что он купил смазку и предусмотрительно нанёс на плотное кольцо мышц там. Ван Ибо сглотнул, чувствуя, как оно подрагивает, отвечая на его нажатие. Он мог бы сделать это сам. Просто двинуться внутрь одной фалангой, но он не стал, а только сильнее расставил колени. Наверное, спустя какое-то время он почувствовал бы себя глупо, лежа вот так с раскинутыми в стороны ногами, ожидая непонятно чего. Но существо, готовое его ублажать, не заставило себя ждать. Совсем скоро он почувствовал желанное касание. Такое нежное и аккуратное, что губы непроизвольно скривились в улыбке. «Если я открою глаза, ты уйдёшь?» – хотелось спросить Ван Ибо, но он не решался. Его рот словно деревенел или скорее становился предназначен для одних лишь стонов, которые умело вырывали из него эти пальцы, проникая всё глубже, находя те самые точки. В одну из таких ночей он почувствовал тяжесть, опустившуюся на кровать. По коже поползли мурашки. Он затаил дыхание, думая, что теперь монстр предпримет что-то ещё. Возможно, он даже заговорит. Но тот не делал ничего такого. Если можно было считать обычным то, что школьник самозабвенно предавался искушению, прося неведомое существо трахать себя пальцами. – Чжань-гэ… – вырвалось у него однажды в порыве страсти, пока он поддерживал собственные ноги под коленями, чувствуя, как капельки пота стекают по бёдрам. Движения прекратились. Тот его понимал. – Чжань-гэ… – повторил он уверенней, облизывая пересохшие губы. Возможно, сейчас было самое время открыть глаза. Взглянуть на то, что находится перед ним… Или… Ван Ибо почувствовал, как сильнее растягиваются мышцы его ануса, пропуская внутрь что-то гораздо больше нескольких пальцев. Он замер. Его любовник тоже остановился. А затем выскользнул из него, оставляя после себя неприятную пустоту. – Ты куда? – вымолвил Ван Ибо, чувствуя, как его обдаёт прохладным ветром. Открыв глаза, он никого не видит. Впервые его оставили вот так – со стоящим членом. Ему хочется прямо сейчас вскочить с кровати, присесть и заглянуть туда. Потребовать вернуться. Но он не решается. Ван Ибо впервые за долгое время снова становится страшно. А вдруг там никого нет?

***

Следующим вечером он поступает радикально. Он прилежно разрабатывает себя сам, лёжа в ванной. Он не спешит, как следует отмокая в воде. Его немного потряхивает от того, что он собирается сделать. Возможно, это изменит его жизнь раз и навсегда или он всё-таки сдастся врачам. Ведь как можно охарактеризовать поступок Ван Ибо, который становится на колени на кровати, развратно вскидывая вверх бёдра? Неужели он на полном серьёзе просит неведомое создание, которое даже ни разу не видел, взять его сзади? Он даже не знает, как выглядит его член. Даже его наличие остаётся лишь догадкой. Ван Ибо чувствует, как колотится сердце. Ожидание занимает гораздо больше времени, чем ему бы хотелось. Наверное, это ужасно глупо. Особенно глупо обижаться, но ему обидно. Ван Ибо обижается на дурного монстра, который, кажется, его не хочет. Если живущие под кроватью монстры вообще способны кого-то хотеть и испытывать какие-либо чувства… Он уже почти готов сдаться, когда чувствует, как на его ягодицу ложится ладонь. Такая горячая. Пальцы сжимаются на его коже. Ван Ибо протяжно стонет, полностью готовый предаться новым ощущениям. Отдаться неизвестному существу. Он впервые слышит рык. Наверное, стоило бы испугаться, но у него только сильнее подскакивает член. – Да, возьми меня, – не выдерживает Ван Ибо, когда его ягодицы раздвигают в стороны. Он чувствует пальцы и усмехается. – Просто возьми меня, – повторяет он. Неужели его монстр сомневается, насколько он готов? Ещё чуть-чуть и Ван Ибо не выдержит. Он просто развернётся… И… – А-а-а… – его крик перетекает в стон, когда мышцы его ануса почти разрывает нечеловеческих размеров орган. Его нутро уверенно заполняют сантиметр за сантиметром, не давая возможности к отступлению. Ван Ибо поздно вспоминает, что фактически это его первый раз. Горячие слёзы текут по его щекам, но его желание даже сейчас не становится меньше. Одной рукой ему услужливо поглаживают член, а второй дразнят сосок. Ван Ибо не представляет, когда это прекратится. Сколько ещё он способен принять. Только, когда эта махина двигается назад, он понимает, что кажется, это было всё. Пока всё. Он не успевает отдохнуть, когда его заполняют снова. И снова. Ван Ибо кажется, словно его бурят насквозь. Он не может сдержать порыва протянуть руку к низу своего живота, и нащупывает там выпуклость под кожей. Осознание, что он так касается члена монстра доводит его до оргазма. Самого яркого оргазма, который ему доводилось испытывать. Чужие руки осторожно укладывают его в постель, и Ибо очень сильно хочется сказать: «Не уходи», но быстро засыпает.

***

С утра Ван Ибо мог бы принять всё происходящее с ним за сон, но стоит пошевелиться, как из него вытекает какая-то жидкость. Это ничего, думает он. Его задница тянет, но не болит. Всё могло бы быть гораздо хуже. Он с опаской протягивает руку между ног, представляя себе что-то типа целой руки чернил, но это оказывается вполне обычная сперма. Почти такая же, как его собственная, только много. Очень много, понимает он, похрамывая в ванную. День в школе выдаётся не таким уж и простым. Сидеть всё-таки не очень удобно. А ещё Ибо терзает куча мыслей, что ему теперь со всем этим делать. Когда между ними уже произошло это, разве это не значит, что они являются друг для друга кем-то? Ван Ибо по-настоящему хочет увидеть того, кто скрывается под его кроватью. Ночью ничего не происходит. Так наступает фаза тишины. – Чжань-гэ, ты не выйдешь? – не выдерживает Ван Ибо на третью ночь. – Разве ты не должен взять за это ответственность? – обращается он к нему так, словно знает кодекс чести подкроватных монстров. Ничего не меняется. Он закрывает глаза и начинает привычно трогать себя, поглаживает привставший член, отодвигает крайнюю плоть, освобождая розовую головку. – Ты мне не поможешь? – шепчет он. На самом деле, Ван Ибо так тревожится, что даже не может сосредоточиться на процессе. Член предательски падает, и он раздражённо фыркает, прекращая это неблагодарное занятие. – Ты решил меня бросить или что? – возмущается Ван Ибо. – Я… – он сам не понимает, почему ему так от этого обидно. Кажется, он привязался. – Почему ты не выходишь? – он близок к тому, чтобы самому кинуться под кровать, но почти уверен, что никого там не обнаружит. Ведь он не раз пытался в детстве найти своего монстра. – Мне понравилось, Чжань-гэ, – наконец меняет он тактику. – Мне правда… всё понравилось. Это было слегка неожиданно… Размер… – стоит подумать об этом, как его собственный член снова оживает, возвращаясь в состояние готовности. – Правда же! Я даже опять возбудился, представляя, как ты меня трахаешь, – шепчет он и прикрывает глаза. – Иди сам посмотри! Он привычно приоткрывает ноги, надеясь, что его поймут правильно. Наконец, он чувствует присутствие рядом, руку, осторожно поглаживающую его член. – Постой, – говорит Ван Ибо уверенно, хватая существо за предплечье. Он не открывает глаз, боясь, что тот опять исчезнет. – Иди ко мне… – говорит он и расставляет руки, призывая в объятья. Будет очень неловко, если ему сейчас откажут. К счастью, его Чжань-Чжань не настолько жесток. Ван Ибо чувствует тепло чужого тела, охватывает руками плечи. Настоящие плечи. Затаив дыхание, он даже нащупывает пальцами лицо. Два уха, скулы, нос, губы… Всё кажется таким нормальным. – Я не буду это делать, – говорит монстр, когда Ван Ибо закидывает ему на талию ноги, призывая к весьма конкретным действиям. – О! – чуть не вскрикивает Ибо, – ты можешь говорить! – Теперь могу… – отвечает Чжань-Чжань. – Почему не будешь? Ты… не хочешь? – Тебе больно. Ван Ибо отрицательно качает головой. Ему правда не больно, ну или не так уж и больно. – Мне понравилось! Мне правда понравилось! Зачем мне тебе врать? – Ты и не можешь мне соврать, я знаю, когда тебе больно. Ван Ибо сам не замечает, как открывает глаза. На секунду его пронимает дрожь. Лицо, которое нависает над ним, которое он охватывает обеими ладонями… Это лицо совершенно прекрасно, но… вместо глаз он видит только тьму, которая течёт тёмным дымом из пустых глазниц. Он замирает в ужасе, совершенно забыв о предмете их спора. Монстр, похоже, замечает его замешательство. Он быстро закрывает глаза и покачивает головой, а когда открывает, страшная дымка расходится, и Ван Ибо с облегчением вздыхает, встречаясь со взглядом напротив. Осмысленным и таким человеческим. – Ты хотел меня видеть, поэтому я обрёл эту форму, – отвечает Чжань-Чжань до того, как Ибо успевает задать вопрос. – А это… я тоже сам хотел? – ухмыляется Ван Ибо, шаловливо протянув руку туда, где ему в бедро упирается огромный детородный орган. – А с этим ты очевидно перестарался! – возмущается монстро-человек, человеко-монстр. И Ибо не может не смеяться. – Я знал, что не приведёт к добру увлечение яойной мангой с двенадцати лет! Они нарисованные, Ван Ибо! Не нужно было хотеть такого! Ван Ибо заливается хохотом, понимая, что существо перед ним является воплощением его собственных желаний, потребностей и… похоже, кинков. – Но мне нравится! – настаивает он. – Это уже никак не поменять! – не сдаётся его Чжань-Чжань. – Я пытался, честное слово! – Ты пытался уменьшить себе член? Как? Силой мысли? – ржёт как конь Ван Ибо. Почему-то ему кажется это всё дико смешным. – Словно ты ещё не понял, что я могу менять форму. Но не эту! Эту больше не могу! Ван Ибо наконец успокаивается и останавливает на нём взгляд, подробно разглядывая. – Эта очень красивая, – шепчет он, смотря на уникальный вырез глаз, пухлые уста, аккуратную родинку под губой. Он чувствует, как трепещет его сердце. И ему совершенно ничего не хочется изменить в этом совершенном облике. А вот, чего ему хочется, так это… – Поцелуй меня, Чжань-гэ, – говорит он совершенно серьёзно. И тот наклоняется, нежно касаясь его губ. И наконец, спустя бесчисленное количество совместных ночей Ван Ибо чувствует его по-настоящему.