Воспоминания пахнут лавандой

Джей во снах шел на знакомый голос. Он его слышал и бежал, надеясь успеть, догнать, но всякий раз просыпался раньше. Не удавалось ухватить ни капли такой знакомой и теплой атмосферы, наконец вдохнуть полной грудью воздух спустя столько лет застоя. Теперь-то все будет иначе! Он специально изучал магию мертвых, из-за чего подхватил чёртово проклятье, сначала окрасившее глаза в черный, а теперь заставляющее тело гнить аж до костей. Он скучал и не мог просто бездействовать. Та часть души, когда-то заполненная любовью, опустела, это место заняла злость к тому, кто ее убил. А потом и гнев вытек, оставляя лишь вакуум, неприятно тянущий пустотой. Бард сейчас стоял там, где жили и дышали воспоминания о тех временах. Каждый год приходить в это место. Именно это он пообещал себе, когда Лили пропала. Хотя бы так он сможет успокоить ноющую душу и заполнить пустоту в подреберье теплотой фантомных чувств. Рана не такая новая. Скорее наоборот, он уже привык к ней. И всякий раз он приносит сюда цветы. Букет лаванды для любимой… Может ли хоть один некромант вообще быть полноценным, если для этого нужно либо умереть прежде, либо подхватить проклятье с тем же самым исходом, но гораздо более мучительным? Скорее всего нет. Однако сейчас не до этого. Эльф наконец добрался до своей цели — городка, с которого началась очередная глава его жизни. Майншилд все так же твердо стоял над окружающим ландшафтом, даже после взрыва «Драконьего яйца». Некоторые здешние жители успели сбежать и построить город заново. В другом месте. А вот Джей все ещё приходит сюда, чтобы вспомнить. Раз за разом смотреть на дно кратера, сидеть на крышах многоэтажек города, ходить в уютный домик вдали от центра… Все эти места имеют значения. И хранят воспоминания. Если бы он знал, где находится тело Лили… Вряд ли он стал бы ее воскрешать. Но хотя бы похоронить, как полагается. За неимением другой возможности, он просто поставил вазочку в той части дома, где были вещи Лили, и приносил каждый год свежий букетик из веточек лаванды. Локация потихоньку сменилась на конфетную рощу вокруг ее замка. Взгляд черных глаз сам поднялся наверх, глядя на облака из стекла, поднятые в воздух магией движения. Все еще держатся. Стекло мутновато, но обращать внимание на это не обязательно. Весь Первый город сейчас такой — потрёпанный и словно уставший. Но по-особенному добрый. Как старый забытый друг. В порыве ностальгии он забрался на середину «моста» из стеклянных облаков, сел на один островок, не сильно заботясь о парадном виде синего плаща с золотыми вставками, и посмотрел вниз. Отсюда открывался прекрасный вид на весь городок: несколько районов, построенных разными людьми (и не только людьми), магазинчики, метро… И все это по ту сторону реки, окрашенной в фиолетовый цвет, с фруктово-конфетными берегами. Такой куцый и разношёрстный городок. Все это по-своему красиво. И душевно. Просидев так некоторое время, бард слезает. Он направляется в самое символичное и дорогое место во всем старом городе. Точнее, даже не в нем самом, а в его окрестностях. Идти далеко, но парню с его прошлым бродячего барда не привыкать. Конечно, он мог обратиться к чудесам изобретателей и сделать крылья. Однако он рассматривал весь этот путь как паломничество, которое не должно быть лёгким и быстрым. Да, он пропал с радаров основного состава Майншилда на несколько дней, но причина достаточно уважительная. А если кто-то так не считает, то он может оставить свое мнение при себе. Да и вообще он здесь не чтобы волноваться о других. Ноги сами ведут парня из уютной гостиной в уголок Лили. Тут все как и раньше. Ничего не поменялось: мебель из темного дуба, простой компьютерный стол в углу и бело-зеленый ковер… правда все поверхности покрывал тонкий слой пыли. Давно здесь не было людей… Джей зажег настольную лампу. Она осветила комнату синеватым холодным светом. Словно луна. Единственная новая вещь — вазочка с сухим букетом, который нужно было выбросить и на его место поставить новый, покоящийся в руке парня. Запах лаванды, такой умиротворяющий и заставляющий зевать, расползался и наполнял комнату. Остаётся лишь надеяться, что Лили мирно спит. Что ей не так больно, как ее мужу. Сколько слез здесь должно было быть пролито? Столько же, сколько колючих осколков воспоминаний вонзалось в душу ещё в самом начале, когда она только умерла. Вместо слез он пел. Пел, пока связки, привыкшие к шуму таверн и баров, не начинали отказывать. Сейчас только для нее текли слова эльфийского языка ровным голосом барда в тёмно-синих одеяниях. Только для нее была грустная улыбка, полная боли. Только для нее Джей пришел сюда. «Спасибо, Роберт.» — тихий шепот над самым ухом. Холодные руки обвили тело. Мельком он заметил слева волосы, розово-голубые, до боли знакомые. Мелькнули глаза… Не карие... В них мелькнул странный фиолетовый отсвет. Это не может быть правдой. Лили пропала. Лили не может быть здесь…