Оранжевый цвет печали

— С днем рождения, Джон, — радостно проговорила Саша, выскочив из соседней комнаты. — Ох, не пугай так, — ухмыльнулся именинник, глядя на девушку с подарочным пакетом, — спасибо тебе, что же ты подготовила на этот раз, надеюсь, что тут нет пушки с конфетти, как в прошлом сюрпризе, — Дейв поднял одну бровь, глядя в карие глаза собеседницы. — Нет, в этом году без розыгрышей, честно-честно, — хихикнула Саша, передавая подарок в руки Джона. Мироходец заглянул в пакет, там лежал ежедневник, самодельный стенд с надписью «Самый гениальный во всей вселенной» и маленькая бархатная коробочка, как для колец. Учёного заинтересовала коробочка, он не любил бижутерию, считая это ненужным и мешающим, но какого было его удивление, когда он открыл её, а внутри лежал самый обычный лак для ногтей насыщенного оранжевого цвета. Джон засмеялся, рассматривая маленький флакон. — Саша, признаю, в этом году ты побила все рекорды, — переведя взгляд на девушку, произнёс мироходец. — Ты не знал, что сейчас медики с крашенными ногтями в моде? — хихикнула девушка, — я знаю, что и память у тебя хорошая, но думаю, что иногда хочется что-то почеркать на бумаге, особенно с твоей гиперактивностью, но стенд это главное, храни его на самом видном месте!

***

      Сыро, темно и невыносимая боль, сковывающая всё тело. Дрожащая рука держала крохотную кисточку, с неё капала вязкая оранжевая жидкость, парень медленно и аккуратно наносил цвет на сломанные и грязные ногти. Свет от свечи танцевал на стенах, а воздух был пропитан запахом крови и по помещению раздавались тяжёлые вздохи. Внезапно дверь в комнату распахнулась и в проёме появилась копия Джона. Рука дрогнула, чуть не пролив весь лак, учёный раздражённо поднял взгляд на незваного гостя и из-за отсутствия очков, это было очень заметно. Лололошка вскинул одну бровь, подходя ближе к владельцу замка, он в недоумение смотрел на занятие второго: — Ты что ногти тут красишь? После всего, что случилось?! Ты издеваешься, Джон! Это переходит все границы, — взбунтовался мироходец, он искренне не понимал всего происходящего и скорее всего даже не хотел слушать. — О, кто это тут вернулся, мистер надоеда, — проговорил Дейви Харрис, отворачиваясь и продолжая своё дело. — Джон! Я серьёзно, я мог терпеть твои думы, когда ты просто сидел в различных местах, но красить ногти, после того, как ты, — Ло замолчал и просто замер, наблюдая за дрожью в руках учёного.       Джон заметил то, что его собеседник резко притих, он опустил кисточку обратно внутрь флакона и вновь поднял темные глаза на своего двойника. Его очи были наполнены сожалением, но на лице всё равно была эта мерзкая ухмылка: — Что такое? После того, как я убил зараженных, я такой спокойный и занимаюсь своими делами, ого, я не ты, поэтому тут ничего такого нет, а теперь будь добр, не топчи мне здесь.       Стоявший парень, после просьбы об уходе, только ближе подошёл к доктору и опустившись на колени рядом с Джоном, взял ёмкость с лаком и протянул ладонь с намёком на то, что он может помочь с маникюром. — Вы только поглядите, он снова пытается всем помочь, даже когда его посылают. Ты глуп, Лололошка, я сам могу справиться со своими «бесполезными делами», — продолжал острить Дейви Харрис, принципиально не принимая подачки. — Раз ты это делаешь, наверно это не настолько бесполезно, хоть я и ни разу не видел тебя с оранжевыми ногтями, но уверен, что на это есть причина, — парень проигнорировал всё сказанное до, снимая свои голубые очки и откладывая их на стол, — и как дополнение, ты немного не в том состоянии, всё же столько сил в бою было потеряно. — Как скажешь, допустим, — учёный повернулся всем телом к двойнику, поставив локоть одной руки на стол, подпирая голову, а вторую протягивая помощнику.       Гость старался красить, как можно аккуратнее, хоть и не видел в этом никакого смысла, его пальцы были все в ссадинах и грубы от сражений, света от свечи явно не хватало и приходилось щурить глаза.       Джон смотрел сверху вниз, изучая каждое малейшее движение напарника, он видел, что всё уже получилось достаточно криво, а это ведь только одна рука, зря он доверился воину, в нем же не элегантности нет, не нежности. Прикрыв глаза, учёный представил маленькие и мягкие ручки, которые в два слоя идеально покрывали ногтевую пластину оранжевой краской. А кончики русых женских волос так и норовили прилипнуть к лаку, из-за чего издавался смешок и приходилось переделывать. Сегодня Саша бы стала старше, если правильно посчитал Джон, всё же время течёт везде иначе, особенно в этом мире. Он бы снова изобрёл интересную головоломку и прибыл бы к девушке, которая от радости начала бы его обнимать и скакать вокруг нового подарка. — Обними меня, — прошептал Дейви Харрис, его голос начал хрипеть. — Что? — мужской голос недоумения, кисть больше не прикасалась к руке. — Что остановился? — доктора, как лезвием пронзило, у него открылись глаза, не веря, что он сказал это вслух, поэтому пришлось быстро выдать хоть что-то. — Ты что-то сказал, я не расслышал, — Лололошка нахмурился. — Тебя это никак не касается, продолжай своё дело молча или мне уже с самим с собой поболтать нельзя? — учёный резко выдернул свою руку из чужой, аккуратно дуя на не затвердевший слой лака. — Угх, ты невыносим, — тяжело выдохнув, Ло схватил вторую руку собеседника, вынуждая убрать её со стола и вытянуть.       Джон разглядывал краску, шевеля своими пальцами на свету огня, они и сами выглядели, как пламя. Только это пламя не могло освещать и это пламя само сжигало себя изнутри. Когда Лололошка закончил, он надёжно закрыл флакон и встал с колен, отряхивая свои штаны: — Я так понимаю, ничего нового я от тебя не услышу сегодня, поэтому, пожалуй, пойду отсюда. — Ох, милый принц спас принцессу и теперь уходит, — усмехнулся учёный, он медленно встал со стула, стараясь не задеть мебель своими руками. — Для роли принцессы ты слишком груб, Джон, мне больше тут нечего делать, не хочу терять время. — А как терять время, разговаривая со своими «друзьями», так мы можем, а как поговорить со мной, так сразу пока-пока, — учёный продолжал язвить, смотря в спину клона. — Даже не сравнивай их с собой, ты сам знаешь отличие, — парень продолжал двигаться к выходу из комнаты. — Ну, да, им далеко до моей гениальности, — посмеялся Дейви Харрис и направился к своей кровати, которая была напротив стола, если долго сидишь на твёрдом, особенно после битвы, тело начинает захватывать ноющая боль. — Да ты! Хватит говорить про своего гения внутри тебя, да может они не такие умные по сравнению с тобой, но у них хотя бы есть душа, — мироходец в голубом клетчатом шарфе сорвался, разворачиваясь обратно к собеседнику и грубо хватая его за руку, рядом с кроватью. — Душа говоришь? Ты думаешь она правда существует, м? А даже, если теоретически предположить, что она есть, тебе ли судить есть она у кого-то или нет, — глаза доктора устремились на лицо Ло, — кстати, ты очки на столе забыл, а теперь оставь меня уже одного, без тебя думается лучше, — огрызнулся Джон.       Вдруг рука была освобождена от хватки, но появилась жгучая боль в области щеки, которая сопровождалась громким хлопком. Доктор опешил, на него посмел поднять руку какой-то сопляк, испортил его прекрасное лицо. В руке с оранжевыми ногтями появилось сияние зелёного цвета, и вся комната погрузилась в изумрудные оттенки. Лололошка распахнул свои глаза от удивления, он отшатнулся назад, не веря, что его напарник по заданию решил использовать против него пустотную магию. — Что такое, Лололошка, не ожидал получить сдачу, да? Первый решил начать это представление, так давай его закончим, — казалось, что парень совсем обезумел, но вдруг сияние пропало, возвращая окружение в привычную цветовую гамму, а сам Джон схватился за голову, что-то мыча. — Чёрт, прости, я не думал, что так получится, я сам не свой последнее время, ты в порядке? — Лололошка подскочил к тому, кого недавно сам же и ударил.       Этот мир менял их, и они это чувствовали, но у них не было сил контролировать что-либо здесь. Безумие, одиночество и пустота, сжирали мужчин, как голодные хищники. Слишком многое было утеряно за последнее время, горький осадик саднил в груди каждый проклятый день. — Нам нужен отдых, нам нужно отвлечься, пока мы не уничтожили друг друга, — доктор убрал руку от своего лица и притянул стоявшего рядом за куртку, приглашая на танец, прямо как тогда перед порталом.       Он закружил неуклюжего мироходца, движения были тяжёлыми и совсем не элегантными, ноги еле передвигались по полу, оставляя темные полосы на холодном полу. Гость в чужих владения, чувствовал тревогу от этих телодвижений, но он был сейчас, как тряпичная кукла в чужих руках. Продолжалось это не долго, всё также резко прервалось, как и началось. Теперь руки Джона аккуратно легли на лицо Лололошки, глаза помутнели, отражая всю боль от всепоглощающего безумия, а сухие губы прильнули к чужим. Мироходец в голубом даже не успевал реагировать на действия учёного, это всё было похоже на абсурдный сон или на очередной бредовый эксперимент. Но поцелуи были чем-то приятным, что Ло давно не испытывал, конечно, если не думать с кем это происходит, становилось ещё отраднее. Парни целовались без цели и без чувств. Они поняли друг друга впервые настолько хорошо. Руки Джона нырнули под кофту двойника, оглаживая торс, настолько знакомый, хоть и чужой. Лололошка дрогнул от холодных ладоней, это было чем-то странным. Внутри всё сжалось в мгновение, напряжение в теле выросло, что хорошо ощущал Джон, бесцеремонно нарушив границы. Когда воздуха в лёгких стало критически не хватать, парни отстранились друг от друга с одышкой, груди томно вздымались. После доктор молча кивнул в сторону кровати, приглашая в более удобное для сия действия место. На лице читалась явная усталость, что даже губы не хотели произносить что-либо, хотя надобно ли было? Ло на минуту заколебался, это не то к чему всё должно было прийти. Но раз уж он не сбежал ещё в самом начале, значит сейчас уже нет смысла отступать. Это являлось признанием своего поражения, поражением перед безумием, которое поглотило разум.       Парни в тишине прошли к мягкому матрасу, который был застелен оранжевым постельным бельём. Каждый начал снимать с себя одежду, иногда поглядывая друг на друга, всё это казалось таким неловким, но смущения на лице не было. Лололошка сел на край кровати, потирая лоб, учёный в это же время подполз сзади, обхватывая руками тело первого, он начал ласкать грудную клетку и целовать плечи, которые были все в шрамах. Хоть тела и идентичны, но ранения у них всё же разные, что забавляло. Руки медленно спустились к вставшему органу двойника, начиная медленно водить по нему. Прохладная ладонь, грелась о горячую плоть, со временем набирая темп. На подобные деяния реакцией стали приглушенные стоны, которые сами срывались с уст. Когда Ло почти был на пределе, Джон положил большой палец на уретру, аккуратно массируя и шепча на ухо: — Тише, не спеши, теперь ложись и растягивай себя внутри, — после сказанного, учёный отстранился от дрожащего возбужденного тела. — Я? Ты ничего не попутал? — возмутился Лололошка, повернувшись к соблазнителю.       Дейви Харрис закатил глаза и ловким движением, силой уложил клона на спину, раздвигая ему ноги и устраиваясь между ними тазом: — Если не хочешь почувствовать боль, то советую сделать, о чем прошу, я не могу, потому что у меня маникюрчик может слезть, — доктор вновь показал свою руку и ухмыльнулся. — Чертила ты! — выкрикнул Ло, теперь на его лице появилось смущение.       Джон взял руку возмущенного и начал облизывать и обсасывать два пальца, когда слюны на фалангах было достаточно, он направил конечность к узкой дырочке мышц. Лололошка слишком долго мялся, поэтому учёный начал сам вводить чужие пальцы в анал, на что последовала недовольная реакция на лице мироходца. Спустя некоторое время, Ло уже сам растягивал себя без помощи, добавляя третий палец, разводя их внутри. Парень никогда не мог подумать, что будет заниматься подобным, его гримаса выражала некое отвращение. Дейви Харрис наблюдал за этим без каких-либо эмоций, иногда поглаживая ляжки двойника, было видно, что он мыслями далеко от этого места. — Хэй, кажется уже всё, Джон? Ты здесь, приём? — напряжённо спросил лежавший, вытаскивал из себя влажные пальцы.       Учёный лишь надменно посмотрел на лицо Лололошки, который вернул его из дум, после подсел ближе, вставляя свой член в анус, он старался вводить его неторопливо, но внутри было так тепло и тесно, что хотелось поскорее оказаться там во всю длину органа. Выделения на члене помогали ему входить менее болезненно. — Сука, аккуратнее, Джон, — простонал мироходец, глядя в опустошенные глаза доктора.       Дейв был совсем другим сейчас, сегодняшний день ощущался крайне странно, будто именно сегодня его кто-то подменил. Харрис обхватил ляжки и войдя полностью, не давая привыкнуть, начал двигаться. Всё тело будто ударило током, эта была непривычная боль, даже для закалённого сражениями воина. Но Джон поспешил отвлечь от этих ощущений, приблизившись к лицу Лололошки, он начал целовать его в губы.       Два одинаковых человека занимались сексом в сонном измерение, пока во внешнем мире царила разруха, оба были сломлены по-своему, они не умели отдыхать, как здоровые люди и не умели говорить с друг другом, каждый убегал от своих мыслей, которые были готовы загрызть и утянуть во тьму навсегда. — Мило выглядишь, симпапусик, — хихикнул Дейви Харрис, отстранившись от опухших, из-за поцелуев губ. — Не называй меня так, — сбивчиво ответил Ло на неожиданный «комплимент». — Ну, ты моя копия, поэтому можно сказать, что это обращение к самому себе, м? — темп после этого предложения только ускорился.       Лололошка выгнулся и сжал в руках оранжевое одеяло, а стоны стали громче, он даже ответить ничего не успел, а на лице учёного появилась улыбка удовлетворения. Спустя некоторое время, Дейв перевернул двойника на живот, снова играясь, как кукловод с куклой, согнул его ноги в коленях, чтобы поднять зад и начал входить в него вновь, только уже в новой позе. Ощущения стали иными, казалось, что теперь он входит глубже, из-за чего принимающий, нащупав подушку, стал её сжимать со всей силы. Джон же наблюдал за этим, чувствуя полный контроль, что заводило ещё больше. Толчки становились более грубыми и резкими, комната наполнилась криками и громкими шлепками. Мышцы содрогались, обвивая член внутри, боль уже почти прошла. Ло чувствовал узел в паху, который так и хотел, чтобы его распутали. Жар, дикое желание и капли пота, которые падали с тел. Вскоре Лололошка кончил, обмякнув, через пару сильных толчков и сам учёный излился вовнутрь.       Парни легли на кровать, пытаясь восстановить дыхание. Это всё же помогло сбежать от мыслей, хоть и ненадолго, но побыть вдали от них некоторое время, было уже чем-то приятным. — Знаешь, тот лак, я сделал сам, он не идеален, из-за не совсем подходящих компонентов, но лежит неплохо, даже несмотря на то, что руки у тебя явно не для маникюра созданы, — Джон повернул голову на Лололошку, который лежал в позе эмбриона. — Нашёл время похвастаться, — хмыкнул в ответ собеседник. — Нет, я не хвастаюсь, первую версию этого лака подарил мне один очень дорогой человек и на праздники, я решил всегда красить ногти в оранжевый цвет, как дань памяти, — признался учёный, прикрыв глаза, чтобы увидеть образ Саши. — И что сегодня за праздник? — поинтересовался мироходец.       В ответ Лололошка получил лишь тишину, с тихим сопением Джона. Он не хотел лезть не в своё дело, поэтому подумал ещё немного полежать здесь, а после укрыл спящего и бесшумно покинул обитель учёного, снова оставляя его наедине с мыслями и воспоминаниями.