Маленькой птичке - маленькая клетка

      Туман только начал рассеиваться, и Цзян Чэн, наконец, смог оценить красоту места, в которое прибыл. Облачные Глубины не отличались буйством красок, яркостью и контрастностью, зато выглядели, как драгоценное полотно самого умелого мастера, обладающего изысканным вкусом: преобладание холодных цветов словно придавало этому месту свежего воздуха и проникающего, но ненавязчивого света. В общем, наследник клана Цзян словно, наконец, осознал значение слова Изящество. Он слегка присвистнул и тут же сомкнул губы, строго глядя прямо перед собой.       Кстати сказать, он был не единственным, кого поразила красота места, куда они прибыли. На обучение в орден Гусу Лань приехали почти все наследники мало-мальски известных кланов. И все стояли у подножия лестницы, разинув рты и ожидая своей очереди. Хотя для каждого будущего ученика умельцами ордена Лань были созданы изящные жетоны, содержащие в себе всю информацию об их владельце, однако юные заклинатели были намерены с порога нарушить пару десятков правил, принеся с собой некоторые предметы, которые оказались под запретом в этом строгом ордене. Так вдоль тропы уже лежали книги с весьма фривольным содержанием, несколько предметов, которые наверняка заклинали, применяя не до конца изученные практики, музыкальные инструменты, издающие резкие, громкие или просто недостаточно мелодичные звуки. Тут же кучкой лежали наряды ярких, кричащих цветов, что, наверняка, было невыносимо для глаз тех, кто вырос в бело-голубой-пепельно-зелёной гамме.       Цзян Чэн с неудовольствием посмотрел на чирикнувшего соловья, которого нёс в изящной небольшой клетке. Тихо сказал:       - Если ты будешь шуметь, окажешься на обочине вместе со всем этим мусором! Так что заткнись и сиди смирно! А лучше - притворись чучелом!       Соловей, нахохлившись, зацепился одной лапкой за тонкий прутик клетки и вдруг повис вниз головой. Молодой заклинатель злобно встряхнул клетку, и птица, немного пометавшись внутри, наконец, уселась на насест и приняла, по её мнению, достойный вид: принялась рассматривать всех, кто проходил мимо или стоял впереди. Мимо проходили представители ордена Лань: все, как один, высокие, светлокожие, с длинными чёрными волосами, гладко причёсанными у лица и свободно спускающиеся по спинам почти до пояса. К тому же у каждого на лбу было особенное украшение - белая тонкая ленточка с нежным клановым узором. Именно на них чаще всего засматривался соловей, словно от удивления встряхивая всякий раз своей изящной головкой.       Вдруг все притихли и мимо строя будущих учеников прошествовал юноша в белых одеждах, явно принадлежащий ордену Гусу Лань, но отличающийся от всех, словно белый пион от васильков. Он молча шёл мимо очереди, слегка склонив голову, словно выражая почтение присутствующим, при этом не обращая на них никакого внимания. Соловей с интересом оглянулся и долго всматривался в юное, свежее и прекрасное лицо, а когда тот неожиданно посмотрел на него своими светлыми глазами, соловей даже присвистнул от открывшейся ему красоты! Юноша остановился и долго смотрел на маленькую птичку. Соловей бесстыдно пялился в ответ. Наконец юноша поднял глаза на того, кто держал клетку в руках. Поклонился и тихо сказал:       - Молодой господин Цзян, рад приветствовать Вас в Облачных Глубинах. В этот раз Вы один?       Цзян Чэн поклонился в ответ и сурово ответил:       - Второй молодой господин Лань, я достаточно взрослый, чтобы путешествовать без сопровождения старших. За прошедшие три года многое изменилось.       Молодой господин Лань ещё раз поклонился наследнику клана Цзян, бросил равнодушный взгляд на птицу и продолжил свой путь к воротам поместья, так больше и не сказав никому ни слова. Цзян Чэн, глядя ему в спину, кипел от негодования, потому что вспомнил их последнюю встречу, где этот нелюдимый потомок монахов умудрился превзойти его во всех видах соревнования. Тогда он был на подобных соревнованиях в последний раз, потому что вскоре его отец, глава ордена, бесследно исчез, и пришлось ему стать правой рукой своей суровой матери, которая считала, что её муж был слишком мягким и воспитал будущего главу клана недостаточно сильным! С той поры всё изменилось, заняло свои места и было приведено в строгий порядок: слуги служили, ученики учились, хозяева главенствовали и никто ни с кем не соприкасался, а уж тем более, не заводили дружбы!       Наконец, дошла очередь до него, и юноша выложил перед проверяющими все свои вещи. Он был спокоен, ничего запрещённого в его багаже не было, однако в руках у него была клетка с животным, которое могло попасть под запрет! Так и вышло: строгий заклинатель в возрасте долго смотрел на птицу. Та рассматривала его в ответ. Заклинатель бросил на клетку талисман выявления истинного облика. Соловей заинтересованно клюнул бумагу, но свой облик не поменял. Заклинатель спросил у Цзян Чэна:       - Ты получил список, что запрещено в Облачных Глубинах?       - Да, учитель Лань. Но ещё раньше я нашёл эту птицу раненой, выходил её и приручил. С тех пор мы с ним были неразлучны, и он смертельно тоскует по мне, даже когда я ухожу на ночную охоту. Я не смог оставить его, уверенный, что птица погибнет в моё отсутствие. Вы же понимаете, что это будет большим грехом, чем взять его с собой и продолжить заботиться? Мой соловей очень сообразительный и воспитанный, он не доставит хлопот.       Лань Цижэнь ещё раз внимательно посмотрел на странную птицу и, наконец, сказал:       - Чтобы от него не было ни одного пера, ни одного пятна, ни единого звука!       Цзян Чэн низко поклонился и прошёл вперёд, радуясь, что его затея удалась.

***

      Ванцзи показалось, что птица Цзян Чэна вела себя как-то странно, как и сам юноша, который прежде никогда не оставался один, и это не про взрослых. Эти двое были, словно человек и его тень, причем наследник ордена Цзян был именно тенью того, кто чаще всего затевал различные безобразия, частенько приводившие мальчишек к неприятностям. Все главы орденов знали об этом и твердили своим наследникам: "Никогда и ни при каких обстоятельствах не связывайся с Вэй Усянем! Мало того, что он - сын простого слуги, так ещё и поведения буйного, нрава гордого, а репутация у него хуже, чем у девок из публичных домов!" Кажется, куда яснее можно сказать? Но словно эти слова были дополнительной сладостью для запретного плода: молодые заклинатели стремились хоть как-то сблизиться с удивительными друзьями - такими разными и в то же время дружными настолько, что каждый мечтал стоять с ними спина к спине.       Все, кроме второго молодого господина Лань, с первой же встречи, ещё в десять лет, понявший, что если и есть в этом мире человек, способный вывести его из равновесия, то это - Вэй Усянь! Мальчишка, способный на любую шалость и при этом умеющий давать чёткие, хоть и нестандартные ответы на вопросы старших заклинателей и сверстников. Ещё ребёнок, имеющий смелость вступать в споры со взрослыми, разбивая их доводы своими свежими идеями и наблюдениями. Озорник и безобразник, имеющий свои принципы и жёстко отстаивающий их перед всем миром. Вэй Усянь представления не имел, сколько книг перечитал Ванцзи, чтобы найти аргументы и возразить наглому сыну слуги при встрече! Однако в итоге оказывалось, что слуга ордена Цзян знаком с основами и правилами заклинательства лучше, чем признанные столпы их общества! А в некоторых вопросах пошёл дальше, чем большинство заклинателей, уже достигших определённых высот.       Этим утром Лань Чжань, словно невзначай, бродил неподалёку от домика, который занял Цзян Чэн. Ему почему-то казалось, что он слышит голоса. Однако этого не могло быть, ведь наследник ордена Цзян прибыл один, даже слуг не взял, и живёт в домике так же в одиночестве. Наконец Ваньинь вышел из домика, держа в руках открытую клетку, из которой почти сразу выпорхнул соловей. И Лань Чжань мог поклясться, что услышал, как тот парень прошептал в след своему пернатому другу:       - Возвращайся...       День прошёл относительно спокойно, потому что в основном все знакомились между собой или вспоминали и возобновляли дружбу. И только Цзян Чэн стоял в стороне и ждал, когда закончится вся эта кутерьма, чтобы начать учиться премудростям того, как стать лучшим правителем ордена! Его суровый вид отталкивал молодых людей даже когда они были детьми. И теперь, не имея за спиной своего верного спутника, будущий глава ордена Цзян вызывал у сверстников раздражение или страх. Лань Чжань вдруг проникся к юноше сочувствием, понимая, что в некоторой степени они между собой очень похожи. Он сел позади Ваньиня и пристально наблюдал за ним весь день. Тот периодически поглядывал в окно, за которым в ветвях магнолии резвились воробьи. Иногда в их дружный коллектив пытались попасть чужаки, но их изгоняли, не особо церемонясь.       Ближе к вечеру взгляды Цзян Чэна становились всё тревожнее, а руки словно не находили покоя, то сжимаясь на коленях в кулаки, то сцепляясь в крепкий замок между собой. И Ванцзи сам начал нервничать и поглядывать в окно, уверенный, что сможет понять, что именно так беспокоит юношу.       После занятий Цзян Чэн буквально полетел к своему домику, А Лань Чжань с трудом сдерживал себя, чтобы не рвануть следом! Когда же он приблизился к домику, то увидел, что оставленная утром на улице клетка отсутствовала, а из домика Цзян Чэна однозначно доносились голоса. Подойти ближе Ванцзи не решился, ещё утром приметив парочку сторожевых заклинаний, выставленных Цзян Чэном. Он ещё немного постоял и пошёл к себе, стараясь понять, что скрывает наследник ордена Цзян и кто мог быть с ним в домике? И на ум приходило всего одно имя, от которого сердце Лань Чжаня начинало биться сильнее, ведь если он прав, то спокойной жизни в Облачных Глубинах вскоре настанет конец!

***

      Цзян Чэну было, что скрывать. Прямо сейчас перед ним сидел взъерошенный Вэй Ин, который рассказывал:       - С этой стороны у них так же имеется несколько крепостей. В каждой из них по несколько сотен помещений над землёй и неизвестно, сколько внизу... Цзян Чэн, мне нужно времени больше, чем день. Я могу провести ночь в ветвях деревьев, мне ведь и раньше доводилось спать в Пристани Лотосов на улице. Я не успеваю сделать всё, что наметил, за день!       Однако Цзян Чэн непреклонен:       - Нет, Вэй Ин, я не могу так рисковать ещё и тобой. Пусть мама и запретила мне называть тебя своим другом и братом, но считать тебя чужим она меня заставить не может. Прошу тебя, не исчезай надолго.       Вэй Ин склоняется над столом и утешительно похлопывает друга по плечу. У него тоже нет никого, кроме Ваньиня. И хоть они вынуждены делать вид, что больше не друзья, от этого они друг другу ещё дороже. Вот прямо сейчас Цзян Чэн разделил свой скудный ужин с Усянем, а тот, понимая, что его друг и сам остался наполовину голодным, горячо благодарит его за две ложки риса. Кровать, которая стоит в комнате, рассчитана так же на всего одного человека, а так, как Цзян Чэн заявил, что он - один, то ему оставили всего один тюфяк и одно одеяло. Друзья по-честному разыгрывают, кто будет спать на полу, кто на кровати, и Цзян Чэн смиренно ложится на кровать - без тюфяка и одеяла, которые они вместе решили выделить тому, кто будет спать на полу.       Однако уже почти засыпая, Ваньинь слышит хрустальные трели, которые рассыпает соловей. Он смотрит в окно: на ветке сидит его соловей и заливается, не в силах преодолеть тоску. Цзян Чэн вскакивает, подбегает к окну и шипит:       - Хочешь, чтобы нас выгнали? А ну, марш спать! А то я лягу на пол!       Соловей срывается с ветки и влетает в комнату, и вот уже Усянь, смеясь, укладывается на постель на полу и говорит:       - Я могу ошибаться, но, кажется, Ванцзи понравилось, как я пою...