Без меня меня женили

Брок Рамлоу был обычным наемником. Выходец из итальянской семьи, перебравшейся в Америку ещё до его рождения, но так и не поймавшие американскую мечту за хвост. Вынужденные работать от зари до зари, родители быстро растеряли свои чувства друг к другу и почти не обращали внимания на единственного своего ребенка, росшего, как сорная трава. Евшего то, что найдет дома, а порой и утащит в магазине. Носившего чью-то одежду с чужого плеча… Возможно, он пополнил бы своей персоной преступный мир, но перестрелка, в которой полицейскими был убит Очень Важный Человек с сопровождением заставила его задуматься. А тех трёх человек, что выжили, полицейские довольно грубо заломали и растолкали по машинам. И все это случилось едва ли не под окнами той съемной халупы, где жили трое Рамлоу, и откуда за действом жадно наблюдал Рамлоу-младший. На следующий день в обязательную муниципальную школу он не пошел, занятый тяжёлыми думами. Вместо этого он сделал то, от чего что выпивший отец, что обрюзгшая, усталая мать схватились за сердце: он убрался дома. Не просто раскидал вещи под диван и в кособокий шкаф, а подмел, вымыл пол, протер везде пыль и отмыл все залежи грязной посуды. За нехитрым ужином он был задумчив, угрюм и молчалив, не слыша ни перешептываний родителей, ни их встревоженных взглядов. Буркнув нечто, отдаленно напоминающее “спокойной ночи”, он отправился спать. А утром без скандалов, сам, собрался и пошел в школу. Итогом тех тяжких дум стало прединфарктное состояние всех учителей его школы, которые прочили ему карьеру малолетнего бандита и сидельца уже к шестнадцати годам. Рамлоу взялся за учебу. Забросив бесцельные шатания с ватагой таких же, как он сам, ребят, Брок принялся с ожесточением грызть гранит науки. Потому что если Очень Важного Человека пристрелили, как бродячее животное, то какая жизнь и судьба могли ждать такого, как он? Школу Брок Рамлоу закончил в числе лучших, на зависть тем, кому свое право на знания пришлось доказывать кулаками, к удивлению учителей и робкой, несмелой гордости родителей. И к дичайшему удивлению всех, пошел в колледж на фармацевтику. Не сказать, чтобы было просто, все-таки Брок не был долбаным гением, как тот же Старк, но его усердия и ума хватало, чтобы переходить с курса на курс, и даже понимать то, что он учил. А потом он пошел в армию. За обучение надо было платить, будущее хотелось другим, чем работа с семи до пяти, и горячая кровь южных предков требовала движения, а не сидения на одном месте. Где-то между учебкой, знакомством с Джеком Роллинзом, будущим лучшим бро, выжиманием сержантами из них пота и крови до последней капли, песками первого контракта и попыткой выжить, умерли сначала отец от цирроза печени, а потом уснула и не проснулась мать. Узнал об этом Брок постфактум, когда вернулся после особо поганой миссии и в штабе ему сообщили это печальное известие, дав трёхдневный отпуск. Постояв над могилами вроде бы родных ему людей, и не чувствуя ничего, кроме облегчения от полной и абсолютной свободы, Брок шагнул в будущее, уже не оглядываясь назад. Халупа была съёмная, из ценных вещей у него только немного фотографий ещё той поры, когда родители были счастливы и любили друг друга, а он был голожопым карапузом, которому для счастья хватало улыбки мамы и сильных рук отца. Да ещё его конспекты из колледжа. Но все это спокойно лежало в камере хранения, и не держало его на одном месте. Он был прав, когда решил выбрать это направление обучения. Кто бы знал, сколько раз условно медицинское образование спасало жизнь окружающим его! К тому же, оно давало ещё и преференции, так что после первого контракта он отправился на офицерские курсы, направленный туда пинком своего командира. И прихватил с собой бро Джека, назначив того своей правой рукой и будущим Вторым номером. Где-то на этих курсах Рамлоу осознал простую истину: учиться можно всегда, всему и везде. Попав в неловкую ситуацию на офицерском вечере, Рамлоу спустил жалованье за два месяца вперёд, но отныне ему бы не было стыдно, даже если бы ему сообщили в три часа ночи, что в десять его ждёт встреча с английской королевой, то он не посрамил бы честь американской армии. Оказалось, что учиться по своему выбору - это интересно. А ещё даёт нехилые такие бонусы что в службе, что в отношении к нему других. И якорит не хуже терапии, которая является обязательной для всех, кто служит “активно”, а не наматывает службу строевой. После третьего контракта, получив честно заслуженные погоны первого лейтенанта, Рамлоу пришлось задуматься о дальнейшей карьере. Да, он умел подчиняться, умел выполнять приказы, но. Но. Горячий норов под погоны не затолкать, и выше своего звания ему уже не подняться, слишком хорошо он себя знает. А ещё - ему совершенно неохота умирать из-за идиотских приказов офицеров, получивших свое место благодаря связям и деньгам своих семей. Вывод? Стать хозяином самому себе. Помотавшись по горячим местам, увидев и познакомившись с толпой народа, Рамлоу собрал свой отряд быстро. Настолько, что первое дело упало им в руки уже на стадии общих тренировок. Они его взяли. Наемничья карьера оказалась быстрой, блистательной, и короткой. Глядя безразличными глазами на моложавого господина Пирса, Рамлоу недрогнувшей рукой подписал контракты за себя и своих людей. Встав по стойке “смирно”, он склонил голову в коротком поклоне и негромко произнес: - Хайль Гидра. Возможно, его люди и начали бы роптать, но когда Рамлоу спросил у них, где отряд Дельта, и никто не смог ответить, ропот утих. До них дошел простой смысл вопроса: Гидра всегда получает то, что хочет. А что не получает… *это* больше никто никогда не видит. Жить хотелось всем. Командиром Рамлоу оказался жёстким до жестокости. Если его люди оказывались хуже других отрядов - они тренировались до тех пор, пока не становились лучшими. И так во всем. Они облажались на гражданке? О’кей, за Командиром не заржавеет вставить пистонов на службе. Вот только, все проблемы, косяки и вопросы потом рассасывались, как по волшебству. Так что отряд правильно боялся его, как командира, но обожал, как грозного, ворчливого, но любимого отца. Время шло, деньги капали, доступ становился выше, настроение - все ниже, стопка компромата - толще, когда со дна постучали. Стоя перед грязной, вонючей, огромной страховидлой и глядя на тело Филиппса, вполне себе неплохого мужика, с которым они ещё на прошлой неделе пили пиво, а сейчас тот валялся на залитом его же кровью полу, причем, тело отдельно, а некоторые, очень важные для жизненного функционирования детали - довольно далеко от тела, Рамлоу грустно признался себе, что где-то его жизнь свернула не туда, а он этого не заметил. Страховидла оказалась Кулаком Гидры, каким-то киборгом с какими-то совершенно зверскими сбросами до заводских настроек. Понаблюдав от начала до конца за этой процедурой, обозванной халатами и Пирсом “Обнулением”, Брок пообещал себе вечером нажраться так, чтобы утреннее похмелье затмило собой и вонь паленого волоса, и жуткий нечеловеческий вопль боли. Это стало не просто желанием, а жизненной необходимостью, когда Кулак Гидры стали настраивать уже на него. Зажимая платком сочащийся кровью укус на запястье, и почти с академическим интересом наблюдая, как страховидла облизывает свои совершенно блядские губы, собирая кончиком языка каждую каплю его, Брока, крови, Рамлоу только кивнул на слова Пирса: - Отныне вы связаны до смерти одного из вас. Сомнений, чья это будет смерть, у Рамлоу не было. Дезинфекция организма после укуса Актива стала медицинской необходимостью, чтобы смерть не наступила гораздо раньше отмеренного срока… Имеющий медицинское образование, а ещё - курсы бухгалтерии, Брок оказался самым неудобным куратором Актива. Его не устроило все. Жуткая душевая, в которой был только шланг с соплом, наподобие пожарного и всего один кран - с холодной водой. Тусклая лампочка, ледяная вода, ледяной кафель, мерзкая черная плесень по углам. Противные холодные сопли, которые халаты выдавали за еду Актива. Каморка меньше, чем одиночная камера, и тоскливее, чем карцер… Проведя сравнительный анализ душевой, единственного крана с холодной водой, степень и слой грязи на страховидле, уровень угрозы в стылом мертвом взгляде и собственной хрупкости организма, в которой раньше замечен не был, Рамлоу принял волевое решение, и Актив с выражением полного охренения на весьма смазливой в целом, а не только губами, мордашке, мылся в личной душевой самого Брока. Не царские термы, но крохотное помещение, примыкающее к выделенной ему в единоличное пользование комнате, как командующему офицеру и куратору Актива, в которой умещались небольшая душевая кабина, раковина и унитаз, были куда приятственнее, нежели общие душевые на полтора десятка тел и такой же туалет, только уже на десять мест. Причем, мылся личным мыльно-рыльным, за которое были отвалены немалые деньги! Ну грешен, грешен был Брок! Когда условия стали позволять, он осуществил свою мечту детства: у него был дом, только его, хотя он и арендовал его: не хотелось оставлять свое, купленное на кровно заработанные, государству в случае внезапной смерти. Было дорогущее постельное белье из египетского хлопка. Было несколько сшитых на заказ костюмов - хотел он или нет, но были ситуации, когда эти костюмы были жизненно необходимы. И была косметика, подобранная специалистами маленького магазинчика с почти незаметной вывеской и космическими ценами на свой товар именно под него. Шампуни, маски, гели, крема, тоники, лосьоны… Содержимому шкафчика в его роскошной ванной могла позавидовать самая привередливая модница. И часть этого содержимого, состав которого одобрил бы любой веган, сейчас с равнодушной мордой лица пользовал Актив… Сидя на опущенной крышке унитаза, Рамлоу уже философски размышлял, что в карман эта пакость залезет ему глубоко. - Лучше бы женился, - тоскливо вздохнул Брок. Будто отвечая на этот крик души, дверка кабинки скользнула в сторону, выпуская в помещение клубы пара, и под нос Броку требовательно ткнули железной рукой. Совершенно по-идиотски скосив глаза к переносице, Рамлоу с интересом разглядел ювелирно подогнанные пластины, своей формой идеально точно повторяющие мускулы второй руки. Там даже были типа ногти! Видимо, разглядывал это чудо инженерной мысли Рамлоу непозволительно долго, так как железная кисть сжалась в кулак и ткнулась ему почти под нос. Мозги у Рамлоу работали быстро, поэтому, чуть отойдя от удивления, он сразу сообразил, что от него требуется. Хорошо, что армия первым делом избавляет от брезгливости, ибо выковыривать из сочленений плотно пригнанных пластин волосы, осколки кости, кусочки чужих мозгов, кожи и мяса, комки грязи, сгустки уже даже протухшей крови - дело ну очень неприятное. И видимо, Филиппсу досталось не просто так - судя по загрязнённости руки, частью своих обязанностей он откровенно пренебрегал. А спустя всего месяц, Рамлоу, Актив и Крыс, как обозвал главу халатов Брок, не утруждая себя запоминанием его имени, стояли на ковре у Пирса. Первым слово получил Крыс и вывалил миллион и ещё сотню причин, по которым Рамлоу должны были застрелить, задушить, распять, выпотрошить и сжечь. Когда же слово перешло к Рамлоу, тот только тяжко вздохнул и аргументированно отбил каждый истерический выкрик Крыса. Актив - это сложное, биологическо-кибернетическое устройство, созданное на основе человека. И нет, мистер Пирс, по образованию я все же хоть какой-то, но медик, так что уж это я вижу. Соответственно, убрать все присущие человеческому телу основы не получится, иначе будет не идеальное устройство, а хрен пойми что. Которое только на свалку утилизировать, только руку снять для дальнейшего изучения. Устройство может не показывать реакцию на холод, но остаткам человеческих нервов и сосудов это не объяснить, и они будут приходить в негодность. Запредельная регенерация это исправит, но зачем? Это относится ко всему. Я видел, чем его кормят. Это непередаваемая мерзость, похожая на холодные прокисшие сопли. Актив их проглотит, но вкусовые рецепторы передадут сигнал в мозг. Мозг его заблокирует, но вкус никуда не денется! И откуда халаты их взяли? В хорошем спортивном магазине можно взять вполне себе приличные смеси с приличным вкусом и по калориям некоторые будут даже превышать показатели тех, что дают Активу! Что там ещё? Использование личных гигиенических средств? Да, это мое. Да, очень дорогое. Особенность? Они органические, гипоаллергенные и полностью без запаха. Вы хоть немного представляете себе уровень обоняния Актива? Нет? А я представляю. Затем, я не даю ставить на нем опыты? Вы про рефлекс собаки Павлова слышали? Халаты у Актива связаны только с болью. Он может ее терпеть, но реакции уже зафиксированы на подкорке. Халаты ставят опыты, Актив их убивает, его обнуляют, и я получаю на руки болванку, которая обладает только рефлексами. Совокупность всех этих постоянных раздражителей и микротравм приводит к тому, что включается человеческая часть мозговой активности, и мы имеем буйного Актива. Мистер Пирс, вам стоит тут и сейчас решить, что он. Либо он оружие, и я веду с ним себя, как с очень опасным оружием, бережно, осторожно и аккуратно. Либо он универсальная дубинка, которой и врагов по башке бьём, и на которой опыты ставим. Но в последнем случае не требуем от него точности, как от высококлассного орудия. И да, массаж я ему делать продолжать буду. Так как металлическая рука тяжелее органической, идёт перекос веса, который Актив компенсирует напряжением мышц, отчего те забиваются, их сводит судорогами и это тоже вносит свою долю в копилку постоянных микротравм. Кстати, отсюда и нормальный матрас - в положении лёжа Актив соблюдает анатомически правильную позу для отдыха, что сводит микротравмы и напряжение мышц в ноль. Это позволяет человеческой части организма восстановится до стопроцентной работоспособности и эффективности. Ничего личного, но раз я в ответе за оружие, то и доступ должен быть только у меня. Змеиный немигающий взгляд Пирса было вынести почти невозможно. Почти. Потому что Брок просто не представлял себе, как он будет отнимать все вышеперечисленное у Актива, который все это распробовал и вряд ли отдаст без боя. Без боя - это значит, Брока разберут на те же запчасти, что и Филиппса, Актива обнулят, а Страйк канет в небытие. Видимо, что-то такое “умри, но не шагу назад!” в его глазах мелькнуло, потому что Пирс медленно кивнул головой и дал срок в полгода. Если у Актива повысится результативность - доводы признают. Нет? У Актива будет другой куратор. Свободны. Брок был прав, когда предположил, что ощутив изменения, Актив попробует его на прочность. Ощутив послабление поводка, Актив начал незаметно, но наглеть. Там запаздывать с выполнением приказа, тут вроде как не услышал… Поэтому однажды вечером, когда они были на суточной миссии, и вокруг не было лишних глаз и ушей с особо длинными языками, он подсел к любовно чистящему свою монструозную Детку Активу. - Шокер видишь? - показал дубинку Брок. Актив прищурился. - Больно, когда им прикладывают? В глазах Зимнего начала собираться вьюга. - Хочешь, дам им в лоб? Рядом с Броком раздался чуть слышный шорох пластин, похожий на треск погремушки гремучей змеи, готовой атаковать. - Принцип кнута и пряника знаком? - внезапно сменил тему Рамлоу. Не дожидаясь ответной реакции, он разъяснил. - У нас есть полгода, чтобы доказать Пирсу твою суперэффективность. Матрас, массаж, горячая вода, нормальное питание и мои мыльно-рыльные, которые ты тратишь в промышленных масштабах, и которое я покупаю из своего кармана, между прочим, а он у меня не бездонный! Так вот, все это - пряник. От тебя взамен требуется невозможное. Нет? Тогда будет кнут. И начнется все с другого куратора. Понимаешь, что это значит? Кивни, если “да”. Потребовалось долгих полминуты, но Актив медленно кивнул и вернулся к своей винтовке. Эффективность повысилась не на сто, а на все двести процентов. Однажды придя домой, Брок обнаружил в ванной, на пустых полках, где должно было стоять и лежать его уходовое богатство, несколько плотных долларовых кирпичиков и мешочек с разноцветными камешками. Магазин уходовой косметики ручной работы начал делать на Рамлоу двойную выручку. Через полгода мистер Пирс даже с некоторым недоумением оглядывал Актива. Тот же медведь. Вот только тот, что попал в руки Рамлоу, был весенним. Тощий, голодный, озлобленный, с липкой и свалявшейся шерстью. Этот? Этот был осенним. Лоснящимся, налитый силой, вроде бы спокойный, но излучающий настолько убийственную ауру, что Пирс даже головой покрутил. Оставшись наедине с Рамлоу, Пирс даже плечами передёрнул и спросил, почему Рамлоу его не обнуляет? На что получил встречный вопрос “А за что?”. Актив послушен, исполнителен, эффективен. Все, как договаривались полгода назад. Механизм отлажен, смазан, работает, как швейцарские часы, так зачем вмешиваться в работу и все портить? Сбоев нет, нареканий нет, восхитительный результат всего лишь из-за правильного обращения, какое положено оружию, созданному в единственном экземпляре. Пирс опять проглотил несказанные слова, покрутил головой и отбыл, оставив после себя неопределенный взмах рукой и такое же неопределенное словесное указание “Работайте”. За два года работы с Активом у Брока выработался своеобразный ритуал. Актив выполнял задание максимально быстро и эффективно, исчезал, к положенному сроку возвращался довольный, как нагулявшийся мартовский кот. У Брока регулярно пустели полки с любимыми уходовыми средствами, зато так же регулярно появлялись долларовые кирпичики, частенько - в сопровождении бархатных мешочков. За эти два года не было ни одного обнуления Актива, халаты даже вечно поджатые булки расслабили и почти поверили, что жизнь наладилась. Как и Рамлоу. И Страйк. А потом всего за сутки Актива отправили на хранение в криокамеру, как излишек наггетсов, Рамлоу и его Страйк перевели к соседям в Щит, и приставили группой огневой поддержки к Капитану Америке. Стиву Роджерсу. Любимому другу Актива, который по всем историческим документам значился, как Джеймс Бьюкенен Барнс. Теперь булки поджали Рамлоу и его люди, отлично представляя себе чувства халатов.