Три месяца

— Госпожа Нингуан, от корабля уже третий месяц совершенно никаких вестей. Кажется, послать их на это дело было действительно плохой идеей, — похоже в этот раз с докладом пришел какой-то новый мальчишка посыльный. — Три месяца? В таком случае их нужно немедленно разыскать, они должны были вернуться месяц назад, — Воля Небес откидывается на диван, нервно закуривая. — Какой смысл разыскивать простых пиратов? Тем более кроме передачи информации и контракта о ненападении от них нет никакой пользы для нас. А если их корабль и потонул, то вероятность их нападения стремится к нулю, — было смешно и раздражающе слушать, как какой-то ещё зеленый парнишка рассуждает о том, в чем ничего не смыслит. — У них на корабле было кое-что очень ценное (их капитан). °°° Время уже перевалило за полночь, а Нингуан все сидела за столом, читая и подписывая очередную стопку торговых соглашений. А потому она, уже сонная и занятая работой, даже не заметила открывшейся двери в свои покои. И когда чужие теплые руки легли на ее талию она не шевелилась и продолжала писать, стараясь не спугнуть столь реалистичное наваждение. А руки тем временем спустились к бедрам, оглаживая большим пальцем татуировку. Шею обдало чужим горячим и спокойным дыханием, на плечо лег чужой подбородок, а Нингуан все не шевелилась, боясь рассеять такой волшебный момент. И только когда чужая рука коснулась ее подбородка, разворачивая к себе для поцелуя, до Нингуан наконец дошла реальность того, что с ней происходит. Она ещё несколько секунд неверяще смотрела ночной гостье в глаза, видя в них теплую ухмылку, прежде чем прижаться губами к чужим, утягивая в сладкий поцелуй и зарываясь пальцами в длинные темные волосы. Никто из них не обратил внимания, когда поцелуи стали более глубокими и чувственными, а руки Бэйдоу уже вовсю гуляли по бедрам и спине Нингуан. Неизвестно, сколько они так могли ещё целоваться, отрываясь только, чтобы сделать вдох и снова жадно приникая к губам друг друга, но они вдруг одновременно отстранились, смотря друг другу в глаза. — Я скучала, — Нингуан выдыхает в самые губы. — Я тоже, — ее подхватывают и рассаживают на столе, за которым она только что сидела, раскидывая бумажки по краям. Завтра их будет тяжело собирать обратно по папкам, но сегодня их это совершенно не волнует. Бэйдоу целует её шею, расстегивая застёжку на воротнике платья и открывая больше свободы для своих губ, оставляет яркие отметки, слегка прикусывает, тут же проходясь языком как бы в извинение. А Нингуан остается лишь тяжело и сбито дышать, откидывая голову и позволяя любимой делать все, что она пожелает. Похоже, завтра ей придется выбрать более закрытое платье. Она подняла голову, мгновенно сталкиваясь взглядом с Бэйдоу и в очередной раз за вечер утягивая ее в тягучий и сладкий поцелуй. Руки Бэйдоу тем временем блуждали по бокам и животу Нингуан, развязывая многочисленные завязки на красивом, но абсолютно лишнем сейчас платье. Наконец все ее страдания возымели успех и платье падает куда-то на пол, оставляя Нингуан в одних темных полупрозрачных шортах. Заколка, удерживающая причёску, кажется тоже приземляется куда-то в кучу одежды. Нигуан слегка поежилась то ли от легкого, прохладного ночного ветерка, то ли от такой внезапной обнаженности. — Может хоть до кровати дойдем? — вопреки своим же словам тянется вперед и сама оставляет на шее возлюбленной яркую отметину. Знает, что закрывать ее она не собирается. Знает, что будут ходить слухи, но сейчас ей абсолютно все равно, ведь перед ней самая прекрасная женщина во всем Тейвате и принадлежит она только ей. От одной только этой мысли дыхание перехватывало, а разум помутнялся, подкидывая воображению все новые и новые картинки. Но Бэйдоу все же приподнимает ее за бедра и несет к кровати, уже негласно называющейся не "ее", а "их". Осторожно и нежно опускает на мягкие дорогие простыни, забираясь следом, снимая обувь с обеих, наклоняясь к ее ногам, осторожно снимая изящные длинные сапоги и касаясь губами щиколотки. Возможность видеть ее такую, светлую, разметавшуюся по идеально белым шелковым простыням вселяло поистине благоговейный трепет. И она трепетала, оставляя едва заметные, словно лепестки роз поцелуи на молочно белых бедрах, впалом животе, пальцами вычерчивая одной ей известные узоры. И Нингуан натурально таяла под такими осторожными и чувственными прикосновениями. Бэйдоу же плавно подбиралась к пышной и мягкой груди, однозначно зная, что делать, чтобы доставить максимум удовольствия. Нежно сминала, прокручивала между пальцами соски, опускаясь к ней губами, целуя и едва ощутимо прикусывая, заставляя Нингуан под ней дрожать и пытаться поймать губами такой необходимый сейчас воздух. А Бэйдоу не останавливалась, продолжая дразнить, изводить, добивать выдержку Воли Небес, иногда опускаясь рукой к уже влажным шортам и снова возвращаясь к выцеловыванию груди, плеч, ключиц. Никто и никогда не мог позволить себе видеть ее в таком состоянии и вытворять с ней такое, что в уголках глаз слезы скапливались от переизбытка ощущений, что руки сжимали простыни чуть ли не до треска. А Бэйдоу было можно. Ей было дозволено все и даже больше, а она от своих привилегий отказываться и не собиралась. Воля Небес никогда не была громкой в постели, но сейчас ей стоило больших усилий глушить рукой собственные стоны. — Имей совесть, Бэйдоу, — даже сейчас не прячет коготки, стараясь зацепить в обмен на все издевательства над ее телом. И Бэйдоу отстраняется. Ненадолго правда, а лишь чтобы взять в волшебной тумбочке бутылек с маслом. По комнате разливается сладкий маслянистый аромат персика и ещё чего-то цветочного — Нингуан обожала этот запах, он расслаблял и дарил чувство уюта и спокойствия. Только вот сейчас ее состояние спокойным назвать было бы несколько проблематично. Бэйдоу вернулась обратно на свое место, неспешно стягивая шорты с любимой, раздвигая ноги и возвращаясь к губам, накрывая их в нежном поцелуе. Нингуан шумно выдыхает в поцелуй, когда влажные от масла пальцы касаются ее там, где она так этого хотела. А когда в нее осторожно, постепенно входит первый палец, с ее губ срывается что-то похожее на слабый стон. Бэйдоу улыбается, глушит его чувственным поцелуем, чтобы смягчить дискомфортные ощущения. — Ты так скучала? — ехидно усмехается Бэйдоу, намекая на обилие естественной смазки, а Нингуан лишь закатывает глаза и прижимает руку к губам, глуша сдавленные стоны от особенно удачных проникновений. Бэйдоу аккуратно вводит второй палец, второй рукой лаская все оголенные участки тела. Отнимает руку сх яркими следами укусов от губ Нингуан лишь чтобы утянуть в очередной смазанный поцелуй. На пробу толкается пальцами, на что Нигуан цепляется за ее плечи, царапая спину длинными ногтями. Бэйдоу едва шипит от боли, знает, что завтра Нингуан будет бегать по лекарям за заживляющими мазями. Воля Небес приподнимается, впивается в плечо зубами, а Бэйдоу в ответ шумно выдыхает, толкаясь глубже. Ритм смазанный и хаотичный, им сейчас не до этого, они слишком соскучились друг по другу, и Нингуан сама пытается подстроиться и двигаться в такт движений партнерши. Рука Бэйдоу так правильно и нежно ложится на шею Нингуан, слегка придушивая, зная, как ей это нравится. Они уже слишком хорошо знали друг друга — привычки, слабости, любимые и нелюбимые вещи, ароматы, цветы, предпочтения в еде и сексе. Потому что когда любишь человека, хочешь узнать о нем как можно больше, проводить вместе время, говорить часами или просто сидеть в тишине. И хоть у них этого времени было мало, но это не мешало им любить друг друга до боли разбитых костяшек, когда не знаешь, что с твоим любимым человеком, до сверхзвуковой скорости сердцебиения, когда узнаешь, что все в порядке и до слез радости, когда вам наконец выпадает возможность провести вместе хотя бы несколько часов. И вот так, от прекрасного сочетания длинных пальцев Бэйдоу внутри и на шее, Нигуан накрывает один из лучших оргазмов в ее жизни. Еще какое-то время они лежат вот так, спокойно, давая Нингуан отойти и передохнуть. — Я волновалась, — лениво произносит последняя, а в ответ ее лишь притягивают ближе, смеясь целуя кончик носа и позволяя уткнуться в нее и лежать. — Ты все ещё одета, — слышится где-то около шеи, и вот они меняются местами и теперь очередь Нингуан избавляться от одежды любовницы. Осторожно, неторопливо, исследуя каждый сантиметр кожи. Она разводит бедра Бэйдоу, опускается между ними, коварно глядя из-под полуприкрытых глаз. А затем наклоняется и касается языком половых губ. Подобные ласки Воли Небес были редкостью, но глядя на ее длинные бордовые ногти понятно, что похоже она просто предпочла не травмировать свою партнёршу. Из них двоих длинные ногти себе иногда позволяет носить только Нингуан. Бэйдоу постоянно в плаваниях и ей просто неудобно, хотя она и всегда высоко оценивает маникюр Нингуан, несмотря на то, что та делает его крайне редко. Она позволяет себе длинный маникюр лишь когда ее возлюбленная уезжает куда-то надолго, как сегодня. Нингуан отстранилась, тут же возвращаясь и оставляя яркий укус на внутренней стороне бедра. Знает, что завтра его все увидят, и это осознание пьянит лучше любого, даже самого дорогого вина. Бэйдоу зарывается руками в ее волосы, направляет, тихо, едва слышно выстанывая ее имя. Обычно ей нужно достаточно много времени, чтобы прийти к оргазму, но сейчас, чувствуя такие прекрасные прикосновения губ и языка к клитору понимала, что долго не выдержит. Нингуан касается ее спокойными, размеренными, немного дразнящими движениями, такими, какая она сама, сжимает бедра, впиваясь в слегка смуглую кожу бордовыми ногтями. Ещё пара движений языка, и Бэйдоу вздрагивает, кончая с шумным выдохом. Притягивает к себе любимую, укладывая ее рядом и утягивая в ленивый и сладкий поцелуй. Они лежат так ещё какое-то время, просто наслаждаясь обществом друг друга, иногда перекидываясь обрывками фраз и держась за руки, пока кто-то из них не решает, что пожалуй неплохой идеей было бы пойти в купальню смыть с себя следы их утех и обработать царапины Бэйдоу. Поднимаясь, последняя, с теплой и хитрой улыбкой добавляет: — С завтрашнего дня беру отпуск.