Сны целуй до конца

      — На сегодня это все, дорогие друзья! Благодарю за теплый прием! И Стэнли, не забудь, ты обещал мне налить за ту песню.       Бард ловко спрыгнул с винного ящика, который служил ему импровизированной сценой. Со всех сторон его окружали аплодисменты и восторженные возгласы зрителей, несмотря на позднее время — таверна была полна энергии. Кто-то пожимал ему руки, а самые смелые пытались стянуть берет — пробиться через толпу было сложно. Дилюк, вовремя подоспевший на помощь, спас ситуацию:       — Угомонитесь, иначе таверна закроется раньше положенного времени!       От его грозного тона толпа замерла и уставилась на владельца винокурни. Воспользовавшись моментом, Венти ловко спрятал лиру в Глаз Бога и проскользнул к барной стойке. Здесь его уже ждала большая кружка теплого одуванчикового вина. Он на мгновение замешкался, вопросительно взглянув на бармена.       — За счет заведения, — кинул он Венти, не отрываясь от дел, — хозяин велел.       — Мастер Дилюк сегодня само великодушие! — воскликнул бард.       От радости Венти в один момент выпил добрую половину кружки. Чарльз на это лишь усмехнулся:       — Вроде такой молодой, а пьешь не хуже Нимрода.       — А ты не смотри на мой возраст, Чарльз!       — Вот и хозяин так же сказал, — пробурчал тот.       Продолжая наслаждаться заслуженной наградой, Венти не заметил тихо подошедшего Дилюка:       — Сегодня был аншлаг, — устало сказал он, тяжело опускаясь на соседний стул.       — Всегда пожалуйста, мастер Дилюк! Пока вино в ваших бочках не иссякнет, я готов давать концерты в таверне за скромную плату, — с улыбкой произнес Венти, поднимая в воздух остатки вина. — Выпьешь со мной?       Ненадолго задумавшись, Дилюк сказал:       — Чарльз, налей.       Время пролетало незаметно. Шестипалый Хосе сменил Венти на «сцене», исполняя знаменитые в Мондштадте баллады оруженосца. Знакомый мотив тут же подхватила дружная компания рыцарей Ордо Фавониус, их нетрезвые голоса наполнили таверну. Дилюку на это оставалось лишь закатить глаза. Вино разморило его, а разговор с Венти складывался, на удивление, легко.       — Хозяин, могу я уйти сегодня пораньше? — неожиданно вмешался в их беседу Чарльз.       — Да, как договаривались, можешь идти. Я тебя подменю, — улыбнулся ему Дилюк. Бармен закивал в знак благодарности, быстро убираясь за барной стойкой. Венти улегся на нее, подложив под голову руки, чем сильно мешал Чарльзу.       — А вы, господин, будете встречать праздник? — спросил он.       Дилюк немного помолчал, но все же ответил:       — Нет, мне еще предстоит разогнать по домам этих пьяниц, — дружный хор не замолкал ни на секунду, исполняя одну и ту же песню уже пятый раз подряд.       — Что за праздник? — без интереса спросил Венти, с сожалением замечая, что его вино закончилось.       — Разве ты не знаешь? — Чарльз и Дилюк переглянулись. — Сколько же ты спал, парень?       — Хе-хе, действительно, сколько, — пробурчал Венти, глядя в кружку.       — Это скорее не праздник, а легенда, о которой говорят в Мондштадте последние несколько лет, — задумчиво произнес Дилюк. — Раз в год души умерших спускаются с небес, чтобы проверить, как живут их близкие. Говорят, это именно сегодня.       — Ты в это веришь? — бард взглянул на него исподлобья. Дилюк фыркнул.       — Сложно сказать. Один чудак вычитал историю в библиотеке и разнес слух по городу, вот все и поверили.       — Конечно, это правда! — воскликнул Чарльз, с яростью бросив мокрую тряпку на стол, так что Венти от неожиданности подскочил и сел прямо. — В прошлом году мы с женой своими глазами видели призраков покойных отца и матери, а Стэнли — своего давнего друга-искателя приключений. Я слышал множество разных историй.       — И что делают эти призраки? — спросил Венти. История становилась все интереснее.       Чарльз немного замялся и начал рассказ:       — Да ничего особенного. Они делали то же, что и при жизни: мама петь любила, а папка ей подыгрывал. Вот и в ту ночь жена моя вышла в гостиную, а там они, вдвоем, она поет, а он за пианино. Рты открывают, будто говорят друг с другом, но ни словечка не слыхать. Только мелодия по дому разливалась, я сам это слышал. Подумал, жена решила поиграть. Спускаюсь, а там они. Как живые.       Чарльз замолчал, сдерживая нахлынувшие на него эмоции. Дилюк и Венти не торопили его, хотя обоим было интересно услышать продолжение. Спустя минуту бармен продолжил, его голос немного дрожал:       — Родители тогда год как почили, тяжело на душе было. Всю ночь я слушал их немой концерт. Жена уже уснула, а я все не мог наслушаться. Под самое утро они сыграли последнюю песню, отец крышку пианино опустил и на меня посмотрел. Долго смотрел, а потом как улыбнулся. И мама тоже. И исчезли.       Небольшой рассказ Чарльза разбудил в Венти сильное любопытство. Как обладатель титула «Самый коренной житель Мондштадта», такие истории он слышит впервые. И уж никаких призраков или духов на улицах города он точно не встречал.       — Я бы никогда не поверил, если б сам не увидел, — добавил бармен, неловко потирая шею. — После этой встречи я почувствовал такую легкость. Будто все терзания отступили.       — Спасибо, что поделился, Чарльз. Занимательная история, — Дилюк встал из-за стойки, чтобы пожать руку бармену, который уже собирался уходить. — Извиняюсь за мои резкие слова.       — Да пустяки, господин, — Чарльз усмехнулся и вышел через черный ход из таверны. — Доброй ночи!       — Да, мне тоже пора, — зевнул Венти и лениво сполз с барного стула. — До завтра, мастер Дилюк.       Не успел бард сделать и двух шагов, как из-за спины послышался голос:       — Это правда?       Вопрос застал Венти врасплох. Он мельком развернулся и с напускной веселостью спросил:       — Что именно?       — История Чарльза… Духи действительно…       Он не договорил. Венти уловил в его глазах затаенную печаль. Можно было сделать вывод, что мастер Дилюк, так же, как и бард, никогда не видел призраков в Мондштадте. Ответа на его вопрос у Венти не было. Он лишь печально пожал плечами и, не дожидаясь дальнейших расспросов, быстро выскользнул за дверь.

***

      После душной таверны прохладная ночь казалась раем. В этот поздний час на улице не было людей, лишь изредка мимо проходили зевающие рыцари, патрулирующие улицы.       Выйдя на главную площадь, Венти направился к дверям таверны «Кошкин хвост». Сегодня здесь тоже было весело: веселая музыка была слышна даже на улице. Под ногами пробежала черная кошка и тихо шмыгнула в дверной проем. Звонко чихнув, бард в один прыжок поднялся наверх. В последнее время он облюбовал крышу данного заведения как свое спальное место.       Свесив ноги с карниза, Венти оглядел площадь. Мерно шумел фонтан. Бланш укрывала прилавок на ночь, Сара хлопотала на кухне, готовясь к утренней продаже горячих пирожков. Несколько веселых завсегдатаев таверны Дилюка, поддерживая своего пьяного друга, пошатываясь, шли домой. Это был самый обычный вечер в Мондштадте. Никаких призраков замечено не было.       История, рассказанная Чарльзом, не шла у Венти из головы. Он-то уж точно должен знать все о потустороннем мире Тейвата — но за долгую жизнь ничего подобного не слышал. Немногое еще способно зацепить бессмертного Бога, живущего тысячи лет. Тайн было множество, историй — еще больше. И все же встретить нечто по-настоящему новое для него было почти чудом.       Размышления кружили по кругу, не давая ясности. Версий хватало: от банального сна Чарльза до массовой галлюцинации у жителей Мондштадта. Но в глазах барда блеснул азарт. Устроившись поудобнее, он принялся внимательно следить за улицами, надеясь заметить что-нибудь потустороннее.       Час сменял другой, но призраки не спешили появляться. Наблюдение начинало наскучивать. Зевнув, Венти вытащил из-под плаща заботливо припасенное для ночного перекуса яблоко. Бард надкусил его, подперев тяжелую голову рукой. Кажется, этой ночью его интерес не будет удовлетворен. Только Сара, что не покладая рук, трудилась в ресторане, составляла барду компанию. Венти лениво наблюдал за ней. Глаза устало закрывались. Еще немного, и он…       Резкий порыв ветра выбил Венти из дремоты. Недоеденное яблоко выскользнуло из рук и скатилось с крыши, а сам бард едва не последовал за ним — лишь быстрая реакция и хватка за выступ уберегли от падения. Поднявшись, он вдруг заметил, что что-то изменилось: к Саре на площади присоединилась пожилая женщина.       — Это же… — Венти замер. Он узнал ее сразу — бабушка Сары, давно покинувшая этот мир. Воспоминания всплывали одно за другим: грозная хозяйка ресторана «Хороший охотник» любила запульнуть в него скалкой, когда бард мешал ей поздней игрой на лире. У нее была маленькая внучка, вечно крутившаяся под ногами. С возрастом девочка переняла мастерство бабушки, а вскоре стала единственной владелицей любимого места всех гурманов Мондштадта.       Женщина выглядела такой, какой он ее запомнил. В длинном платье с фартуком, испачканным в муке, и с пучком на голове. Она усердно раскатывала тесто руками, пока Сара готовила начинку. Они не переговаривались между собой, и, кажется, даже не замечали друг друга.       Бард во все глаза смотрел на них, пока что-то едва ощутимое не прижалось к его боку. Он оцепенел. В груди все сжалось, ему не хватало смелости встретиться с гостем лицом к лицу. Невесомая рука заботливо легла на плечо. Собравшись с духом, Венти обернулся.       — Ты…       Безымянный Бард ничуть не изменился. Те же глубокие синие глаза, те же взлохмаченные волосы, плащ с цветком сесилии прикрывал красное пятно на рубашке. Он схватил Венти за плечи и развернул к себе, восторженно разглядывая. Последний, все еще не веря в происходящее, ошарашенно смотрел в ответ.       — Ааа, — тихо протянул Венти, — ты видишь меня таким впервые?       Мальчик кивнул. Закончив вертеть друга из стороны в сторону, он отпустил Венти и, широко улыбаясь, поднял большой палец вверх.       — А я все думал, как ты отреагируешь…       Венти потупил взгляд. Видя его смятение, Безымянный Бард попытался заглянуть в бирюзовые глаза.       — Как ты… — прошептал Венти, не поднимая головы. Мысли с трудом складывались в слова, ком в горле начинал душить, — как ты можешь быть здесь?       Уже не на шутку взволнованный Бард обхватил его лицо и поднял на себя. Поймав взгляд, мальчик легонько потряс друга, как бы доказывая реальность происходящего. Венти растерянно смотрел в ответ. Радость и боль так крепко переплелись, что трудно было дышать. На глазах выступили слезы. Безымянный Бард притянул его к себе. Сердце Венти бешено колотилось. Он закрыл глаза, позволяя воспоминаниям захлестнуть его, как волнам, погружающим в бездну.       В Мондштадте разгорелась битва, ярость которой затмевала даже самые суровые ураганы. Смелые герои рвались в бой, мечи сверкали в багровом пламени пожаров. Каждая стальная вспышка была обещанием свободы, каждый крик — мольбой о справедливости. Декарабиан, некогда Бог Бури, пал от рук своих же подданных. Его трон, выстроенный на страхе и подчинении, рухнул вместе с ним.       На заре новой эры, когда смерч бывшего правителя рассеялся, Барбатос — Бог Свободы — стоял на обломках разрушенной башни. Его взгляд скользил по пепелищу, где некогда звенел и жил город. Несмотря на всеобщее ликование и приветствие нового Архонта, здесь, среди руин, он ощущал пустоту, раздирающую сердце. Как буря, что ломает крылья хрупкой птички.       У ног лежало бездыханное тело. Лидер восстания, бард и… друг. На губах все еще дрожала его последняя песня, наполненная мечтами о лучшем будущем.       — Смотри, небо прояснилось, — прошептал Барбатос.       Утреннее солнце залило светом место сражения. Легкий ветерок сдул на глаза еще непривычные черные волосы, скрыв от всех слезы Бога Свободы.       Тот, чье имя было давно потеряно, нежно поглаживал Венти по спине, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Его прикосновения еле ощущались. Холодный ветер, который только что чуть не сбросил Венти с крыши, теперь казался теплым и уютным, словно объятия старого товарища.       — Ты... ты настоящий? — прошептал Венти, не решаясь открыть глаза.       Безымянный Бард слегка отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо, и снова улыбнулся. Его глаза светились теплом и пониманием. Он не сказал ни слова, но его взгляд говорил больше, чем любые слова. Венти почувствовал, как слезы катятся по его щекам, и наконец, открыл глаза.       — Я не знаю, как это возможно, — сказал Венти, его голос дрожал. — Но... я рад, что ты здесь.       Бард кивнул, словно говоря: «Я тоже». Он снова обнял Венти, и в этот момент бард почувствовал, как что-то внутри него успокаивается. Все сомнения, все страхи, которые он копил годами, растворились в этом объятии.       Они молчали. Тишина окутала их. Венти почувствовал, как их судьбы вновь сплетаются, как обратный поток времени возвращает его к тому, что казалось потерянным. Вне времени, в этом безмолвии, они все еще были друзьями, с надеждой, что всегда смогут встретиться, даже в тени воспоминаний.       Утирая слезы, Венти оторвался от Безымянного Барда. Ловко перехватив его руки в свои, он радостно воскликнул:       — Ты же здесь впервые! Позволь, я расскажу тебе все!

***

      Они разговаривали всю ночь напролет. Точнее, говорил Венти — так громко, что будил своим смехом Маргариту, чья квартира находилась под крышей таверны. Безымянный Бард, лишенный возможности сказать что-либо, слушал его с сияющими глазами. Все его мечты ожили здесь, в новом Мондштадте.       Венти то и дело показывал вокруг: вот таверна, где разливают лучшее вино, вот — место, где пекут пироги, пахнущие на всю площадь, а вон там, на холме, высится Собор… и неподалеку — огромная статуя, которая подозрительно кого-то напоминала. За эту ночь Бард узнал почти все, что случилось за тысячелетия его отсутствия.       Ночь медленно растворялась в первых лучах солнца. Воздух наполнился ароматами свежей выпечки и цветов. Утомившись, Венти задремал на коленях друга. На мгновение ветер стих, словно давая им последние минуты для прощания. Бард, в последний раз убирая локон с лица спящего Венти, не смог сдержать улыбки.       С первыми лучами солнца, коснувшимися крыши таверны «Кошкин хвост», призрак Безымянного Барда исчез.