***
30 октября 2024 г., 23:56
«Снова под кроватью пыльно. Почему я всё время забываю помыть пол? Блин, как чёртов магл, честное слово! Уверен, что эти садисты принудительно отправили меня в Хогвартс доучиваться последний год не «для моего же блага», как они выразились. Понимали, насколько это будет жестоко — ограничивать меня в магии, но при этом заставлять учиться в магической школе!
Да, на уроках ограничения снимаются и я могу практиковать. Но вот уроки как раз и стали для меня сейчас самым безопасным временем. В коридорах школы я не могу защитить себя, когда в меня летит какое-нибудь не слишком тяжёлое, но неприятное и болезненное проклятие, сопровождающееся словами «мерзкий пожиратель». Но это ладно. Заклинания болезненные, неприятные, но относительно безобидные. Никто не станет причинять мне непоправимый вред при свидетелях. Чего не скажешь о гостиной и — особенно! — спальне Слизерина. Вот тут творится настоящий беспредел.» Впрочем обо всём по порядку. Семьи практически всех слизеринцев пострадали после войны. Отцов Панси и Тео приговорили к поцелую дементоров. Мама Панси не выдержала этого, и у неё остановилось сердце. Сама девушка в это время ходила подавать документы в магловский колледж. Так как её тоже ограничили в магии на пять лет за то, что собиралась выдать Гарри Поттера Волдеморту, она решила не терять времени и освоить магловскую профессию. И вечером счастливая возвращалась домой. Она так хотела порадовать маму. А вместо этого наткнулась на бездыханное тело в мягком кресле гостиной. Панси ушла в запой. И в один из серых, похожих друг на друга дней, её, лежащую посреди улицы без сознания, нашла сердобольная старушка-магл. Она вызвала скорую, и вот уже три месяца Панси Паркинсон лежит в магловской психиатрической больнице. Благо, она успела сделать магловские документы для поступления в колледж, и вопросов по поводу её личности ни у кого не возникло. Тео, потерявший маму практически в младенчестве, сейчас тоже остался сиротой. Мама Блейза вообще находилась в нейтральной позиции и не принимала участия в войне. Но была убита каким-то психом на улице ясным днём на глазах у прохожих. Грег тоже лишился отца, приговорённого к поцелую. Но остался хотя бы с матерью. Ещё он до сих пор горевал по Креббу. Гринграссы поспешно покинули страну, чтобы обезопасить себя. И вот, откуда ни возьмись, на суд над Малфоями явился герой, будь он неладен. В своей трогательной речи наговорил такого, что Малфои становились чуть ли ни святыми, великомучениками, в доме которых насильно поселился монстр. Держал их в страхе, в плену, управляя их сознанием и волей. Так что они сильнее всех испытали на себе все тяготы войны. Отчасти, так оно и было. Они все находились в оцепенении от ужаса рядом с Волдемортом. Боялись вздохнуть лишний раз. Но они и предположить не могли, что их оправдают. Единственное наказание, которое они получили — ограничение магии на пять лет. И вот теперь слизеринцы ополчились на Драко, возненавидели его. Он единственный среди них стал пожирателем смерти и единственный вышел сухим из воды. Но, тем не менее, никого из них не судили, не ограничили в магии. И теперь Драко вынужден был терпеть издевательства и прятаться, не имея возможности себя элементарно защитить. Хорошо, что пока никто не догадался искать его под кроватью. Да, он давно хотел убрать там пыль, но так и не убрал. И сейчас с огромным трудом сдерживал себя, чтобы не чихнуть. Здесь, в относительно безопасном месте, он сейчас вспоминал рассказ любимого крестного Северуса Снейпа про не завидную участь своего однокурсника и их бывшего профессора. Римус Люпин, оказывается, был оборотнем. И его верные друзья, чтобы поддержать его, тоже научились принимать форму животных. Драко эта история сейчас очень вдохновляла. Ведь это выход. Это могло спасти его. Вот бы научиться обращаться в кого-нибудь маленького, неприметного. И появляться в своём человеческом обличие лишь на уроках. Он бы даже на чёртового хорька был согласен. Лишь бы уберечь себя от разъярённых бывших товарищей. Драко уже битый час в темноте пытался читать пособие по анимагии. Пытался следовать инструкциям и практиковать превращение. Но пока ничего не выходило. И, наконец, обессиленный, он не заметил как уснул прямо так, под кроватью с раскрытой на пыльном полу книгой.***
Гарри не вернулся в Хогвартс. Слишком болезненны были воспоминания. Решил дать себе время на восстановление. И вот сейчас тихим уютным вечером он встречал своих долгожданных друзей. Рона с Гермионой директор МакГонагалл отпустила в гости к Гарри на выходные. Разрешила даже воспользоваться своим камином для перемещения. Раскрасневшийся подвыпивший Рон изливает душу другу, жалуется на невыносимую нагрузку восьмого курса. И на не менее невыносимую подругу, наседающую на него и заставляющую усердно учиться. — Эх, не хватает тебя, дружище! Разделил бы со мной эту участь, Гермиона бы переключалась на тебя, а я в это время мог бы передохнуть. Гермиона весело рассмеялась и дала своему парню легкий подзатыльник. — Учись, Рональд! Тебе это пригодится, потом ещё спасибо мне скажешь! — девушка перевела взгляд на Гарри, почесала переносицу, задумалась. Веселье её превратилось в угрюмую тяжесть. — А ведь тебя, Гарри, действительно, не хватает. Обстановка в Хогвартсе какая-то тяжёлая, удручающая. Слизеринцы такие угрюмые, озлобленные на весь мир стали. Малфой выглядит каким-то забитым, подавленным. А последнюю неделю я его вообще не видела. Ни одного урока не посетил. Я спросила об этом у Забини, он так злобно на меня посмотрел, что я больше не рискнула ни к кому из них подходить. — Погоди, Гермиона, а что с Малфоем-то в итоге? Его нашли или он совсем пропал? А если пропал, почему не ищут тогда? Почему не сообщили родителям? — Гарри, Гарри, полегче, не кипятись, дружище, — Рон успокаивающе положил своему другу руку на плечо, — Ну прогуливает хорёк, ну и что с того? Никуда он не денется, вернётся, когда нагуляется. Неожиданно Гарри с грохотом ударил по столу кулаком так, что вся посуда подскочила и зазвенела: — Не смей!!! — Рон уставился на друга, словно громом поражённый, — Ты права, Гермиона, видимо, без меня действительно не обойтись. Собираемся, я отправляюсь в Хогвартс! — Но Гарри, сейчас вечер пятницы. Дальше — выходные. Никогда не замечала у тебя такого рвения к учёбе, — Гермиона усмехнулась. — А сейчас вот появилось рвение! — проворчал злющий от чего-то Поттер и, не глядя на друзей, направился к камину. Рон с Гермионой, удивлённо переглянулись и последовали за ним.***
Кабинет директора встретил темнотой и безмолвием. Видимо, МакГонагалл спала. Гарри ввалился, особо не тревожась о тактичности своего громкого позднего появления в кабинете директора. Стряхнув на пол каминную сажу, прошествовал к выходу из кабинета и вышел, громко хлопнув дверью. Наверху в своей спальне проснулась МакГонагалл. А Рон с Гермионой стояли в растерянности посреди чёрной сажи на полу кабинета. — Что здесь произошло?! — грозный голос директора вывел их из оцепенения. — Гарри, — жалобно пискнула Гермиона, указывая на дверь. А Гарри уже мчался в подземелья, к гостиной ненавистного когда-то факультета. Остановившись у входа, резко пнул дверь, одним махом открывая с ноги. Растерялся на мгновение, моргнул. Не ожидал, что дверь распахнется, просто со злости пнул. Слизеринцы во все глаза таращились на явление героя, пока он уверенной походкой шёл, ни слова не говоря. Подошёл к спальням. — Где спальня Малфоя?! — рявкнул так, что некоторые вздрогнули. — А не пойти бы тебе на хуй, а, герой? Что приперся к нам и командуешь, как у себя дома? — Блейз, видимо, был самым смелым в этой компании, — То подружка твоя пристаёт ко мне, то ты сейчас врываешься! А не охренели ли вы часом? Гарри медленно, вальяжно подошёл к сидящему в кресле мулату, посмотрел сверху вниз, ткнул указательным пальцем ему в лоб: — Если с Малфоем что-то случилось, вы все здесь охренеете! Хороший, покладистый мальчик Блейзи меня понял? — голос тихий, зловещий, пробирающий до мурашек. Все оцепенели. Блейз сидит, не шелохнувшись. — А теперь показывайте, иначе всё здесь разнесу! Теодор Нотт встал, молча прошёл к одной из дверей, открыл её и указал ладонью в приглашающем жесте. Гарри кивнул в знак благодарности и вошёл, закрыв за собой дверь. Спальня казалось пустынной. Не просто пустынной — опустевшей, заброшенной. Гарри открыл шкаф, тумбочку, покопался в вещах Малфоя, которые, к слову сказать, были в полном беспорядке. Не похоже на Драко. Слой пыли на письменном столе, бардак из пастельного белья на кровати. Гарри подошёл к ней, сел. Закрыл лицо руками. Было так тяжело на душе. Вдруг до чуткого слуха донеслось еле заметное шуршание. Герой встрепенулся, подскочил. Ему же не показалось? Нет, будет слишком больно терять эту надежду. Он в лепёшку расшибется, но обыщет здесь всё, найдёт хоть какую-нибудь зацепку. Заглянув под кровать, Гарри не поверил своим глазам. В дальнем углу, сжавшись в комочек, дрожал маленький сияющий дракончик небывалой красоты. Поттер протянул руку, дракончик сжался и задрожал ещё сильнее. — Не бойся, маленький, я не обижу тебя. И никому не дам в обиду. Иди ко мне. Малыш зашевелился и, тихонько переставляя крошечными лапками, стал приближаться. И вот Гарри уже может дотронуться до него. — Какой же ты хорошенький! — брюнет умиляется так, что слезы выступают на глазах, — а где же хозяин твой? Большие распахнутые глаза заблестели, маленькая слезинка скатилась по чешуйчатой мордашке. — Что-то случилось с ним, да? Он бросил тебя здесь одного? Ты дрожишь, миленький! Пойдём к моему другу, он сможет о тебе позаботиться. Гарри вышел из спальни, заклинанием запечатал дверь и ни слова не говоря, вышел из гостиной с дракончиком за пазухой. По пустынному коридору раздавалось гулкое эхо шагов. Поттер успел спрятаться за колонну и увидел, как МакГонагалл в сопровождении Рона и Гермионы направляется к злополучной гостиной. Подождав, когда дверь за ними захлопнется, Гарри погладил дракончика и бросился бежать к выходу из замка. А оттуда — прямиком к хижине Хагрида. Постучал в дверь и молился, чтобы друг оказался дома. Вышедший на крыльцо заспанный Хагрид очень удивился, увидев запыхавшегося Гарри. — Я всё объясню, закрывай скорее, — брюнет проскользнул в хижину и, устало выдохнув, упал в кресло. Он рассказал Хагриду всё от момента появления в его доме друзей. И удивился лукавому взгляду и усмешке, спрятанной в бороде. — А не влюбился ли ты случаем, а, Гарри? А то я-то думаю, чего это эту белобрысую семейку оправдали. — Давно уже, Хагрид, с четвёртого курса это понял. Но сейчас не об этом. Посмотри, он ведь не прекращает дрожать, — Гарри протянул Хагриду в ладошке дракончика, — мне больше не к кому обратиться, я не могу его никому показать, вдруг Малфой скрывает его. — Ну дык это, истощение у него, видишь же, как он голоден. Иди сюда, мой хороший, сейчас папочка покормит тебя. Хагрид посадил дракончика на мягкий коврик у камина, достал маленькую тарелочку и выложил в неё какой-то корм непонятного происхождения. Но запах был восхитительный, Гарри даже сам немного почувствовал голод. Дракончик с жадностью накинулся на еду и через несколько минут, сытый и довольный, свернувшись клубочком, уснул на коврике. — Значит, говоришь, пропал твой Малфой? — Хагрид, можно пока оставить у тебя дракончика? Завтра мне нужно наведаться к родителям Драко. Вдруг он дома всё-таки. Хотя, на него это не похоже. Я чувствую, что-то здесь нечисто. — Пусть живёт, сколько нужно, я никому его не выдам. А ты делай свои дела и всегда можешь на меня положиться. Растроганный Гарри подошёл и крепко обнял за талию своего большого друга с большим и чистым сердцем.***
Гарри Поттер всегда ругает себя за опрометчивость и импульсивность. Но ничего с собой поделать не может. И вот сейчас он сидит рядом с только что пришедшей в себя от потери сознания Нарциссой и угрюмым задумчивым Люциусом. — Знал я, что нашему сыну будет там плохо. Но разве же нас кто-то спрашивал! Отправили его туда принудительно! Без магии! — Как принудительно?! Я думал, он сам захотел доучиться. Глядя на безутешных родителей своего любимого, Гарри пообещал себе и им, что всё сделает, мир перевернёт, но найдет Драко. Вечером он снова был у Хагрида. И остался у него ночевать. А потом и всю неделю провёл, находясь всё время рядом с дракончиком. С ним оказалось так весело и забавно. Гарри словно очутился в детстве, которого у него никогда не было. Они резвились в лесу, играли, бесились и не замечали, как прозрачный зыбкий утренний рассвет сменяется томным закатом. Пару раз приходили Рон с Гермионой. Но Хагрид не пустил их под благовидным предлогом. Извинившись, сказал, что очень занят. А Гарри отродясь не видел уже очень давно. Дома на Гриммо, 12 камин был закрыт, так как верный слуга Кричер всегда его закрывал в отсутствие хозяина. И теперь все терялись в догадках, куда же пропал герой.***
Вечер пятницы обитатели уютной хижины встречали сидя у камина, наслаждаясь горячим какао, а кое кто — вкуснейшим кормом. Сонное марево затягивало, глаза слипались. На душе было хорошо и спокойно. Гарри взял дракончика и улёгся с ним на кровать, погружаясь в сонное царство. Сон был чудесный, серебристый, мерцающий. Сердце трепетало от любви, а душа пела. Гарри встретил новый день со счастливой улыбкой. И только через несколько мгновений, стряхнув с себя остатки сна, ощутил тяжесть на плече, груди. Повернул голову и увидел платиновую макушку, уютно устроившуюся рядом. «А я ведь чувствовал, что нужно быть рядом с этим дракончиком — тогда и ты вернёшься» — подумал он со счастливой улыбкой на лице. Тихонько провёл рукой по нежной коже обнажённой спины, по мягким ягодицам. Драко тихонько зашевелился и распахнул глаза. — Не пугайся, Драко, ты вернулся. Ты больше не тот милый дракончик, а мой любимый человек. Я знаю, ты слышал тут все мои излияния и знаешь о моих чувствах к тебе. — Гарри весело рассмеялся и стиснул Драко в объятиях. Тот, собираясь сначала ответить что-то язвительное, передумал и расслабился в объятиях своего героя. Устал бороться. А, как же, оказывается, бывает приятно просто сдаться. — Теперь учиться будешь под моим присмотром, мой дракончик. Я попрошу для нас отдельную комнату, и мне не посмеют отказать. Теперь тебя больше никто не тронет. Да, и, кстати, Хагрид теперь и твой друг тоже, понял? — Понял, конечно, мой герой. — к шее Гарри прикоснулись мягкие губы. Всё стало хорошо.
