Какой милый котик!

Странник не любил Хэллоуин. В этот день он предпочитал удаляться в глухие районы, подальше от смеха и криков счастья, которые оглашали мир. Непонятная радость, выраженная в ярких костюмах, казалась ему нелепой, даже оскорбительной. Как можно радоваться в День поминовения усопших? Он не мог смириться с тем, что люди, так бездумно бегающие по улицам, теряли из виду истинное значение этого дня. Старые традиции были иными. Этот праздник некогда олицетворял собой мрак и скорбь. Родители запирали своих детей в доме, стараясь укрыть их от злых духов, которые могли забрать душу невинного. Но сейчас о тех страхах никто и знать не хочет. Странник чувствовал, что веселость — это лишь маска, за которой прячется нечто более глубокое, более тревожное. Ветер тихо шептал между деревьями, листья трепетали. Он взглянул в сторону леса, обрамленного сгущающимися тенями, с недовольством усмехнувшись. Этот день был искажен людьми, превратившими его в праздник забав, лишь бы забыть о своей смертности и о тех, кто покинул этот мир. — И долго ещё будешь прятаться? Это вселяет смех, а не страх, — произнес он, указывая рукой в сторону леса. Его голос звучал лишённо интереса, как будто он говорил с неживым предметом. Распахнулись кусты, и из них вышло нечто черное. Существо Бездны, не имевшее четкой формы, скользило между тенями, словно само воплощение страха. Оно могло принимать облики, которые наиболее всего пугали людей, но Странник знал: даже эти творения страдают от ограничений своей природы. Они были куклами, марионетками, лишенными самостоятельности и истинного ужаса. — Ты — всего лишь отражение страхов, — произнес он с презрением. — Жалкая игрушка для умов, которые не способны увидеть истинную тьму. Прошлое преследовало его, как призраки, что никогда не покинут покойных. Странник ждал, когда же это существо преобразится в самое жуткое, самое зловещее. Но оно лишь оставалось на месте, дрожащей тенью. Ветер принес с собой запах крови — запах тех, кто зашёл слишком далеко, тех, кто осмелился пересечь невидимую границу. Существо открыло пасть, беззвучно произнося слова, которые Странник не мог расслышать. Лишь ультразвук проникал в его уши, заставляя поморщиться, словно от резкой боли. — Ах, — произнёс он с искусственным сопереживанием. — Я и забыл, что низшие существа, подобные тебе, не способны производить вибрации выше своей природы. Какое упущение. Каждое слово звучало как насмешка. На его руке возникает сжатый воздух. В прошлый раз в другой жизни он использовал Пиро Фатуи, чтобы уничтожить эту тварь. Существо начинает преображаться, от этого с губ бывшего Сказителя вырывается издевательский смех. Это настолько смешно, именно этого он боится и избегает? Перед ним стояла точная копия его самого — Предвестника Фатуи. Существо в точности скопировало часть прошлой жизни Странника. Лицо этого создания искажено злобной усмешкой, а кровь, капающая со щеки, напоминала обо всех убитых. Глаза смотрят на него с презрением, как будто перед ним лишь жалкая букашка, ничтожество, не достойное уважения. И вот, в порыве своего превосходства, Сказитель бросается в атаку, его рука вырывается вперед, будто пытаясь вырвать сердце Странника, которого нет. Своего рода насмешка над куклой, Странником, у которого никогда не было сердца. Но создан был лишь с этой целью. Раздражает. В темном, беспокойном пространстве, где тени были единственными свидетелями происходящего, Странник, отрывая руку у Сказителя, испытывал глубокое отвращение. С его пальцев струилась тьма, и он не мог не смотреть на эти тени, как они вырисовывали непривычные формы. Они выглядели как живые существа, ползущие по земле, и его желание избавиться от этого зрелища только усиливалось. Бросив часть копии, он увидел, как она испаряется в воздухе — словно была всего лишь иллюзией, едва уловимой реальностью. Сказитель, несмотря на свою потерю, лишь беззвучно смеялся, будто его не заботило происходящее. Его неприемлемое спокойствие лишь поднимало градус раздражения Странника. Он снова услышал этот ультразвук, пронизывающий его сознание, заставляя тело вздрагивать от его настойчивости. Странник подошёл к Сказителю; его намерение избавиться от этой сущности становилось навязчивой идеей. В этот момент Сказитель начал преображаться, и перед ним возник Кабукимоно — странное существо с детской, наивной улыбкой, атмосферой невинности, совершенно не вписывающейся в жестокую действительность, которая его окружала. Оно, как будто не понимало, насколько близко к опасности, и эта глупая улыбка вызывала острое раздражение у Странника. Взмахнув рукой, он выпустил мощный поток ветра, откидывая Кабукимоно в сторону. Его глаза, полные страха, смотрели на Странника как на незнакомца, словно он не осознавал, за что его хотят убить. Странник, ощущая нарастающее раздражение, произнес с презрением: — И это всё, что ты можешь? Смотреть противно на твои бессмысленные попытки. Кабукимоно вдруг преобразился в маленького котёнка с искренними, любопытными глазами. Этот образ, как ни странно, пробудил в Страннике слабую нить сочувствия. Но эта слабость быстро исчезла, когда он осознал, что не может позволить себе вмешиваться в эту комедию. С большим вздохом, он решил покончить с этим. Удар оказался мгновенным — котёнок попытался прижаться, но, уклонившись, Странник взорвал это тварь. Весь спектакль занял лишь пару минут, в которых переплелось много эмоций. Неожиданно, его взгляд помутнел, и он, не в силах стойко удерживать себя на ногах, упал на колени. — Мутирующее отродье, — прошипел он, сжимая руку. Существо впитало элементальную силу Странника перед смертью, отравив его. Сила Бездны наполняла его, изменяя конечность. Быстро отрывая свою руку за здоровый участок, он наблюдал как она перевоплощалась. Вот только это не помогало. И вскоре от Странника не осталось и следа, вместо этого он сам стал этим котёнком. Да вы издеваетесь! Вот так теперь мутируют создания Бездны? Странник попытался рассмотреть себя, но видел лишь тёмную шерсть. Фыркнув, он направился на запах крови. На месте оказался мужчина с маленькой девочкой их тела были изуродованы. Кинув мимолётный взгляд, Странник ушёл. *** — Люмин, Паймон так понравился праздник! Столько конфет съедено, вот бы так всегда было! — весело говорила Паймон, эмоционально жестикулируя. — И правда довольно весело, только работы после торжества прибавилось. Нам выдали даже список людей, которые не вернулись домой, — вздохнула Люмин, просматривая документ, выданный Катериной. — Да, Паймон как представит, что этих людей захватил призрак становиться жутко! Я слышала, что всегда после праздника гильдия искателей приключений идёт на поиск, как страшно! Паймон надеется, что Люмин защитит своего лучшего проводника! Что-то неопределённо промычав, она идёт вперёд. Лес, покрытый тенью, казался живым, но враждебным. Люмин включила свой дар — чувство стихий, позволяющее улавливать тонкие вибрации окружающей природы. Поляна, по которой она шла, дышала мрачной энергией. Ветвистые кусты и сама земля источали черную ауру, охватывающую сердце холодом и нарастающим страхом. Её взгляд наткнулся на обрывки одежды, но по ним особо ничего и не понять. Это место было пропитано Бездной. Внезапно воздух наполнился металлом, пронзительным запахом крови, заставляющим насторожиться. Быстрым шагом она подошла к близлежащему дереву, и, увидев картину, у нее перехватило дыхание. Её взгляд приковал образ мужчины, который сжимал в объятиях маленькую девочку, вытянувшись, словно щит между ней и тем ужасом, который мог подстерегать их. Вразрез с тихим лесом, их тела были изуродованы — мертвые, соскользнувшие в зловещий мир, как жертвы какого-то кошмара. Червяки, ползущие по их коже, пожирали их. Приглядываясь, Люмин смогла рассмотреть ужасные раны, нанесённые когтями, которые, казалось, могли принадлежать чудовищу из самых потаённых уголков Бездна. Паймон вскрикнула, отстранившись от этого отвратительного зрелища, не в силах вынести гнилостный запах, который, казалось, пробирался в дыхание. — Люмин, давай поскорее уйдём! — взвизгнула Паймон, её голос дрожал от страха. — Паймон не по себе от этого места, вдруг и правда здесь призраки! — Попозже, — отозвалась Люмин, её глаза не отрывались от места трагедии. Она, холодно взглянув, подчеркнула в списке имена и приписала: «убиты, скорее всего животным». — Что-что, но в гробовщики я не нанималась, — произнесла она, отойдя от жуткого места и вдохнув свежий воздух. — Всё же я предполагаю, что здесь могла быть замешана Бездна. Она подошла к тому месту, где на земле валялись клочья одежды. Материал, казалось, был испорчен так, будто его намеренно подожгли. Схватив один из клочков, Люмин встала, не найдя ничего, что могло бы её заинтересовать. Окинув поляну взглядом, она, в конце концов, приняла решение уйти. На обратном пути не было ничего подозрительного. Правда, в толще леса всё равно витала угроза, которая вплеталась в их шаги, заставляя Люмин иногда оборачиваться, а Паймон поджимала плечи, словно ждала, что под белые деревья вырвется что-то зловещее. Когда они остановились на привал, Люмин занялась приготовлением мяса, пока Паймон терпеливо ждала, её желание покушать било в ней, как непрекращающаяся волна. Однако внезапное движение привлекло внимание Люмин, и, оставив шашлычки, она направилась к тому месту. Раздвинув кусты, она наткнулась на нечто совершенно неожиданное: маленького чёрного котёнка с большими грустными глазами. Они были окружены красной обводкой, и его взгляд, не олицетворял собой страх, а смотрели в упор с наглостью. А его небольшие, круглые ушки слегка дрожали на ветру. Сердце Люмин учащённо забилось, настолько милым выглядел он. — Люмин, почему ты вдруг стоишь возле кустов? — спросила с любопытством Паймон, заглядывая из плеча путешественницы. — Какой милый котёнок! Но что он может делать в лесу? Бедняжка, наверное, голодный раз пришёл на запах. Котёнок, услышав их, раздражённо махнул хвостом. Развернувшись, он прошёл между ними и уселся на противоположном от мяса месте, как будто демонстрируя, что только он решает, кто достоин его внимания. Его поза была грациозной и уверенной, но в то же время хозяйственной. В этот момент Люмин не могла не улыбнуться. Это была её слабость: милота и пушистость завораживали её, особенно если дело касалось кошек. — Милашка, — прошептала она, умилённо смотря на пушистое чудо. Сидя у костра, Люмин решила немного порадовать котёнка. Отложив сырые куски мяса, не тронутые приправой, в миску, она с надеждой смотрела на пушистое чудо. Котёнок лишь мимолётно взглянул на угощение с благожелательной незаинтересованностью. — А? Почему он не ест! — возмутилась Паймон, топая ногой в воздухе. — Ему дают мясо, а он так смотрит на него, будто это трава какая-то! — Может он не голодный? Или пить хочет? — Люмин достала другую миску и налила чистой питьевой воды. Котёнок осмотрел их обдуманно, медленно наклонился и, выпив воды, огляделся вокруг. Наконец, он всё же удосужился попробовать мясо, но только с таким видом, будто одолжение им делал. Паймон пыхтела, её недовольство росло с каждой секундой, но Люмин лишь снисходительно улыбалась крутому настрою котёнка. — Он явно с характером, — заметила Люмин, наблюдая за его действиями. — Причём с очень-очень ужасным! — Но я не могу понять, что он делает в лесу. Выглядит потрёпанным, сомневаюсь, что он домашний. Но всё же лучше опросить местных, — задумчиво произнесла Люмин, рассматривая котёнка, который постоянно хвостом дёргал. Закончив есть, они пошли дальше. Однако, когда она попыталась взять его, котёнок издал недовольный хрип и слегка забрыкался, пытаясь вырваться из её объятий. Его мохнатая шёрстка была такой мягкой, что Люмин едва могла удержаться от соблазна погладить. Это доставляло ей радость, но в то же время она чувствовала себя виноватой за его протесты. — Ну же, малыш, не будь таким упрямым, — тихо шептала она, пытаясь успокоить его, но в ответ только получила недовольный взгляд, в котором сквозила гордость и решимость маленького создания. Несмотря на недовольство, в какой-то момент котёнок всё же смирился и, вздохнув, устроился поудобней на её руках, словно осознал, что у него нет выбора. Паймон попыталась погладить его, но за это получила по рукам. Придя в город, они тут же направились к Катерине, чтобы доложить о ситуации и расспросить о котёнке. — Скорее всего, этот котёнок ничейный, но, думаю, вам он понравился, судя по вашему виду. Почему бы вам его не забрать себе? — мягко произнесла Катерина. Люмин думала об этом исходе, она часто забирает к себе бездомных животных и ухаживает за ними. Да, и тем более понравился он ей. Правда он кое-кого напоминал своим характером, но это только забавляло её. Котёнок, услышав предложение, вновь начал вырываться, его хвост дернулся от недовольства, и в этот момент раздался спокойный голос Нахиды, которая, как будто появилась из неоткуда. — Люмин! Паймон, рада вас видеть! Надеюсь, с расследованием всё идёт хорошо, — с энтузиазмом произнесла она, её голос словно окутывал теплом и добротой. — Нахида! Праздник Хэллоуина был просто замечательным! А с поиском, ну, не всё гладко... — поспешно ответила Паймон, поворачиваясь к Дендро Архонту. Люмин повернулась с котёнком, чья недовольная физиономия была в контрасте с ярким выражением радости на её лице. Нахида, с мягкой улыбкой, внимательно изучала котёнка, её глаза искрились интересом. На что лишь котёнок раздражённо помахивает своим хвостом, наблюдая за ней. — А что за прелестный котёнок у тебя на руках? — мило улыбнулась Нахида с озорным блеском в глазах. Этот самый прелестный комок шерсти недовольно мяукнул. — А я нашла его в лесу, вот и решила взять его с собой, чтобы выяснить есть ли у него хозяин, — ответила Люмин, с удивлением рассматривая котёнка. Он впервые голос подал. — Могу сказать, что хозяина у него точно нет. Можешь смело забирать его себе, — сказала Нахида, ближе подходя котёнку, она протянула руку, чтобы погладить его. Ей удалось только коснуться его лба, как котёнок тут же попытался укусить её. Нахида на это лишь рассмеялась, находя ситуацию забавной. А он уж точно не находил это смешным, лишь раздражённо рассматривая Дендро Архонта, что не собиралась ничего делать. Это прекрасная возможность, чтобы ты смог начать социализироваться. Кто знает, может этот опыт поможет тебе? Не волнуйся в скором времени ты вернёшься в своё тело.