Откровенность

      — Ты же мужчина! — восклицает отец, но мне уже все равно. Для себя я уже давно всё решил, но где-то внутри мне хотелось одобрения отца.       Отцу вообще всегда сложно угодить. Он человек, который разделяет мир на правильное, и неправильное. Я часто входил в список неправильного, но всегда хотел, чтобы когда-нибудь он узнал правду. Узнал о том, что я такая уж ошибка природы, которая любит мужчин. И при чём такого, кого отец, да и вся наша семья считает неким подобием врага.       Даже Тёмный лорд у нас нечто более нормальное, и светлое, чем геи. Хотя, в последние время это распространяется с большим потоком, на что папа лишь фыркает, говоря, что «нынче молодёжь не обладает большим умом», а мама лишь кивает в ответ, во всём соглашаясь. Иногда мне казалось, что она полностью всё делает так, как скажет отец, а своего мнения у неё и нет.       — Это ненормально! — продолжает парировать он.       Этот нелепый разговор продолжается уже минут десять. Отец как всегда недоволен мной, и в этот раз заслуженно. На самом деле, я хотел просто нормальной отцовской поддержки, разговора, но видимо, не в этой жизни, не в этой семье.       Да, сказать за семейном обедом, что я, потомок одного из самого близкого человека Тёмного Лорда, да и в своём роде главы некой «династии», сын Люциуса Малфоя — гей, да и любит Гарри Поттера. Гарри Поттера, которого ненавидит вся наша семья, даже домовой эльф, было довольно смело.       Обед тут же прекратился, и, логично, перерос в ссору. Мама не знала на чьей стороне ей быть. Лицо её переменилось, она смотрела себе под ноги, будто видела свои туфли впервые. Но готов поспорить — ей стыдно, что она родила такого сына.             — Да и полукровку! Драко, ты чистокровный!       И, сказать по правде, с детства меня учили, что я выше других магов, а маглов и уж тем более. Моя семья всегда отличалась от других по социальному статусу, и собственно, деньги у нас всегда были. Даже слишком много. Порой я уставал от этого пафоса. Вот, мы сидим за столом, а еда из довольно дорогих магазинов, да и это не запеканка с горохом, а какие-то блюда со странными названиями блюд, которые я никак не мог выучить. Одежда и родителей, и моя, была либо из люксовых магазинов, либо вообще сшита на заказ. Я выделялся в обществе. А я просто хочу быть обычным. Пафосом не просто пахнет, а воняет. Родители уверяли меня, что деньги это главное, и иногда я даже соглашался с ними, в более раннем возрасте даже унижая других за отсутствие таких денег.       Но ближе к делу, я был «особенным» ребёнком в обществе не только из-за этого. С детства родители твердили мне, что я чистокровный волшебник, а другие так, грязный позор, и что им можно буквально объявить массовый геноцид. И я верил этим словам. До поступления в Хогвартс, общения у меня было ужасно мало, но я всегда знал, что даже полукровки не достойны того, чего достоин я. Но практически сразу же в Хогвартсе, я понял, что это не так. Но я должен был общаться только с чистокровками, и ни в коем случае не с предателями крови, по словам родителей. Полукровки утянут меня на дно, а грязнокровки вообще, рано или поздно меня зарежут. По крайней мере, так считали родители, а я не хотел их разочаровать и слушался. И ровно также как и они, я оскорблял тех, кто ниже меня по крови. Хоть я и понимал, что это неправильно, но продолжал то делать из года в год, дабы угодить родителям.       Но пора ставить точку. Перестать гоняться из точки в точку. Мне уже шестнадцать лет, а через год вообще я буду совершеннолетний. Делать всё в угоду родителям, забыв про себя и свою жизнь — низко и по-детски. Пора меняться.       — Спасибо за поддержку, — фыркаю я, развернувшись.       — Ты куда?       — К себе.

***

      Уже темно. Я сижу у себя в комнате. Скучно. Грустно. Одиноко. Даже домовой эльф сегодня ко мне больше не заходил, а уж о родителях можно и не говорить.       Я смотрю в окно, в надежде увидеть знакомый силуэт на метле. Никого нет. Она же не могла забыть, верно? Она ведь сама предложила помочь, и где-то даже откопала какое-то сложное зелье.              Наконец я вижу её. Пэнси Паркинсон. Она была единственной, кто знал, что я гей. Что я люблю Гарри. Она была со мой ещё с самого первого курса, и несмотря на все кардинальные изменения в нас, продолжала общаться со мной, даже узнав всю правду два года назад. И, иногда мне казалось, что она любит меня, но, конечно это глупости моей фантазии, которые вряд-ли реальны, даже несмотря на её ориентацию. Она всегда помогала мне, и в неловких ситуациях с Поттером, когда я чуть ли не палился, она начинала на него наезжать, а я включался и продолжал за неё. Да, она любит меня, но думаю, как друга. Потому что я люблю её также.       Пэнси летает на метле довольно неумело, да и никогда особо она и не летала, а метлы применяет в крайних случаях, например как сейчас. Когда надо незаметно пробраться в дом своего друга-неудачника, да ещё и с разными ингредиентами.

***

      Мы сидим на полу. Я внимательно смотрю за Пэнси. Она, видимо, в отличии от меня, не только просто забавлялась на уроках профессора Снейпа, но судя по всему, ещё успевала слушать его, как-то запоминать, учить. Я всегда пользовался «блатом» для Слизеринцев, прекрасно осознавая то, что мне все равно поставят десять баллов, какую бы брехню я не сказал Снейпу.       Пэнс убавляет огонь на горелке. Жидкость в её старом котелке жидкая и липкая, чем-то похожа на болото из детских книжек. Мне даже страшно представить, какого она вкуса, а ведь мне все равно придётся это пить.       И, кстати говоря, почему это мы решили стать «великими химиками». Теперь я прекрасно понимаю, что должен сбежать из дома. Мне стыдно. Стыдно слышать голос родителей, или смотреть в их глаза. Просто стыдно за то, что я родился. Если я разлюблю Гарри — то быть может, меня простят, а я перестану считать себя неблагодарным сыном. Но я просто не могу. Я полюбил его ещё в нашу первую встречу в Косом переулке. Он влёк меня, хотя тогда я даже не знал, что это мальчик, который выжил. И мы часто виделись в столовой, в коридоре, на уроках. Я ещё с первого курса понимал, что люблю его, что привязываюсь к нему, и то, насколько он прекрасен. Поэтому нет. Не получится.       Сбежать в облике человека тоже так себе вариант, долго я не продержусь, как минимум на улице. Конечно, я бы мог пожить у Пэнси, но, во-первых, это как-то неправильно, а во-вторых, её родители точно будут против.       Поэтому мы решили, что я стану анимагом. Мы решили это ещё месяц назад, но ждали подходящий момент, чтобы быть точно уверенным в этом шагу. Пэнси всё же была не зря старостой, так что быстро откопала все ингредиенты, узнала заклинание. Всё должно пройти более-менее гладко, ведь многие так делали, я далеко не первый, да и всё в принципе законно. Разве что есть одно но. Я не собираюсь регистрироваться в министерстве как анимаг, пытаясь оставить это в тайне как можно дольше.       — Готово! — восклицает Пэнси, тут же аккуратно переливая зелье в какую-то колбу, что тоже взяла с собой.       Её хрупкая рука протягивает мне колбу, я беру её, внимательно оглядывая. Жидкость и вправду мерзкая, противная, аж блевать хочется. Но надо. Пэнси отдала месяц своей жизни на то, чтобы всё внимательно узнать и изучить. Вообще, она никогда не была как таковой заучкой, но когда надо было, то готова была перечитать хоть все библиотеки мира, и стать ходячей энциклопедией.       — Спасибо.       — Ты точно уверен? — в её голосе звучит какой-то страх, будто я могу превратиться в динозавра.       — Уверен. Всё будет хорошо, — я пытаюсь дружелюбно улыбнуться, но кажется, выходит ужасно, — Все равно через два месяца в Хогвартс, а там уже мы все равно будем общаться       Я подношу колбу ко рту. Тихо читаю наизусть выученное заклинание. Я выливаю содержимое в рот. Вкус достаточно горький, но по крайней мере, не такой противный, как я представлял.

***

      Я бегу по улице. На самом деле, очень даже необычно бегать на четырех лапах, в особенности скрываясь от людей. Не каждый день увидишь волка, да ещё и белого. Так что приходиться идти за кустами, как какая-та дворовая кошка.       По-хорошему, можно перевоплотиться в человека, ведь я уже и так пробежал уже много километров, а осталось буквально пару шагов. Но мне страшно, будто бы кто-то за мной следит, а все поисковые службы, благодаря родителям, уже ищут меня. Конечно, если они меня простили, и не считают, что так их сыну и надо.       Я останавливаюсь. Тисовая четыре. Я наконец дошёл. Калитка открыта, и я быстро прошмыгиваю, надеясь, что меня всё-таки никто не заметит.       И, каково же было моё счастье, когда прямо перед моим носом, в кустах около окна его дома, я увидел его. Он сгорбился, наклонившись над этим дурацким кустом, а я замер. Гарри, кажется, не заметил меня, держа в руках небольшие секаторы и пытаясь убрать ненужные сорняки. На его тёмные волосы падал солнечный свет, а лицо было красным от жары. Кажется, он уже давно тут сидит, и его вот-вот хватит удар, чего я никак не мог допустить.       Он резко оборачивается, видимо, заметив мою тень. Я вздрагиваю, всё же было довольно странно видеть то, как лицо Гарри медленно перекашивает. И хотелось его действительно подразнить, побыть волком. Чтобы он всё же погадал: настоящий ли я, или так, последствие солнечного удара. Правда, в руках его были секаторы, а я не хотел оказаться без хвоста, буквально в начале пути его имения.       И как было забавно наблюдать за тем, как его лицо перекосилось ещё сильнее, как только я превратился в человека. Вообще, у Гарри была всегда говорящая мимика, ещё с самого первого курса. Я это замечал в столовой, на общих уроках, или в коридоре. Он подскочил, оглядывая меня так, будто я был самим Тёмным Лордом, но тут уж я точно не дотягиваю до такого уровня.       — Малфой?! — восклицает он, — Какого чёрта ты тут, и почему ты анимаг?       Было непривычно видеть его без его друзей. Крэбб и Гойл, которые так и не узнали о моей любви и вообще ориентации, часто шутили, что у Гарри, Рона и Гермионы тройничок. А я выдавливал на это смешки, добавляя свои шутки, дабы не показать, что Поттер вообще мне чем-то симпатизирует. А у Крэбба и Гойла не хватало ума, чтобы додуматься самим, в принципе, как и практически всем в моем окружении.       — Ну, — я усмехаюсь, даже не зная, что ответить, — Ровно потому же, почему и ты избранный.       — Что ты задумал? — Гарри встаёт, и мы практически поравнялись ростом.       Я прикусываю нижнюю губу, и делаю шаг к Гарри. Мы стоим друг напротив друга, словно враги, хотя, думаю, Поттер меня таким и считает. Хотя, кто знает, вдруг он ровно также как и я, просто пытался скрыть свои истинные чувства?       Моя левая рука ложится на его плечо, а пальцы крепко сжимают. Я вдыхаю воздух. Это, должно быть, первый раз, когда я к нему прикоснулся. У меня было множество попыток прикоснуться к нему, и да, я желал этого больше всего на свете. В голове промелькнула картина, как ещё на первом курсе, я предложил ему общаться, потому что действительно этого желал, и желаю по сей день, но Поттер по какой-то причине отказал. Иногда мне казалось, что он действительно помешан на Уизли, раз он выбрал его. И это была единственная причина, по которой я не любил Рона. А унижать его я мог за что угодно: за цвет волос, на одежду братьев, за палочку, за деньги, за предательство крови. В глубине души я никогда не осуждал его не за одно из этих качеств, но будто хотелось доказать Гарри, мол «смотри, как могу я, а твой дружок даже этого не может».       Вторая рука ложиться ему на талию. И мне хотелось бы опустить её ниже, но это был бы уже явно перебор. И, сказать по правде, я сам смущаюсь, а уж о Поттере, я, пожалуй, промолчу. Довольно странно было находиться в таком положении, трогать его, спустя шести лет молчания. И, я думал по началу, что эта симпатия быстро пройдёт, но видимо нет, эмоции взяли вверх. По хорошему, эта тишина затянулась на слишком долгое время. Нужно было признаться сразу, или максимум к тринадцати годам, а не сейчас. Но лучше поздно, чем никогда.       Я надавливаю на его плечо. Как я стал анимагом, то начал замечать, будто стал сильнее, а характером спокойней. Это, конечно, казалось странным, и скорее всего мне просто казалось, но я действительно чувствовал это где-то внутри себя.       Гарри невольно прижимается к стене дома, а я злорадно ухмыляюсь. Пути назад уже нет, а моя цель стоит прямо передо мной. Я рассматриваю свою «добычу». Его лицо уже красное от злости, и скорее всего он совсем скоро вспылит. Второй рукой я прижимаю Поттера ближе к себе. Он касается своим животом моего.ю крепко прижимаясь, но одновременно оставаясь у стены.       Я чувствую ритм его сердца. Его дыхание. И даже за это я готов убить всю Вселенную. Просто, что бы стоять с ним так, мне потребовалось отдать всё, и я не жалею. Я поссорился с родителями, и стал для них неким позором семьи. Я стал анимагом, что до сих пор пугало меня. Я сбежал из дома, и прошёл немалый путь. Я предал Тёмного лорда, или почти предал, ведь я все равно его Пожиратель смерти.       — Что ты творишь?! — от мыслей меня отрывает крик Гарри, — Отпусти сейчас же!       Я смотрю в его глаза. Сейчас я могу отдать всё, чтобы это мгновение не заканчивалось. Я могу рассмотреть каждую черту его лица, волосы на голове, буквально посчитать его родинки.       — Слушай, Поттер, — я пытаюсь быть самим собой, а не тем шаблоном мальчика из богатой семьи, я хочу, чтобы он действительно понял меня, услышал, — Дело в том, что я гей. И тебе выпала такая дурацкая участь, что я тебя люблю, — я тихо усмехаюсь, отводя взгляд куда-то в сторону, — Да ещё с первого курса я пытался хоть что-нибудь применить, чтобы ты заметил меня. Я сбежал из дома, я стал анимагом, молю, скажи, что это взаимно!       Я отворачиваюсь, зажмурив глаза. Я не хочу видеть его ухмылки, то как он будет смеяться над таким идиотом как я. И скоро весь Хогвартс будет знать, что Малфой младший — полный придурок, гей, да ещё и влюбился как девочка в того самого избранного мальчика. Позорище.       К моим губам резко прикоснулись его губы. Я ошарашенно открыл глаза, оглядывая Поттера так, будто вижу его впервые. Его губа прикусывает мою, оттягивая. А я закрываю глаза, пытаясь увериться, что это не сон.       Да, Гарри ничего не говорил словами. Да, но я определенно уверен, что дальше больше. И нас ждёт нечто большее, чем просто поцелуй, что послужил ответом на все мои вопросы.