Восхитительное удушье

Тяжелый хрип срывается с губ Доктора. Жёсткая хватка на его шее, кажется, нисколько его не пугает. А выражение его лица скорее напоминает блаженство, чем боль. — Ты остановишься на пол пути? — он кажется скорее заинтересованным, чем напуганным, он пытается схватиться за руку, которой его душат, но не стремится вырваться или ослабить хватку, — Мне бы этого очень не хотелось, — Доктор тянет гласные, глядя прямо в глаза невиданному доселе существу, облизывает губы и расплывается в улыбке. Молчание повисает в воздухе. Если бы напряжение, возникшее между ними двумя, смогло обрести форму вокруг уже виднелись электрические разряды. Рука на шее лишь для того, чтобы удерживать — не более. Доктор это знает. По существу напротив понятно, что он мог бы расправиться с ним в считанные секунды, вот только Вадлер до сих пор жив. — Я так понимаю тебя сразила на повал моя неотразимость и обаяние? — рука доктора взлетает и кончиками пальцев он проводит по маске. Как же жаль, что не видно выражения лица, поэтому без малейших колебаний он спешит исправить это недоразумение. Маска падает на пол с грохотом, от которого звенит в ушах. — Черт, — Доктор прикусывает губу неотрывно теперь глядя в глаза в глаза даркина, — Не знал, что мне настолько повезет… — теперь в его глазах сияет безумный интерес. Он восхищен, он воодушевлен, он хочет получить от нового исследования всю доступную информацию. — Ты обезумел? — звучит прямой вопрос, пока даркин, не разрывая зрительного контакта, наблюдает за изменениями в выражении лица у человека напротив. — Может быть, — Доктор будто и вовсе забыл, что кислорода в его мозгу с каждой секундой становится все меньше. Или может именно из-за его нехватки ведет себя подобным образом. Попавшийся в его руки даркин. Это подарок самой фортуны? Он и мечтать о таком не смел бы. И вот он, перед ним, живой и прижимает за горло к стене. Ну не сказка ли? — Души меня сильнее, — на выдохе просит Доктор, уточняя, — Иначе я подумаю, что ваши представители не настолько сильны, как я о вас слышал! Ноксар смотрит в упор на это странное создание. Можно заставить его подчиниться, можно убить на месте и пальцы так и тянет сжать на чужой шее сильнее, но вместе с ним он, кажется, доселе не встречался с кем-то настолько отчаянно умоляющем себя придушить. Что движет этим хилым пареньком? — Ц, — цыкнув пальцы разжимаются. Давать мазохисту то, чего он желает, не в интересах Ноксара. Он отступает и опускается, чтобы поднять маску, вот только неожиданно на себе ощущает руки. — Ваааау, — Доктор, словно завороженный ощупывает переплетение метала и кожи. Всё же даркины — удивительные создания. Исследования человека уже не представляют для Вадлера особого интереса. Он словно в музее. Только в тем исключением, что он без зазрения совести позволяет себе трогать экспонат. — Тебе оторвать руки? — уточняет Ноксар, глядя на это бесконечно наглое и при этом крошечное, в сравнении с ним, создание. — А ты можешь? — глаза Доктора сияют, — Если да, то повремени, мне ещё надо изучить кое-что, прежде, чем я лишусь одного из органов восприятия… — Заткнись, а? — Ноксар поднимается с удивлением обнаруживая, что этот человечишка не собирается от него отцепляться. — Ну уж нет… Мне подвернулась такая возможность, я столько теперь могу изучить, это же какие просторы для исследований… — Доктор сияет и подступает ближе. Даркин не двигается с места. Ему странно наблюдать такое поразительное отсутствие чувства самосохранения. Обычно от него бежали в страхе. Либо, чтобы оставить кого-то рядом он вынужден был подчинять людей при помощи гемомантии. А сейчас… Этот человек будто абсолютно не знал об опасности и сам лез к нему. — Позволишь… — Доктор не пойми откуда достает скальпель и тянется к Ноксару. В ту же секунду его голову со стуком прикладывают к стене. — Я тебя убью, — холодно сообщает даркин, он уже готов привести свою угрозу в исполнение, когда до его ушей долетает стон. Стон? Удивление, проскользнувшее на лице Ноксара на пару мгновений, заслуживало полотна картин. — Кажется, я зря недооценивал тебя, — глаза Доктора застилает пелена, он улыбается, ощущая силу, которая есть в этих прохладных ладонях, сознание покидает тело, сказывается долгое отсутствие кислорода.

***

Он будто вылезает из глубокой темной ямы. Наконец-то глаза фокусируются, вот только очков на нем нет. Как, впрочем, и одежды. По всему телу бегают мурашки. Он видит лишь расплывчатый силуэт даркина. — Ох, что ты… — он хотел бы сказать, но вместо звуков собственного голоса слышит лишь мычание. Неожиданное осознание. В его рту — кляп. Вадлер старается разогнать поток сознания, наконец-то приходя в себя и понимая, где он и в каком положении. Вот только это нисколько его не пугает. Доктор щурится, чтобы получше разглядеть своего неожиданного компаньона на вечер. — Ты слишком много болтал, — Ноксар подходит ближе и хватает лицо человека пальцами. Он лишь хотел изучить чужое тело. Избавив себя от трудностей, он связал и вставил в рот болтливого парня кляп. Стянул одежду и бинты. Может, пока его не было люди обучились бесстрашию? Тогда это было бы связано с телом, но ему не удалось ничего найти. Эти действия были прагматичным изучением и не имели никакого подтекста. Вот только от его прикосновений этот человек возбудился. Это пробуждало любопытство. Некоторые человеческие черты так и остались даркинам не чужды. — И посмотри на себя теперь, — он пытается понять, что за человек перед ним. Он уже оглядел тело. Без сомнения — человек. Вот только несмотря на жестокое обращение, этот парень совсем не выглядит разбитым. Скорее наоборот. — Что это за новые человеческие штучки? — Ноксар проводит кончиком пальца по шее парня, его острый коготь оставляет царапину, которая тут же становится яркой на бледной коже. Доктор лишь хлопает глазами. Он ощущает, как все внутри него скручивает, от странного мазохистского удовольствия. Он не просто так проверяет на себе яды. Это так горячо, ощущать страх неминуемой гибели, но вечно ускользать из её цепких лап. И сейчас его член выдает его возбуждение от этих мыслей. — Я лишь коснулся, — Ноксар звучит презрительно. Этот человек выводит его из себя. Как долго его состояние будет таким? Сколько он сможет выдержать? Доктор не в силах ответить. Кляп во рту лишает его такой возможности, но тело говорит сам за себя. Член подрагивает от возбуждения, капля выступает на самом кончике. — Ты такой жалкий… Доктор лишь щурится сильнее, пока его щеки краснеют, а разум снова заволакивает туман. В этот раз возбуждение сильно ударяет по его умственным способностям. Он тихо мычит, пытаясь что-то сказать, но даркин не реагирует. Наблюдать — интересно. Это какой-то особый вид извращения. Этот парень будто желает получить что-то. И так интересно, так увлекательно, так завораживает оттягивать этот момент. — Мерзко, — Ноксар резко дергает чужое лицо за подбородок вверх, их глаза и лица так близко. А мысли где-то далеко. Любопытство пробирает насквозь, а церемониться даркин не планирует. Его рука скользит ниже, все также оставляя кончиками ногтей белые полосы, которые позже краснеют. На белоснежной коже становясь яркими отметинами, выдающими его присутствие. Его мало заботит этот человек и его состояние. Пальцы скользят по телу, избегая прикосновений к чужому члену. Но, кажется, это нравится человеку только больше. Очередной стон и Ноксар чувствует странное желание. Вот бы услышать ещё. Вот бы этот парень рыдал, стонал и захлебывался в своем мазохизме. Мыль о том, как человек напротив лежит изможденный и оттраханный становится спусковым крючком. Даркин ощущает, как кровь приливает к члену и какой-то спусковой механизм запускает дальнейшие события. Доктор сходит с ума. Его мазохизм сейчас возводится в абсолют. Чужие пальцы входят в него слишком резко и стон боли, смешанный с удовольствием, срывается с губ. Голова абсолютно пуста, Вадлер осознает лишь касания. Его голова идет кругом. Он стонет, ощущая резкие движения пальцев внутри. Этот даркин не церемонится. Он будто не считается с ним. Не заботится о его удовольствии. Лишь использует. Ему и хорошо, и дурно. Он лишен возможности что-то с этим сделать. Он связан, в его рту кляп, но какие же яркие ощущения. Всё размыто, ведь очков всё ещё на нём нет, но так даже лучше. Ноксар оставляет на чужом теле укусы, засосы, царапины. Ему нравится обращаться с этим парнем так бесцеремонно. Чужое тело слишком податливое и пальцами даркин пользовался недолго. Руки в волосах, на спине, на шее, чем больше прикосновений, тем сильнее разгорается желание потеряться. Утонуть, захлебнуться, растворится в этом безмерном чувстве, которое испытывает сейчас Ноксар. Парень под ним мазохист, а он садист. Доспехи остаются на полу. Пальцы сжимаются на чужих бедрах, член уже упирается в растянутую дырку и одним резким движением он входит. Громкий возглас не становится причиной отступить от задуманного. Стоящий колом член выдает мазохистские наклонности сегодняшнего партнера, а значит о нем можно не переживать. Его член сжимает так, словно только его и не хватало. Резкие движения внутри Доктора отдаются всполохом искр где-то в мозгу. Больно, но в тоже самое время хочется ещё. Быстрее, сильнее, жестче. И будто угадывая его мысли даркин не заботится и не беспокоится о его состоянии. Он резко вдалбливается, своим огромным членом, из глаз ещё немного и посыпятся искры. Пальцы оставили на бедрах яркие отметины, пока даркин ставит одну из рук на горло и лишь ускоряет темп. Сознание опять плывет, ещё немного и Доктор снова потеряет сознание. Жарко, душно и не хватает воздуха. Хочется вцепиться в темное создание, вжаться. Вадлер неожиданно обнаруживает, что кляпа во рту больше нет, но теперь он, словно рыба на суше, пытается поймать ртом, хотя бы немного воздуха. По телу пробегает мелкая дрожь. Доктор чувствует, как движения становятся ещё быстрее, пока, извивается, не имея ни малейшей возможности пошевелить руками, или хотя бы ногами. Пара толчков и абсолютно не заботясь о состоянии человека Ноксар кончает внутрь. Тяжелое дыхание, последний толчок. — Кончай уже, — выдыхает даркин. Доктор вздрагивает и чувствует, как не только внутри него становится жарко из-за семени, но и снаружи он оказывается залит им. Он кончает лишь, услышав слова, его голова пуста, а тело слишком тяжелое, чтобы полноценно его контролировать. — Как тебя зовут…? — он уже развязан. Даркин не убил его и освободил от веревок. Правда одежду так и не вернул. Только очки. И Доктор смотрит на облаченного в доспехи парня, который только что трахал его до потери пульса и вот уже собирается бросить его тут одного. — Ноксар, хотя ты вряд ли ещё со мной встретишься… — он покидает комнату оставляя Вадлера одного. По губам доктора скользит усмешка. Пальцы касаются собственного тела. — Тогда не стоило оставлять от себя такой чудесный подарок, ведь теперь тебя будет не так сложно найти… Внутри всё горит, но семя даркина он изучит. Любой материал попавший к нему — будет использован. — Буду с нетерпением ждать нашей новой встречи, — потирая шею со смешком бормочет Доктор.