Зачин

— Саш, ну нет, я уже не могу! — Миша устало откинулся на спинку рабочего кресла и молящими глазами посмотрел на Петербург, ожидая хоть какой-то снисходительности. — Почему вообще я должен этим заниматься? У нас есть для этого специально обученные люди! — Ты должен этим заниматься, Михаил Юрьевич, потому что твоя любимая верхушка решила проводить повышения квалификации. Сам выбрал сопровождение следствия, мог бы сейчас изучать демографические пирамиды, — Романов аккуратно подошел к Москве со спины и положил тому руки на плечи, мягко сжимая и снимая напряжение. — Я и есть верхушка, Саша, — разморенно пробормотал Миша, опираясь затылком на тело Петребурга и растворяясь в движениях родных рук. — Это они должны бегать подо мной и трепетать от каждого слова… — Конечно, гроза всех режимов и чиновников. Ты больше не в Союзе, Миша. Придется мириться. Москва на это лишь закатил глаза и удрученно пробурчал себе что-то под нос, отрываясь от массажа и возвращая свое внимание к открытому ноутбуку, на котором был открыт нужный документ.

АНАЛИЗ СОВЕРШЕННОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Недавно всему штату государственных работников пришло распоряжение о повышении квалификации, и не важно, что у Миши этих квалификаций целый поезд и маленькая тележка прицепом, хоть жопой жуй, тьма тьмущая, уйма, во век не сосчитать — много в общем. Больше, чем любой из этих чинуш может за жизнь получить. Ан нет все-таки пришлось столице в этот раз подчиниться, чтобы отпуск свой получить пораньше и к Саше укатить на месяц. Такими предложениями пренебрегать нельзя никак, поэтому сидит он уже битый час над этим отчетом и не понимает, как докатился до жизни такой. Ладно, что хоть сам Саша здесь, иначе совсем тоскливо было бы. — Миш, чем быстрее закончишь, тем скорее мы с тобой на залив поедем отдыхать. С чем у тебя там не получается? — коротко чмокнув Московского в висок, Романов положил свой подбородок тому на плечо, заглядывая в компьютер. У Миши стояла ответственная задача — составить психологический портрет преступника и сделать анализ преступления. Он этих преступлений на своем веку видел больше, чем хотелось бы, а значит и задача раз плюнуть и растереть, но не тут-то было. Документ официальный, а значит формулировки должны быть соответствующие. К сожалению. — Да описание это дурацкое! Вот происшествие просто база, стандарт из стандартов: ночью в парке тюкнули девчушку, изнасиловали и убили. А вот как это все расписать ума не приложу, — Москва поднял руку и аккуратно потрепал Петербург по волосам, запуская пальцы в мягкие кудряшки. — У меня какой-то бред выходит… Да к тому же преступление дурацкое. Ты представь, мужик похитил, три раза изнасиловал и убил девушку всего за 15 минут! Что у него за KPI такой?.. Жалко его даже. Московский редко сомневался в своих способностях, но это простое на первый взгляд задание заставляло его не на шутку беситься. Заметив это, Саша решил больше не медлить: — Давай помогу тебе, показывай, что у тебя там есть, — он ненадолго отошел и подкатил к столу второй стул, чтобы с удобством расположиться рядом с делом и поскорее расправиться с этим недоразумением. В конце концов, с каким-то описанием он справится, культурная столица как-никак. — Ну, в портрете есть графа «Анализ поведения предполагаемого преступника», где надо описать что и как он делал, какая у него мотивация, возможно личностные черты и всякая такая муть. Я не могу понять, как мне начать это описание! Бог с ними с чертами и мотивацией, зачин нужен, понимаешь? — Миша развернул к Саше документ, на котором уже были написаны разные «заходы». — Получается паршиво. «Преступник спокойно и радостно прогуливался по лесу и со спины увидел молодую расстроенную, пьяную и одинокую девушку и подумал: «А совершу-ка я преступление! Все равно она одна, а трубы горят». Взял камень и саданул ей по башке, а затем начал проворачивать свои преступные шалости…» — Ты серьезно?! — глаза Романова округлились от такого, мягко говоря, вольного изложения. Он, конечно, знал, что в последние годы Миша не мастак на литературные изыски, но чтобы так… — Никуда не годится. Что еще есть? Москва обреченно вздохнул, но промотал документ вниз, показывая следующий вариант: «Преступник злостно вышагивал по парковой зоне в поисках невинной жертвы и наткнулся на наивного молодого олененка, который идеально бы скрасил его коварный преступный вечер…» — Скажи честно, каким бульварным романом ты вдохновился, чтобы написать ЭТО? — Саша с искренним непониманием уставился на столицу, недоумевая, из каких чертогов разума тот вытянул этот кошмар. — Это я подумал, что так бы Тверь написала. Все-таки она в криминале шарит, волчица, чтоб ее… — Миша отводит взгляд. — А потом меня, ну, занесло немного. Петербург упрямо смотрел на этот шедевр и действительно уловил в нем нотки Василисы Ярославовны из лихих 90-х. Страшно с ней было тогда, хотя сам Романов мало что понимал, вечно пребывая в полубессознательном состоянии. Но все двинулись дальше, в светлое будущее, так сказать. «Преступник находился в одном кафе с девушкой и выслеживал ее, чтобы затем совершить злодейство…» — По сравнению с остальным это даже скучно. А тут ты кого вспомнил? Новгород? — выдвинул свое предположение Саша и, дождавшись смущенного согласного кивка, подумал о том, что молчаливая слежка вполне в духе Святослава. Иногда на собраниях он так смотрит, что аж до мурашек пробирает. Бр-р-р… — Ладно, давай дальше. «Преступник спокойно плавал в озере и притворялся сомом, когда его потревожили всхлипы и плач молодой девушки, тогда он и решил предложить ей свою незаменимую помощь в виде лечебного массажа головы твердым тупым предметом и исцеляющим хуем…» Молчание повисло в покрытой мраком комнате, которую освещал лишь тусклый свет от монитора. В этом свете лицо Петербурга выглядело еще более неописуемым, ведь такой пассаж на грани бреда умалишенного не входил в его планы на вечер. Ничего из этого не входило. — Ростов. Я вспомнил его криминальные сводки тридцатилетней давности, они выглядели примерно так, — Мишины уши продолжали смущенно алеть, а сам он уже начинал от этого раздражаться. — Чувствуется почерк Донского. Это пиздец, Миш… — Ах ты такой умный, ну так активизируй свои незаурядные литературные способности и напиши это сам! — Москва резко отодвинулся от стола, поднялся со стула и, топая босыми ногами, направился на кухню заваривать себе очередную чашку кофе. Пятую, насколько помнится Петербургу. Саша тоскливо взгляднул на удаляющуюся спину любимого человека и решил, что так просто не сдастся. В конце концов, он был одной из криминальных столиц, в его городе писал Достоевский (!) — какое-то банальное убийство не станет преградой. Однако ко всему надо подходить основательно, именно поэтому он зашел в гугл и активно начал искать правила составления подобных отчетов. Спустя миллион ссылок, посвященных каким-то второсортным детективным сериалам, он нашел его — золото человеческой мысли. Советы по составлению портрета звучали так: «1. Начните с описания атмосферы: Погрузите читателя в обстановку, где произошло преступление» Так, ну это не должно быть сложно. Этому он еще при Пушкине научился и с тех пор навыков не терял. Нужно будет погрузить читателя в атмосферу беспокойства и неопределенности. Драматургический эффект! «2. Опишите личность преступника» Это совсем легко. Описывать метаморфозы человеческой морали его научил 19 век, славное было времечко. Можно начать с того, каким он был до преступления, как в нем боролись добро и зло, лед и пламень, жажда наслаждения и угрызения совести… «3. Анализируйте мотивацию» Проблемы в детстве? Обида на женщин? На мать? А может психическое расстройство? Об этом он долго в один из вечеров рассуждал с Вильгельмом — продуктивные беседы за бутылкой вина, а затем и водки. Философию по другому не понять, как выяснилось. «4. Формулируйте мысли преступника» Надо дать читателю лучше понять преступника, нужно переключиться на его «я» и описать его мысли и переживания в момент совершения преступления. Это вызовет эмоции, душевный дисбаланс, так он точно затронет нужные струнки души! Почувствовав вдохновение, Саша ближе подвинул к себе ноутбук и принялся писать свой шедевр детективной мысли. За этим делом его и застал вернувшийся с кухни Москва. Картина воистину интересная: Петербург сидел, сгорбившись в три погибели над рабочим столом, кончик его языка был высунут, показывая старательность, а очки так и норовили сползти на нос. Подойдя ближе, Миша решил посмотреть, на результаты этой захватывающей деятельности: «В тишине леса, под вечерним светом старых деревьев, раздавался эхом угрожающий шёпот. Он, обладая незаметной девственной внешностью, с детским лицом и неадекватными желаниями, прогуливался, его мысли были смесью бунта и внутренней пустоты. Находясь в состоянии эмоционального взрыва и фрустрации, он искал жертву, заполняя свой внутренний вакуум. Как только он увидел её — расстроенную молодую девушку — его потаенные мрачные намерения начали разворачиваться…» — Саша, еб твою мать! Что это за оммаж на золотой век? — Миша не мог остановиться вчитываться в такое старательно написанное художественное изложение событий. — Ты думаешь, что в СК нужен роман с душевными терзаниями? — Иди ты! Это лучше, чем притворятся сомом! — обиженно сдув упавшую на лоб прядку, пробормотал Санкт-Петербруг. И снова тишина. Каждый думал о своем, каждый понимал, что за этот вечер они либо переругаются в пух и прах, либо будут отчаянно пытаться выжимать из себя жалкие потуги юридически-формального изложения. — Нам нужна помощь. Я наберу Косте, — собираясь с мыслями, проговорил Романов и потянулся к телефону, чтобы набрать номер Екатеринбурга. — Опережая твои возражения, в деловых формулировках криминалистического характера он точно спец. Вспомни только его Уралмаш и то количество документации, которое он потом заполнял. Звоню и точка. Спорить точно не было сил и Миша только поднял руки вверх, сдаваясь. По комнате раздались тихие гудки, а затем послышался и низкий голос Уралова, который после краткого привестствия пытался выведать подробности дела и выслушивал возмущения Петербурга по поводу вездесущих канцеляризмов и закупорке художественной мысли. — Так, стоп, — Екатеринбург прервал Сашину тираду, — обычно тексты подобного характера составляются по определенному шаблону. Я все понял, поэтому отправлю все смской. А теперь вынужден откланиться, у меня половина четвертого утра. Снова гудки. Сбросил. И только Саша уже хотел снова разразиться гневной речью, как на Мишин телефон пришло уведомление о сообщении: От: Город Бесов «Изучив место преступления и характер совершенных действий, можно предположить, что преступник выбрал лес как более изолированное место, что может свидетельствовать о его стремлении избежать обнаружения. Мотивы могут быть продиктованы стремлением к власти и контролю, что проявляется в выборе молодой и беззащитной жертвы. Подготовка к преступлению, вероятно, была минимальной, так как преступление носит агрессивный и импульсивный характер. Способ действий указывает на отсутствие эмпатии и низкий уровень самообладания, что также подтверждается жестокостью в применении силы…». Вот так и пишите. Это было идеальное начало, которое удовлетворяло всем требованиям и подробно описывало происходящее. В кои то веки Екатеринбург не вел себя как мудила по отношению к Москве. Видно это все влияние Петербурга, а на это жаловаться точно грешно. — Саш… Это хорошо. Передай от меня Екатеринбургу спасибо, — немного ошеломленно сказал Миша, медленно разворачиваясь к Романову. — Сам и скажи. Мы закончили? — как бы ни хотелось это признавать, такая активная умственная деятельность на ночь глядя высосала из него все силы и единственное, чего сейчас хотел Саша — это взять несносную блондинистую столицу под локоть и увести в кровать на мягкий матрас. — Да, только ответь мне на последний вопрос. Писать «преступник хотел выжать из этого преступления максимум, используя все доступные отверстия» это нормальная формулировка? — Московский, блять!..