М — для манипуляции, л — для любви

      Когда Роумен приказывает двум старшеклассникам, которые решили поиздеваться над Шелли, поцеловаться перед всей старшей школой, то у Питера стоит.       Очень крепко и это чертовски ужасно, потому что Руманчек не до конца понимает почему.       Возможно, что его завели два парня, которые целовались перед ними, а возможно и вероятно, что Роумен, который был похож на Бога во время того, как приказывал им сделать это.       Руманчек волк, альфа, который, вероятно, должен уметь подчинять, но глядя на Годфри, который шипит «целуйтесь», он хочет встать на колени и подчиниться.       Питер не заметил, как некое подобие дружбы превратилось в чертову влюблённость. Просто вау.       Руманчек одёргивает рубашку, пытаясь не слишком явно поставить ноги так, чтобы стоящий колом член был не так заметен.       Впрочем, всё внимание в этот момент сосредоточено отнюдь не на нём.       Когда они выходят с Роуменом из школы, тот остаётся доволен своей выходкой. Питер же чувствует жар и боль, поэтому лишь натянуто смеётся над очередным замечанием Годфри.       Тот бросает на него странный взгляд и улыбается, говоря:       — Я подвезу тебя, — он подбрасывает ключи в ладони.       Питер хмурится, поправляя лямку рюкзака.       — Знаешь, — неожиданно начинает Годфри уже по пути к дому Руманчека. — Я хочу покурить. Достань, пожалуйста, сигареты, — он ведёт правым плечом вверх. — Они в пиджаке.       Питер видел, как Роумен обходится с рулем. Он может по полминуты не смотреть на дорогу на оживленной магистрали, при этом держа руль одной рукой, но это?       Они едут где-то в Богом забытом городке, на пустой дороге, их скорость не превышает сорока миль в час, и Роумен просит достать его сигареты.       Это обычная практика для Питера. Годфри постоянно ведёт себя демонстративно.       Но это необычная и достаточно интересная практика для члена Руманчека, который только начал опадать.              Руманчек тихо вздыхает и лезет в карман. Сигарет там не оказывается.       — О, правда? — спрашивает Роумен, когда Питер озвучивает этот факт. — Тогда они в брюках. Достанешь? — опять-таки, не то, чтобы эта просьба очень удивила Руманчека, но блять, как же это не во время.       Когда его рука залазит в карман, он пытается не очень сильно ей двигать, просто чтобы не задеть один очень интересный орган Роумена.       Наконец, сигареты у него. Питер протягивает их Годфри.       Тот смотрит почти жалостливо.       — Может достанешь одну? Было бы славно если б ты ещё и прикурил, — Руманчек усмехается и фыркает, поправляя волосы.       Ладно. Эта затяжка — компенсация за два причинённых стояка на дню.       Питер в глубине души надеется, что Линды нет дома, и что он не покраснел как клятая школьница.       — Я промолчу про кровь которую ты пьёшь, — Роумен в очередной, за последние пол часа, раз отвлекается от разглядывания дороги и лукаво глядит на Питера.       — Ты волнуешься, что у меня СПИД? Я тебя умоляю. Тем более, это я должен волноваться об этом, не ты, — Руманчек закатывает глаза, прикуривает сигарету и видит трейлер в двух милях.       Он делает одну затяжку и подсовывает обслюнявленный фильтр к бледным губам Роумена.       — Что, скажешь, не было ещё красотки, которая заставила бы тебя отлизать ей без просмотра медкарты? — Роумен зажимает сигарету между губ, фыркает и останавливает машину у подъездной дорожки к трейлеру.       Поворачивается к Питеру и оглядывает его.       — Не думаю, что «отлизать» именно то слово, которое стоит использовать, — он наклоняется через Руманчека и открывает ему переднюю дверь.       — А вот «отсосать» — да, — он ухмыляется, выдыхая на Питера вонючий дым и отклоняется.       Руманчек громко сглатывает данному откровению, выходит, и уже спускаясь по тропинке слышит, как Роумен его окликает.       — Что?       — По поводу красотки, — Питер пытается не очень заметно щуриться от недовольства этими словами. — Красавец. Я нашел красавца, — Руманчек кивает и видит, как Годфри достает сигарету изо рта и кусает губу. — Решил недавно, кстати, проверить, встанет у него на меня или нет, — Питер вздыхает от абсурда их диалога.       — И как? — устало спрашивает он. Роумена это смешит.       — Не знал, что у тебя встаёт на грубости, красавец, — бросает он прежде чем отпустить сцепление и нажать газ.       Руманчек улыбается и трёт подбородок, пытаясь игнорировать вновь выступившую выпуклость в штанах.       Чертов Годфри.