Мельком

Расставание далось тяжело нам двоим, появляться в квартирах друг-друга и пытаться забыть о том, что происходило например на твоём диване, невыносимо. Или вспомнить как я играл с Люком, убегая от тебя в ванную когда ты весь был в муке, пытаясь приготовить мне блинчики. Ты смотрел на меня с нежностью, эти три года были глотком воздуха, но сказка закончилась, воздух загрязнённый от твоей чёрной Тахо, и мы снова на разных полюсах. На вершине - ты. Смотришь на меня с высока. И я дотрагиваюсь, пытаясь дотянутся, забрать, беспардонно, нарушив границы. Улыбаюсь сквозь пресловутую дрожь, что сидит у меня в печенках, переходя электрическим током к коленкам. Стоит ком в горле, отравляя мои внутренности. Это то что внутри меня, если ты понял. Из груди вырывается смех, но я продолжаю рыдать. Сидя между уродливых домов, испещренных шрамами, я пытаюсь больше не писать. Не писать о тебе и твоих руках, но... Но меня разрывает на части от этих слов, что впиваются в грудную клетку, создавая сетку стеклянных снов. Мне от них становится холодно, словно меня окружили китами, они скользкие и хочется спрятаться, но почему-то нет никаких потаённых углов. Или спасительных кругов? Я не знаю... Я лежу где-то на самом дне посреди дохлых рыб. Вяло думаю, что эти стрелы меня вконец доканают. Но я так счастлив прямо сейчас, когда вижу твои глаза. Ты знаешь? Ты знаешь что я люблю тебя и сейчас спустя три года, люблю - слово бессмысленно, но оно обволакивает приятным теплом, придавая уверенности настолько что хочется спросить. - А ты, Шаст, любишь? И я спросил, ты улыбнулся, так ярко, солнечно, что секунда и меня бы стошнило от сладости после последующей фразы. - Иру? Конечно! Ты, блять, издеваешься. * Мы стоим за кулисами, в неоново жёлтой студии ярко горит вывеска “Шоу из Шоу„, ты мягко поправляешь мой синий пиджак, а я тону. Тону, пытаясь зацепиться за тебя, зацепиться за твой взгляд. Ты мягко касаешься губами моей щеки, невесомо совсем и улыбка растекается по моему лицу. Твоя поддержка - было единственным ради чего я живу. Но ещё, я актёр - я молчал, и возможно слишком долго, упустив момент когда твои зелёные глаза больше не отдавали весенним воздухом, а окутывали в тёмный, страшный лес. Ты подходишь ближе, наклоняешься, меня всегда смешила фраза “Добрый Великан„: Ведь в голове появлялся ты. Шепчешь на ухо, мои глаза закрыты но я чувствую - ты улыбаешься, и я улыбаюсь в ответ: - Мы справимся, Арс. И я верю, обнимаю тебя, смеюсь и полностью отдаюсь твоим касаниями, дыханию, словам. Ты окутал мой мир, ты - художник. И если мои глаза будут наполнены болью, ты обязательно найдешь там кусочек счастья, в виде себя - разумеется. Но не сейчас. Ты выполнил своё обещание - Мы справились. Я стою в гримёрке, разглядывая себя, мешки под глазами омерзительны но более омерзительно что за моей спиной сидит Ира, смотрит так - будто знала с самого начала чем закончиться наша с ним попытка быть лучше, быть - вместе. Уведомление на телефон отрезвляет, я смотрю видео где мы оповещаем о том, что в 22:40 начнется то - ради чего мы так старались, и то, что на премьере мы ждём каждого. Каждого, кроме неё. А потом я замечаю свой взгляд, щурясь присматриваюсь и понимаю - ты вылез с этой ямы, только когда делал последний шаг на свежий воздух - оттолкнулся ногой и закопал меня кучей песка. Я оборачиваюсь на звук открывающейся двери и отборного мата. Если раньше ты пожимал мне руку - дольше обычного - первому, то сейчас целуешь Кузнецову в щёку, подходишь к Серёже, а потом уже - ко мне. В груди что-то расходится по швам, глаза накрыты дымкой но я улыбаюсь, чувствуя горячую кожу твоей ладони. - Пятнадцать минут и премьера, представляешь, Арс? Твоё рычащее Арс вышибывает намертво, и я лишь киваю. - Я верила в вас, мальчики. Она улыбается, Антон тоже но только я уловил скрытый контекст, смотрю на неё, так и не разрывая рукопожатия, наоборот, сжимаю чужую руку сильнее. - Спасибо. Мой голос охрип, и даже я удивляюсь. На смотрит на меня некоторое время, потом на сцепленные руки и прикусывает пухлые губы. Мне становится до боли смешно, и я отпускаю руку, проговаривая одними губами “Извини„ , не давая звуку вырваться наружу - знаю что расколюсь. Смотрю вновь в зеркало, и понимаю - он сделал правильный выбор во всех смыслах, понимаю - что это конец, и как же я был не прав когда просил Бога не разлучать, ведь теперь, когда я вижу яркий свет в зелёных глазах направленных не на меня - понимаю что мне ничего не нужно больше. Мне важно его счастье, даже если потребуется пожертвовать своим.