Врагов целуют в гробу

      В далёком прошлом, когда между пятью элементалями, правящими миром, зародилась вражда, с лица земли были стёрты многие королевства, в которых не было ни капли волшебства. Некоторые древние кланы, путём миграций на север в отдалённые части света, смогли спастись.       Битвы расползлись по всему миру, и виной тому была задетая гордость каждого правящего элементаля. Не поделили сильные маги между собой решение, чья стихия сильнее: вода, огонь, воздух, электричество или иллюзии. Так, вечный покой сменился на хаос. Пять частей света столкнулись воедино, создав целостный на планете материк. Люди, не обладающие магией стихий, практически исчезли с лица земли.       Остались лишь редкие кланы мигрантов-викингов, но и те со временем подверглись гонениям. Ведь миру больше не было известно, что значит «не обладать магией». Воины, прозванные мечами, не могли найти в этой жизни своё место. Природа расставила всё на свои места: выжили сильнейшие.       Мечи, обладая физической силой, что в двадцать раз превосходила человеческую, и мастерством в ближнем бою, считали, что их навыки необходимы для защиты мира от угроз. Жезлы (маги) же, сосредоточенные на магии, утверждали, что их способности превосходят физическую силу мечей и могут защитить от всех невзгод, ведь не зря пали те, кто был неспособен воздвигнуть волшебный щит. Люди, не обладающие способностями стихий, были прозваны еретиками, хоть и делились в учебниках на мелкие группы.       Одной из самых значимых битв в истории стало сражение у озера Кристалнан, где жезлы попытались захватить уникальные кристаллы, обладающие магической энергией. Мечи, защищая свои земли, выставили отряд лучших воинов, чтобы остановить жезлов. Кристаллы были нужны не только для усиления стихии, но и для усиления урона. Уникальное оружие воинов всегда делалось из кристаллов у озера Кристалнан, что даровало особые способности тем, кто к нему прикоснётся.       Во время боя кристаллы начали реагировать на магию, вызвав стихийные бедствия и создав монстров. Это привело к хаосу и неразберихе. Обе стороны поняли, что их противостояние только усугубляет ситуацию, и были вынуждены отступить.       С течением времени, после многих конфликтов, жезлы начали доминировать в обществе. Их магические способности стали считать более ценными, физическая сила совсем потеряла актуальность, и они заняли высокие посты в академиях и правительственных учреждениях. Это привело к дискриминации мечей, которые стали восприниматься устаревшими и бесполезными.       Естественно, Ким Тэхён, потомок воинов, был совершенно не согласен с установившейся иерархией.

* * * * * *

      — Меня поставили в пару с Ким Тэхёном! — Чонгук ударяет жезлом по земле, оголяя зубы в раздражении. — Где это видано, чтобы жезл и какой-то тупой меч были в одной команде?       Зачётка по сражению с нечистью, казалось, нервно хихикнула в руках Чонгука, что пребывал в полном негодовании. Поставить его в пару с одним из самых слабых учеников академии на носу Хэллоуина, когда силы магических тварей в зените и их сложнее одолеть?       О да, именно об этом все мечтают — сдохнуть, сдавая зачёт. Гениально.       — Чонгук, остынь, — останавливает его Юнги. — Даже если он не умеет колдовать, его навыки в бою на высоте.       — И что с того? — рявкает Чонгук, оборачиваясь. — У нас задача истребить гулей. В Хэллоуин это почти что сражаться с монстрами одиннадцатого уровня в подземелье! Или какой там самый сложный уровень, пятнадцатый?! Их можно уничтожить магией, а меч… да он самый бесполезный в мире магии!       Юнги вздыхает, подпирая щёку рукой.       — Ты кажешься умным, но мыслишь как пятилетний.       — На бой тебя вызвать?       — Молчу, молчу, самый сильный мистер Чонгук, который сотрёт меня с лица земли одним заклинанием, — саркастично отвечает Юнги, и Чонгук, фыркнув, опускает взгляд в пол. Жезл и меч. Какая несмешная шутка!

* * * * * *

      — Я в паре с Чон Чонгуком! О боже-боже, тот самый Чон Чонгук? — Тэхён мечется из стороны в сторону, закусывая ноготь на большом пальце от волнения. Его восторг едва ли не искрится в глазах. — Один из самых мощных жезлов в академии. И я? Я! Он со мной в одной команде, Чимин!       Чонгук славился в академии тем, что овладел шестой стихией: смертью. Его специализация заключалась на создании заклинаний, что убивали или парализовывали нервную систему живого существа. Он прекрасно делал дымки из ядовитых туманов и быстро поражал врагов на поле боя, но в академии ему запрещалось использовать данную стихию.       Второй его специализацией была вода. И Тэхёна в нём это всегда восхищало: сочетание жизни и смерти. Чонгук придумывал всё новые и новые комбинации старых рун, постепенно входя не только в историю академии, но и в историю магии в целом. Он был ближе всех к основным пяти элементалям, и его уникальность заключалась в том, что он родился полярным жезлом.       То есть, с особой способностью к двойной магии. Не все элементали могли похвастаться подобным даром, это было редкостью.       Кто такие элементали, спросите вы? О, это сильнейшие маги, управляющие материком и поддерживающие его жизнь. Без них разошлись бы плиты, вздрогнули бы вулканы, разбушевались бы воды и небо. Каждый жезл мечтает стать частью пяти основных элементалей, чтобы поддерживать жизнь каждого живого существа на оставшейся после многих войн земле.       Конечно, стихий больше пяти, целых двенадцать, но глав, как и в прошлых столетиях, когда материк ещё был разделён на пять частей света, так же пять. Никто не смеет нарушать старый порядок в знак памяти о разрушающем прошлом.       Пак Чимин с улыбкой смотрит на Тэхёна, восхищённо бормочущего странности под нос, одновременно пытаясь впихнуть круглую деталь в своё изобретение. Он ещё бесполезнее, чем меч, потому что просто инженер. У него нет выдающихся способностей, кроме умственных. Но Тэхён считает, что его профессия имеет решающее значение в мире магии.       Он создаёт артефакты. Инженер, хоть и не выделяется как отдельная классификация, также является жезлом, хотя и заурядным. Его стихия — электричество. Очень даже подходящая для создания механических безделушек.       Поэтому отсутствие впечатляющих способностей он компенсирует магическими изобретениями, которые помогают ему на контрольных по «магии защиты».       В академии практически нет учеников из других классов. Тэхён, сын мигрирующего клана, родился мечом. Теперь таких, как он, называют еретиками, ведь практически не осталось существ, неспособных к стихиям.       Несмотря на предрассудки и дискриминацию, Чимин дружит с Тэхёном, потому что тот проявляет интерес к его изобретениям. Неумение колдовать нужно было чем-то компенсировать, и артефакты отлично справлялись с этой задачей.       — Тебе сделать какие-нибудь артефакты к бою? С кем вы будете сражаться?       Тэхён задумывается, резко останавливаясь посреди комнаты.       — С гулем. Шестого уровня.       — Ой-ёй, — потирает затылок Чимин. — Это очень высокий уровень для зачётки. У меня стоят кумо второго уровня.       — Если что, их слабое место — пузо. Целься туда, я уже натренировался в подземельях, — подсказывает Тэхён, поднимая глаза к потолку, снова погружаясь в мысли.       Чимин смотрит на его силуэт, подсвеченный светом из окна, и закрывает глаза. Хотя по Тэхёну и не скажешь, его тело — это сплошная мускулатура, испещрённая шрамами. Когда их только поселили вместе, он не смог смотреть на чужое тело, так как то было изрезано вследствие еженедельных (если не ежедневных) битв с монстрами в подземельях.       У Кима нет защитной магии. Всё, что он умеет, — это меч. Другое оружие служит лишь вспомогательным средством, ведь существуют монстры, которых можно убить только с помощью магии. Поэтому Тэхён использует капли чужой, чаще всего именно Чимина, который напитывает свои изобретения энергией.       От обратного, к слову, работает тоже: есть монстры, которых можно победить только физической силой, они встречаются, как правило, на последних уровнях.

* * * * * *

      — У вас с Чонгуком встреча в главном зале? — интересуется Чимин, подперев рукой щёку. Он привычно сидит за столом, что захламлён разными шестерёнками. От Пака веет приятным теплом. Несмотря на то, что Тэхён не имеет способности управлять жезлом, он очень чувствителен к энергетическим потокам, потому легко реагирует на ауру монстров в темноте. Для распознавания ему не нужны заклинания — вся сила заключается в чутье, теле и мече.       — Да, я отправил ему Веточку с письмом. Потом передо мной загорелся экран с датой, временем и местом встречи. Я так взволнован! — Тэхён, улыбаясь воодушевлённо, поглаживает своего зверька по голове, прижимая крепко к груди.       Веточка — маленький дух, которого он спас от монстра в подземелье. Имя дано в честь того, что зверёк от страха принял форму ветки дерева в надежде, что его не съедят.       — Неужели я удостоился чести вблизи наблюдать за кем-то настолько великим? — спрашивает сам у себя, а Чимин, немного обеспокоенно поднимая голову, задаёт вопрос:       — А если он ужасный человек?       — Я верю, что великий дар не достанется человеку, который того не заслуживает, — пожимает плечами в ответ.       Чимин скисает. Он очень любит Тэхёна, как друга: такого искреннего, прямолинейного, упорного и немного безумного в своей идее прорваться сквозь иерархию и занять важную позицию в обществе.       Но как бы он Тэхёна ни любил, надо смотреть правде в глаза — из этого вряд ли что-то выйдет. А ранить лишний раз чужие чувства ему не хочется. Зато с этой задачей прекрасно справится какой-нибудь Чон Чонгук, которому всё до лампочки. Ведь он такой «неповторимый» и «превосходный».       А ещё безумно высокомерный. Чимин это познал на своей собственной шкуре, когда в конце семестра сдавал сессию по ведению боя, а его противником оказался Чонгук. Он совершенно не боялся его калечить, хотя в правилах академии прописано, что наносить сильный урон более слабым противникам запрещается.       Цель сессии — продемонстрировать новые освоенные заклинания, а не убить соперника.       Естественно, этот пункт никто не соблюдает, а профессора поддерживают несправедливость, ставя за неравные бои максимум баллов тому, кто отправил тебя на больничную койку.       Очень весело тогда было лежать хладным трупиком в постели, закованным в гипс, наблюдая за тем, как Тэхён чистит мандарины и приговаривает что-то успокаивающее ему на ухо.       Чимин восхищается Тэхёном, даже если не верит в его успех. Банально потому, что тот никогда не выходил с сессий покалеченным. В академии запрещено использование оружия, но ему удалось зарегистрировать меч, как магический артефакт, который бы можно было носить с собой.       И то только благодаря кристаллу с древнего озера.       Удивительный человек.       

* * * * * *

      Главный зал академии был впечатляющим. Хоть Тэхён и привык к нему за шесть лет учёбы (начиная с пятнадцатилетнего возраста), тот всё ещё впечатлял. Есть в нём что-то таинственное и величественное. Он бы с удовольствием взял с собой Веточку, но беспокойство, что дух не справится на поле боя, заставило отложить эту идею и оставить зверька на попечение Чимину.       Как же хорошо, когда есть Чимин.       По периметру были выстроены высокие колонны, вырезанные из тёмного мрамора. Они поднимались к сводчатому потолку, украшенному сложными росписями, изображающими великие исторические битвы. Викинги среди магов тоже были. Тэхён, положив руки в карманы, внимательно вглядывался в потолок.       Он скучал.       До поступления в академию он жил в племени викингов, занимаясь кочевничеством. Бродил по землям, изучал моря, смотря на горизонт с палубы. Дышал. Жил.       Нет, конечно, он не жалеет, что поступил в академию. Семья поддержала его, но чувство, что они больше никогда не пересекутся, скребло тоской по сердцу. Каждый божий день любая мелочь напоминает ему об истоках. Как жаль, что он избрал путь сумасшедшего.       К счастью, никто не знает, что он хочет свергнуть власть. Это тёмная сторона его сущности. Смотреть годами за тем, как гибнут мечи, подверженные гонениям, было слишком больно. Он хочет сделать больно в ответ. Даже если этот бунт он один не выстоит.       И пускай. Он бы жалел, если бы не попытался. В конце концов, хоть он и не обладает стихиями, он может использовать меч в качестве проводника каждой из них. Но об этом почти никому неизвестно, поскольку никто не находил важным изучение меча, как магического инструмента.       Тэхён хмыкает, расслабленно направляясь вперёд по залу к деревянным столам. Справа на поясе брякает меч, поблёскивая в тусклых лучах солнца.       Огромные окна, обрамленные тяжёлыми занавесками еле пропускали свет. Это делало атмосферу таинственной. Что, впрочем, неудивительно — магические потоки везде и всюду. Ким явственно ощущает, в каком именно уголке зала находится Чонгук — от него веет бесконечным холодом, но он ощущается нежным и мягким.       Как ванильное мороженое, слегка подтаявшее от тепла.       Он сидел в самом тёмном углу, на длинном дубовом столе, полируя свой жезл. Тэхён, не утруждаясь приветствием, облокотился рядом, направив взгляд сразу глаза в глаза.       Чонгук замирает. Он перестаёт полировать свой жезл. Брови его привычно спускаются к переносице, а губы машинально искривляются в неприязни. Он порывается что-то сказать, но почему-то взгляд Тэхёна, блестящий искренним интересом и непоколебимой уверенностью, заставляет замолчать его в мгновение ока.       Он не выдерживает такого пристального внимания и отводит глаза. Те начинают блуждать по вырезу футболки, что истрёпан, словно кто-то очень сильно любит его время от времени грызть или жевать. Подобная мысль вызывает у Чонгука отвращение, и он морщится вновь, скользя дальше, по плечам, чтобы отвлечься.       Фигура у Тэхёна на первый взгляд не выдающаяся. Он не кажется мускулистым, однако что-то подсказывает, что его физическая форма сильно превосходит ожидания. У него широкий верх, под футболкой виднеются очертания мышц, но они не рельефны. Единственное, что привлекает внимание Чонгука — шея. На ней висит маленький кинжал и виднеются вены. Кажется, если приглядеться, то узришь, как они пульсируют.       Чонгук прогоняет эти мысли, как только машет в отрицании головой. Он отворачивается от Тэхёна, не желая продолжать гляделки. В ответ грубо осаждает:       — На всех так пялишься или я — твой личный фетиш?       — Ты злишься? — притворно-искренне не понимает Тэхён, едва не касаясь сердца в особенном драматизме.       Чонгук хмыкает:       — Поиграть в дурачка решил? Поверь, тебе не нужно даже стараться, — отталкивается от стола, упирая жезл в пол. — Ты зря тратишь моё время. Я согласился на встречу лишь для того, чтобы лично тебе сказать: я не собираюсь сражаться в паре с тобой. Это ни к чему не приведёт. Ты бесполезен, — крутит жезл в руке, тыкая им в ту же секунду в чужую грудь. А позже поддевает им чужой подбородок. — И симпатичная мордашка тебя не спасёт.       — У меня симпатичная мордашка? — склоняет Тэхён голову вбок. Действительно как дурак.       Но он, на самом деле, не дурак. Он в восторге от чужой энергии. И игра на чужих нервах в данную секунду кажется ему весёлой. Пусть он наивно и восхищается Чонгуком, это восхищение не ослепляет его — он готов к столкновению со сложным характером. С выдающимися людьми практически никогда не бывает легко.       И даже если Чимин знает только его простодушную и милую сторону, Чонгуку он себя покажет самым раздражающим человеком на планете. Потому что это весело.       Злодеи не бывают скучными. Для завоевания мира должно быть хорошее чувство юмора и соответствующий интеллект. И хоть порабощать мир Тэхён не хочет, но вот устроить революцию…       Но это на потом.       Чонгук угрюм. Аккуратное поддевание жезлом подбородка перерастает в лёгкое ощущение удушья в районе горла. Тэхён не подаёт вида о дискомфорте. С усмешкой говорит:       — Так ты любитель пожёстче.       Жезл моментально стукается об пол. Чонгук, до глубины души возмущённый подобным поведением, не видит смысла отвечать на похабщину, а потому отворачивается, развеяв потоком воздуха свою чёрную мантию с магическими рунами.       Но в последний миг всё же останавливается.       — Ты не понимаешь, с чем мы столкнемся, — произносит с насмешкой, оборачиваясь через плечо. Так он подчёркивает свою неприязнь.       — Ну почему же? — Тэхён деловито садится на стол, закидывая ногу на ногу. Одной из них начинает беззаботно покачивать. — Если у гулей не такие пристрастия в сексе, как у тебя, то вполне себе могу представить, что нас ждёт. Например: некрофилия, каннибализм и угроза жизни, — перечисляет на пальцах. — Если же ваши вкусы совпадают, то, боюсь, нас будут пытаться душить, параллельно пуская ядовитого газа. Чувство асфиксии вызовет эрекцию и после, возможно, у кого-то из нас будет стоять на этих падальщиков.       — Ты считаешь, что я травлю своих партнёров ядовитыми газами?       — Вполне возможно.       — Какой же ты придурок.       Тэхён, смотря в спину удаляющемуся из зала Чонгуку, расплывается в игривой улыбке. Посылает воздушный поцелуй, полностью сражённый чужим очарованием.       Бесить заносчивых людей особенно приятно, верно?       Даже интересно, что же из их команды получится.