Pale and dead

Жизнь людей идёт своим чередом. Многолюдный город кишит прохожими, спешащими по своим обязательно важным в этот день делам. Пиликает светофор, приглашающий ступить на черно-белую дорожку, пока не вышло заветное время. Где-то вдалеке слышится скрежет покрышек проезжающих мимо машин. Жизнь кипит. И от этого невыносимо тошно. Скарамучча сливается в толпе прохожих, разглядывает свои шагающие ноги. Сейчас они кажутся недосягаемыми, несмотря на то, что высоким ростом юноша похвастаться не мог. Он, незаметно для себя, становится частью общего потока, хотя где-то в глубине души проклинает каждого, ни в чём не виновного человека, словно сам таковым не является. Двери, эскалатор, метро, вновь эскалатор и вновь двери – дорога, которую Мучча выучил наизусть. Разбуди его ночью, попроси напомнить дорогу до ближайшего морга – он расскажет это в разы лучше, нежели таблицу Менделеева, своё полное имя и дату рождения. Морг – место его работы. Внутри пропахшего формалином помещения своего коллегу приветствует весь дружелюбный и улыбчивый персонал. У кого-то сегодня годовщина, кто-то проснулся рано с утра в объятиях партнёра или в доме любимых родителей, кто-то просто проживает обыденную рутину, даже не подозревая, что значит для Скарамуччи один из прибывших трупов. Судмедэксперт надевает рабочую одежду. Долгое и муторное занятие. В обычные дни это своего рода ритуал, но сегодня резиновые сапоги сковывают ноги, а медицинская маска на лице душит. На одном из двух металлических столов в секционной уже лежал прикрытый саваном неподвижный труп. Судмедэксперт не начинал работу, а выжидал. Ровно до тех пор, пока дверь не распахнулась и в помещение, напитаное формалином не зашёл мужчина. На его лице нельзя было прочесть ничего. Умер тот, кого Скарамучча по праву считал своей заботливой и сильной родительской фигурой. Тот, кто давным-давно спас маленького Альбедо, – парня Скарамуччи, от своих же жестоких в момент потерянности и безысходности рук. Тот, чьи бледные и холодные конечности, обтянутые тонюсенькой кожей с бирюзовыми венами были теплее всех на свете. И сейчас они, – Скарамучча был уверен, также бледны. Но юноша не жаловался. Это не у него умер так называемый "отец". Это не он потерял родительскую фигуру, а Дотторе потерял единственный смысл своей жизни – своего мужа. –Ты уверен, что хочешь присутствовать? – осевшим от пожирающего изнутри горя спросил Скара. Дотторе лишь едва заметно кивнул. Тяжело было видеть его таким. Всегда холодный и надменный мужчина сейчас не может найти себе места. Обхватывает живот руками, то и дело зажимает переносицу и устремляет взгляд в серый потолок с мигающими флуоресцентными лампами. Пожалуй, за столько минувших лет Скарамучча впервые видит, как он дрожит. Судмедэкспериза – это не сеанс психолога, не место для эмоций и жалости. И юноша привык к ежедневным хлопковым саванам, холодильникам и скальпелям. Привык к безжизненным телам. Но не сегодня. Санитарки снимают ткань и внутри обоих что-то рушится. Судмедэксперт в очередной раз заталкивает свои эмоции поглубже, приступая к нежелательному вскрытию. Когда-то Бай Чжу мягко улыбался, приглашал в гости на чай, поддерживал и подбадривал своих официально нигде не зарегистрированных детей. Он ходил по одной земле со всеми, а сейчас ему предстоит быть досконально исследованным изнутри опытным судмедэкспертом. Первый надрез от основания шеи и вдоль, до самого конца. Предстояло раскрыть тело, как книгу и прочесть причину смерти умершего. Руки ловко и умело орудуют инструментами, отвлекая разум от всех дурных мыслей. Судмедэксперт диктует своему коллеге факты исследования, пока тот составляет подробный отчёт. Отёк лёгких, остановка сердца – констатирует врач и оканчивает вскрытие. Приводит тело в порядок и сразу же отворачивается – более не может глядеть на бездыханное тело Бай Чжу. Он спешит снять с себя окровавленный фартук и перчатки, сковывающую медицинскую маску и хлопковый колпак. Оставляет морг под присмотром санитарок и другого медицинского персонала, нуждаясь сейчас в разговоре с Дотторе. Однако его и след простыл, как только он узнал причину смерти. Скорее всего, как полагал Скарамучча, ему нужно было лишь знать, что посмело загубить жизнь его возлюбленного. Он добился своего и покинул неприятное место. Скарамучча садится на скамью возле здания, достаёт из кармана телефон и пачку сигарет с зажигалкой. Гудок, второй и вызов завершается обыденной фразой автоответчика: "абонент недоступен, пожалуйста, перезвоните позже." К сожалению, этого позже не случилось. Сколько бы Скарамучча и Альбедо впоследствии не звонили и не искали Дотторе – он словно растворился в воздухе, улетел, подхваченный очередным потоком ледяного ветра.