Давай еще поболтаем?

— Привет! Слышишь меня? Как дела? — парень стянул с лица балаклаву, одаривая незнакомца белоснежной улыбкой. — Привет! Божечки, я и подумать не мог, что вы под маской такой красавчик! Не хотите познакомиться? — незнакомец смущенно улыбнулся. — Как я могу отказать такому милому молодому человеку? Меня Чон Чонгук зовут, а тебя? — А меня Тэхён! Чонгук, я думаю, нас свела судьба! У тебя кто-нибудь есть? — он смущенно, но с каплей надежды смотрел в красивые карие глаза, очерченные угольными ресницами. — Нет, я одинок. Но, может быть, тот самый, с кем мне предстоит связать жизнь, сейчас говорит со мной? — Чонгук не переставал улыбаться и даже немного поиграл бровями. — Ты смешной! Ты зовешь меня замуж? Как можно так сразу… — Тэхён засмущался, опуская взгляд. — Я бы записал твой номер, но, к сожалению, со мной нет телефона. Найдешь мой ник в инсте? Напиши туда и сначала договоримся о первом свидании! — Хм. Ты думал, я не соглашусь? Диктуй, — Чонгук достал телефон из большого нагрудного кармана объемной желтой куртки. Найдя верный аккаунт, он сложил телефон обратно, нервно оглядываясь по сторонам, и снова посмотрел на Тэхёна. — Почему сегодня так прохладно? Наверное, сейчас по закону подлости еще и дождь пойдет… — не дожидаясь, пока Чонгук начнет говорить, недовольно протянул Тэхён и закашлялся. — Ох, кажется, я заболеваю… Как вернусь домой, надо будет выпить какую-нибудь микстуру. — Обязательно выпей! С этим шутки плохи, — покачал головой Чонгук. Он не переставал как завороженный разглядывать Тэхёна. Пересохшие и чуть потрескавшиеся губы хотелось расцеловать, вложить в эти поцелуи столько нежности и заботы, как если бы от этого зависела жизнь всей планеты. Но еще сильнее хотелось дотянуться и поправить светлые непослушно вьющиеся у лица локоны. Чонгук сейчас был уверен, что повстречал самого красивого парня на свете, от чего просто не мог перестать улыбаться. Он смотрел и смотрел, буквально не видя и не слыша ничего вокруг, словно этот парень затмил весь его мир одним только собой. — А я сегодня купил туалетную воду! Очень вкусно пахнет! Хочешь понюхать? — Тэхён протянул ему руку. — Консультант сказала, что мне идут цветочные запахи, а я всегда думал, что древесные, — он хихикнул, когда кончик чужого носа коснулся кожи на запястье. — Ох, это же жасмин! Ты не поверишь, но это мой любимый аромат! — Чонгук закусил нижнюю губу, смотря в загоревшиеся от его слов глаза. — Твои руки такие горячие и приятные, — Тэхён обхватил холодными изящными пальчиками его кисть. — Если уж мы пойдем на свидание, то, думаю, ничего криминального, если сейчас мы за руки подержимся. Ты не против? Чонгук довольно ухмыльнулся: — Нет, я вообще-то первый хотел предложить, но ты меня опередил! Какой шустрый! — присев рядом, он взял прохладную руку в свои, аккуратно поглаживая белоснежную кожу большим пальцем. — Давай еще поболтаем. Расскажи мне, какая твоя самая большая мечта, про любимый фильм или еду. Я бы хотел узнать о тебе все. — Я расскажу, только если ты пообещаешь, что не будешь смеяться, — Тэхён подозрительно прищурился. — Клянусь, не буду! И вообще, почему я должен? Вдруг нам нравятся одни и те же вещи? — Чонгук продолжал поглаживать его кисть и смотрел то на их руки, то в янтарные глаза. — Мой любимый фильм — «Укрощение строптивого», ну, тот, который… — Который с Адриано Челентано! Мне он тоже очень нравится! Я любил смотреть его в детстве с бабушкой! — радостно воскликнул Чонгук. — Вот видишь, один пункт уже совпал! — теперь он смотрел еще более заинтересованно, готовый впитать каждое последующее слово. — А у нас, случайно, бабушка не общая? — Тэхён смущенно рассмеялся и посмотрел вверх, копаясь в памяти в поисках ответа на следующий вопрос. — А из еды… Я люблю… А вот тут уж нет какого-то основного блюда. Я всеядное животное! Чонгук отзывчиво рассмеялся такой вроде бы нелепой шутке, а Тэхён радостно улыбнулся в ответ, видя его искреннюю реакцию. — А мечта… Только ты обещал не смеяться, помнишь? — он кинул нарочито предупреждающий взгляд и продолжил, мечтательно смотря куда-то в сторону: — Однажды я услышал цитату: «Неважно, сколько стоят и насколько старые ваши кеды, если вы гуляете в них по Парижу». Я никогда не был за границей, но именно тогда мне захотелось поехать, только не в Париж, а в Рим. Я мечтал, как буду кушать пиццу со своим любимым, сидя прямо на земле на площади, и смотреть на Колизей… — он натужно кашлянул, и с уголка рта струйкой побежала темная, почти черная кровь. — Ой, прости, пожалуйста, — Тэхён виновато улыбнулся, выхватил свою единственную свободную руку из рук Чонгука и безуспешно попытался стереть дрожащими пальцами стекающую по щеке к уху дорожку. — Ничего страшного, всё хорошо… — Чонгук снова взял протянутую ему ладонь и крепко сжал, пытаясь спрятать красные липкие следы. Он улыбался. Он правда старался держаться, но глаза прожигало, словно огнем. Слезы, которые рвались наружу, как только они заговорили, вырвались и предательски потекли, обжигая щеки. — Эй, плакса, у тебя есть деньги, чтобы отвезти меня к Колизею? — все чаще кашляя, Тэхён старался держаться, но голос его становился тише с каждым словом. — Я отвезу тебя в любой город, какой только пожелаешь… — грудь под тяжелой робой судорожно тряслась в немом плаче, а Чонгук все улыбался, боясь отвести взгляд и упустить хоть каплю так быстро затухающего жизненного блеска. — Мы даже не сходили на первое свидание, но, Чонгук, поедешь со мной покушать там пиццу? — покрытые пылью штукатурки невероятно длинные ресницы подрагивали, вяло прикрывая мутнеющие глаза. Лицо Тэхёна расслабилось, и он сказал угасающим голосом, почти шепча: — Прости, я сегодня так устал… Можно я немного подремлю? И, Чон Чонгук, обещай, что мы обязательно поедем… — Добрых тебе снов, прекрасный Тэхён.

***

В плену обрушившихся огромных обломков плит перекрытий заснул милый юный парень по имени Тэхён, которому не суждено было проснуться. А рядом, на осколке поменьше, сидел молодой пожарный Чонгук и судорожно сжимал прохладную изящную кисть, измазанную кровью и уже налипшей на нее пылью и сажей. Он тщетно пытался сохранить своими горячими руками так быстро уходящее тепло. Он без раздумий отдал бы часть своего, да только вот это невозможно. Как из-под толщи воды теперь снова стали слышаться сирены скорой помощи, пожарных и полицейских машин, плач людей и крики спасателей. И только теперь Чонгук почувствовал, как в колени, на которые он опустился, чтобы быть ближе к Тэхёну, впивались острые осколки, когда-то бывшие стенами совсем не важно какого магазина. Брошенные рядом желтый шлем и черные перчатки уже успели покрыться тонким слоем пепла. В горячем от огня и разрушений вечернем воздухе летала еще не осевшая даже спустя долгое время плотная пыль. Лейтенант внутренних служб в лице пожарного выехал сегодня утром по экстренному вызову на обрушение торгового центра. И повстречал невероятного и прекрасного парня, который мог бы сделать мир лучше. Возможно, не весь мир, но Чонгуков точно. Это словно была судьба. Только вот до боли несправедливая. — Чонгук, он был безнадежен. Мне так жаль, — тихо сказал уставшим голосом врач и положил руку на его плечо. — Я знаю, Хосок. Я знаю.