зацветай самым ярким деревом.

феликс долго шёл сюда. высокими волнами, бурными ветрами, острыми горами, кусачими вьюгами, мёртвыми степями — путь был длинный. первое, что бросилось в глаз — обшарпанные домишки. второе — лазурная фея. феликс чуть не ослеп окончательно. — меня зовут лино, — грубовато прощебетал, как оказалось, фей. завис в паре метров, оглядел феликса так, словно он был мерзотнейшей хтонью. — ваша раса, цель визита? феликс оторопел. протёр глаз, повертел взглядом по сторонам. всё ещё видит, надо же. город тут же приосанился, распустился видами: уродливые люди и нелюди на улицах, резные тыквы, нетухнущие факелы, мощённые красным кирпичом и чёрной костью дорожки, сотня забегаловок, полных тошнотного или сомнительного ассортимента, лавки и магазинчики, пухнущие от магии, запах керосина — видимо, недавно сожгли ведьму, — клёны и ивы, клумбы лекарственных и ядовитых трав, волчий вой из подворотни. — вау.. — не сдержался феликс. фей горделиво оскалился, взмахнул пепельной чёлкой. — впервые у нас? феликс неловко кивнул. засмотрелся на процокавшего мимо кентавра, несущего на руках чью-то тушку и свежую тыкву. — раса, цель визита? — услужливо напомнил лино, недовольно сверкнув крыльями. феликс виновато улыбнулся, вернув взгляд к крохотному лицу. — нимфа, — послушно поделился. насладился удивлением фейного взгляда. — а цель.. праздник. фей подлетел ближе, всмотрелся в целый глаз, в выжженые точки на коже, в ободранное ухо, в небольшие клыки. — нимфы редки в наших краях, — задумчиво протянул лино. — и точно не на праздники приходят. как вы перебрались через валсинский лес? феликс посмотрел на него, как на то, что будет очень легко убить при мизерном желании. фей уловил угрозу, отлетел чуть дальше, скрестил руки на груди. феликсу показалось, что в крошечных пальцах сверкнул крохотный нож. — вот так, — спокойно ответил феликс, приподняв повязку на левом глазу, когда почувствовал растущее напряжение стражников-вампиров. получать клыки в глотку в день приезда не хотелось. лино понятливо хмыкнул, нагло разглядывая пустую глазницу. феликсу показалось, что та вот-вот опять закровит — у фея был слишком острый взгляд. — следуйте за мной, — лино вдруг расцвёл улыбкой. феликс, выдохнув и поправив кулёк вещей на плече, резво припустил за пыльцой лазурных крыльев, старательно уворачиваясь от шипов, копыт и лезвий толпы. чуть случайно не затоптал домового. лино привёл его в тёмный переулок, полный зелёных огоньков и отдалённого животного воя. феликс приготовился отбиваться. лино ласково с него посмеялся и подмигнул, свернув к резной тяжёлой двери. феликс скептически оглядел вывеску:

oddinary

глинтвейн, пунш, экскурсии, заказные убийства

— мило, — всё-таки вынес вердикт через пару секунд. лино бесцветно кивнул и с разгона влетел в закрытую дверь — прошёл насквозь. феликс пожал плечами, пнул зомбятскую ладонь, вылезшую из земли и почти сцапавшую его ногу, уверенно шагнул в иллюзорное марево. звуки улицы — скрежет, сектантские песни, цокот, гомон голосов — тут же стихли. в ушные раковины забилась невесомая, пряная мелодия. картинка удивила — тёплые на вид стены, тканевые креслица в углу, ловцы снов, засушенные травы-цветы и люстры со светлячками, свисающие с потолка, ковёр из разношёрстных шкурок, волколак за деревянной стойкой. уютно так. если нападут — умрёт с комфортом. — утречка, крис, — щебетнул фей. залетел за стойку, сверкнул всем телом, обрастая человеческим ростом, тут же подцепил пальцами лазурный, расписанный цветными узорами шёлковый халат с вешалки, скрывая тканью нагое тело. но не полностью — крылья мешались, поэтому воротник провис на локтях. одежда на лино держалась на честном слове и слабо затянутом поясе на талии. — уже вечер, минхо, — с лёгкой улыбкой кивнул волколак. — привёл гостя? — он нимфа, — сильно понизившимся голосом отозвался лино-минхо, словно это было ответом на все существующие в мире вопросы, и сразу, будто утратив интерес ко всему на свете, скрылся во внутренностях дома через завешенный крупными алыми бусинами арочный проход. волколак — его выдавали только жёлтая радужка и животные уши, он был в человеческой форме — с удивлением посмотрел на феликса. феликс ответил прямым взглядом и спокойной улыбкой. — нимфа? — переспросил волколак. феликс кивнул. волчьи глаза изучающе вгляделись в него, прошерстили, почти выпотрошили внимательностью. — восточная? — южное побережье сандарса, — честно поделился феликс, обнажаясь душой. — из древесных гаммадриад. глаза волколака загорелись ярче самых усердных светлячков в лампе на потолке. феликс подумал, что умереть в первый час в городе — лучшее, что он мог получить от шестнадцатилетнего путешествия. он знал, что ценен. за его сердце, аккуратно вырезанное серебряным клинком, могут отдать пару тысяч крестьянских жизней или небольшой замок в процветающем королевстве. за прядь его волос убьют родную дочь, за его кости погубят весь собственный род, за руку или ногу предадут пламени пару деревень. а за левый глаз — не выдадут страже до утра, чтобы дать пару часов форы от погони. люди хуже тварей. волколак рассматривал, но не нападал. феликс с призрачной радостью подумал, что до новолуния — лучшего времени освежевания нимф — ещё два дня, и ему на смертном одре проведут экскурсию по городу, прежде чем разобрать на детальки. — меня зовут крис, — вдруг поделился волколак. — я из северной рандии, заправляю этим местечком. феликс, отчего-то смущённый, подошёл на шаг ближе и протянул ладонь для рукопожатия. — я феликс. пришёл в город на праздник, а мой дом ты уже знаешь. когтистая хватка на ладони показалась тёплой. крис едва ли казался опасным, и это вскрутило феликсу разум — волколак не попытался его разорвать и, кажется, даже рад был его компании. — приятно узнать тебя, феликс, — улыбнулся крис. внезапно потемнел серьёзностью. — не ходи один по городу, если не ищешь смерти. феликс оторопел, чувствуя, как с него срываются коринки страха и болезненно опыта многолетнего путешествия. крис отпустил его ладонь, даже не попробовав поцарапать. — здесь безопасно, поверь, — крис загадочно хмыкнул. — оставайся, тебе понравится. феликс невольно расцвёл душой. ещё более безвольно подумал, что если волколак покажет ему красивый алтарь жертвоприношения, то ляжет на него добровольно — хозяин дома заслуживал плату за свою доброту. тут же с сожалением признал, что будет драться за жизнь до последней выдранной волчьей шерстинки. — можно кружку глинтвейна? — смело попросил феликс. чуть неуверенней добавил. — и экскурсию. крис по-доброму рассмеялся — лающе, искренне, приятно. феликс подумал, что ещё немного, и его душевное цветение случится наяву. — что угодно для нашего гостя, — кивнул-поклонился волколак, ушёл на пару минут за занавес бусин. феликс, пригреваясь и наглея, поплыл рассматривать картины на стене. рисованные красками пейзажи, какой-то цветок — он таких раньше не видел, — выведенный кровью, угольный портрет сгорающего темноволосого мальчишки, абстрактные фигуры и рваные линии, складывающиеся в тварей разных причудливых видов. кажется, ещё один кровавый рисунок демонстрировал фея (то ли лино, то ли минхо), которого он уже имел честь знать, но феликс не успел рассмотреть — вернулся волколак. — прошу, — крис кивнул на дымящуюся кружку из чьей-то кости. феликсу не хотелось задумываться о том, была ли кость настоящей — с этого магазинчика станется. он благодарно улыбнулся, приложился сухим ртом к вареву. уже сглатывая, запоздало подумал, что не имеет иммунитета к некоторым из местных ядов. глинтвейн прожёг гортань, кинулся в вены, заставил внутренности заурчать. феликс несдержанно застонал от счастья — ловцы снов и бусины арки ему подпели. крис наблюдал за ним, подперев когтистым кулаком щёку, и выглядел так, словно нежился не меньше феликсовского. это было странно, и от этого в желудке начинали шушукаться цветочные стебли — феликс чуть себе шею не скрутил за доверчивость. — вкусно? — ласково спросил крис. феликс разнежился ещё больше, мысленно выкрутил себе конечность, чтобы возродить болезненность и настороженность. ответил всё равно очарованно, честно, сознаваясь чистосердечным: — безумно. крис одобрительно кивнул и поманил его в чрево магазинчика. — пойдём, познакомлю тебя со всеми. феликс, вырывая из себя сомнения, как кусачий сорняк, смело шагнул за занавеску бусин. мир словно вверх дном перевернулся — по тёмному коридору гулял чернично-коричный сквозняк. волколак сверкнул жёлтым взглядом и повёл феликса за собой в голодные на новичков комнаты. феликс хлебнул из кружки — глинтвейн приятно ошпарил живот — и поверил в лучшее. первая комната снесла топором его разум. заваленная коробками печенек-предсказаний кровать, кислотно-зелёный мохнатый плед, виниловые пластинки, засыпанный бумажками-серёжками-кольцами стол, стул-вешалка, ломящийся от обилия рубашек, штанов и ботинок, на том же стуле шёлковый фиолетовый халат (явно фейский), затянутый кружевом паутины потолок, лампа из разноцветных битых стекляшек, кисточки, бумажки, гриф гитары, книжки с вдохновениями, преступлениями и романами, вишнёвый сок в банке. барахла было по глотку, но каждая побрякушка казалась бесценной. феликс замер посреди этого разномастного безобразия, уже покорённый жившей тут хтонью. с восторгом в радужке провернулся к крису, искря сотней вопросов, но ни один не успел задать. на голову свалился снежный ком. феликс вздрогнул, помотал головой и понял, что снежным комом был белокожий, холодный на ощупь, тонкий и непривычно для своего рода взбаламученный вампир. — я джисон, это мои хоромы, — приветливо сверкнул клыками тот. — можно тебя укусить? феликс замер, ошалелый, удивлённый. не смог собрать слова в цепочку ответа. — джи, угомонись, — рыкнул на него крис. джисон на глазах сдулся, будто истончился даже. феликс, то ли туша подпалённую лучину конфликта, то ли теряя остатки инстинкта самосохранения, встрял в диалог: — можно, — судя по моментально вспыхнувшему в джисоне восторгу и неприятно удивлённому крису, дело было в растерянной разумности. феликс поспешил добавить. — только попозже, ладно? хочу со всеми познакомиться. джисон, ничуть не теряя запала, активно закивал. под бликующим освещением комнаты белоснежная кожа выкрасилась всеми оттенками стекляшек в лампе, а особо смелые блики заскользили по длинным клыкам, словно совсем не боялись уколоться. феликс еле отвёл взгляд, чувствуя, как цветут краской щёки. он действительно.. не против укуса. вот бы джисоновская магия срезонировала с его собственной.. — с минхо ты уже знаком, он живёт вон там, — указал на витиеватую лестницу крис, зовя феликса дальше. феликс, распустившись на смущённые нитки окончательно, поспешил за волколаком, пока джисон не пробился сквозь единственный зрачок в его мысли и не услышал неозвученную просьбу. — почему минхо? — вдруг вспомнил феликс, как фавн перескакивая ступеньки, чтобы угнаться за волчьими лапами. — мне он назвался лино. крис вдруг притормозил на вершине подъёма. феликс чуть не влетел в его широкую, изрисованную неведомыми когтями и клыками спину. тихонько ойкнул. — он для всех — лино, — как-то темно отозвался крис. ещё не рыча, не угрожая даже, но феликс и так знал, что ему легко сломать глотку. — минхо он только для нас. — понял, — тут же покорился феликс. судорожно глотнул глинтвейна — тот начал остывать и больше не кипятил вены, но успокаивающе обнимал язык пряностью. — тогда.. лино? мне его так звать? воздух загустел то ли от ягодного шлейфа, тянущегося из комнаты фея, то ли от волчьей сущности, рвущейся наружу сквозь человека. — как он решит, — вдруг мягко сказал крис. обернулся, улыбнулся феликсу — тот замер под желтеющим из красного взглядом. — хорошо, — почему-то шёпотом отозвался феликс. крис спокойно пошёл дальше. феликсу понадобилось время и очередной глоток глинтвейна, чтобы сдвинуться с места. новость про пушистого на первый взгляд криса пока что отвергалась организмом и не усваивалась мозгом. — минхо, — осторожно позвал крис, постучав в двери. — можно? феликс, неясно отчего, зачахотился сердцем и сбился в дыхании. фей.. словно был главнее криса. абсурд, да, учитывая место волколаков в пищевой цепочке, но всё равно.. словно главнее. минхо открыл дверь, и феликс вдруг понял причину. — ты что-то хотел? крис слегка потупил взгляд перед ответом. феликс его понимал — на минхо опять был один лишь халат, едва-едва на нём держащийся. молочная кожа побуждала активное слюноотделение, тонкие лазурные крылья расслабленно повисли за спиной, пепельная чёлка, чуть влажная то ли от воды, то ли от пота, скрывала острые глаза. минхо выглядел так, словно надышался мидандской пылью или словно кто-то очень его любил пару минут назад. — феликс, — взяв себя в руки отозвался крис, указывая на нимфу. — новенький, со всеми знакомится. — феликс? — на пробу проурчал фей — у нимфы дух перехватило. резкий взгляд — уже не режущий, скорее присматривающийся — пробежался по лицу, веснушкам, острым ушам. феликс еле подавил в себе желание нарочно начать красоваться. — приятно узнать тебя.. можно сократить до «ликс»? феликсу показалось, что это была не просьба, а резкий и глубокий поцелуй — настолько близки они вдруг стали. — конечно, — тут же кивнул феликс, смущённый чуть сильнее, чем от встречи с джисоном. — отлично, — растянулся полуухмылкой фей. — зови меня минхо, ладно? терпеть не могу, когда свои обращаются ко мне как к лино. у феликса бесстыдно подкосились колени и треснуло сердце. последний раз «своим» его звали сёстры — двадцать лет назад, когда дилиманцы.. феликс не додумал мысль — позволил радости разлиться по венам, как глинтвейну. — я тоже рад узнать тебя, минхо, — улыбнулся он, безбожно краснея. за спиной минхо вдруг что-то зашуршало. в следующую секунду феликс загорелся стыдливостью и пожелал ослепнуть полностью, потому что не мог контролировать жадный взгляд собственного глаза. кто-то высокий и очень, очень красивый, одетый едва ли сильнее самого минхо, вышел на порог комнаты и замер, обвив длинными руками талию фея. у него были пламенные волосы и глаза. буквально. минхо шикнул на него, когда горящая прядь мазнула его открытую шею — ожога не оставила, но покалывала жаром бесспорно. вертикальные зрачки в окаймовке ярко-рыжей радужки с любопытством взглянули на феликса. феликс очень старался смотреть ему в глаза, а не на такой же огненно-рыжий халат, расписанный магическими символами, что медленно, но неизбежно сползал с неожиданно рельефных плеч. — приветик, — открыл рот незнакомец, и феликса будто током прошило — настолько в его голосе скользило довольство произведённым впечатлением. — хёнджин, линдарский феникс. рад узнать тебя, феликс, нимфа с востока. — феникс?.. — поражённо прошептал феликс, смотря, как спокойные до этого крылья вдруг раскрываются и.. и одно, левое, крыло обвило минхо следом за левой рукой. нимфа не мог достойно произнести хоть что-то — разломанный где-то в осознанности своих действий, он мог только смотреть на них, таких разных, но так друг друга дополняющих: молочная, почти как у джисона бледная кожа минхо на фоне медово-загорелой кожи и пышущих жаром перьев хёнджина казалась искусством, почти преступлением. их можно было смешать в одной кружке и получить жгуче-сладкое варево. хёнджин был чуть выше, заметно властнее — но это и не удивительно, учитывая близкое родство фениксов с драконами. феликс бы не удивился, узнав, что хёнджин спит в золоте. — феникс, да, — фыркнул минхо, шлёпнув хёнджина по рукам, полезшим под его халат. — та ещё дрянь надоедливая. — абсолютно согласен, — феликс на месте подскочил — голос внезапно появившегося джисона зазвучал слишком близко к его уху. хёнджин тут же на него — джисона — оскалился, но на вампира это впечатления не произвело. крис, закатив глаза, повернулся к минхо с просьбой: — покажешь комнату? я веду ликсу экскурсию. минхо, ткнув хёнджина локтем в солнечное сплетение, с боем выбрался из собственнической хватки и открыл двери на максимум. — милости прошу. старайся дышать пореже, — посоветовал он феликсу. тот быстро смекнул, вдохнул на пороге и смело сделал шаг в тайну чьей-то жизни. мозг тут же заволокло полумраком и туманом — пришлось промаргиваться и зажимать пальцами нос для уверенности. комната минхо.. не была похоже на комнату феи. тут, скорее, мог жить инкуб или чародей, жадный до власти и человеческой плоти. феликс проморгался ещё раз и быстро поменял мнение — тут жила бы колдунья. сильная, милая, наводящая страх и ужас, подчиняющая своей воле. по полу стелился ковёр — мягкий и шёлковый, будто с освежёванного котёнка. в нём тонули пальцы, и феликс как никогда был рад, что он босой — на улицах так бродить не получалось, но в магазинчике все ходили без обуви, и феликс не чувствовал, что совершает ошибку, когда оставлял заношенную пару сапог у волколакской стойки. минхо скользнул к окну, открывая ставни, хёнджин пару раз махнул крылом — сиреневое марево сладкого дыма чуть рассеялось, позволив вдохнуть и увидеть детали. в глаз тут же кинулась мягкость — объёмные подушки, огромная кровать с балдахином, ватные одеяла и иллюзорные ватные облака под потолком, столы, заставленные склянками, усыпанные травами, бурлящие от магии. по углам цвели плантации дурманов, фиалок, орхидей, нарциссов, дельфиниумов, чего-то ещё, что феликс видел на картинах в прихожей, но впервые видел в жизни. и халаты. десяток, не меньше, на всех поверхностях. — я постоянно меняю форму, — спокойно пояснил минхо, проследив за его взглядом. — неудобно каждый раз одеваться. — его халаты во всему дому валяются, — нажаловался джисон, беззастенчиво падая в ближайшее кресло и обхватывая руками одну из сотни подушек — минхо тут же её отобрал, поэтому джисон стиснул в ладонях ногу стоящего рядом хёнджина. — о, прекрасно, в следующий раз я буду готовить голым, — ядовито фыркнул минхо, затягивая пояс покрепче на талии. — правда? — со слишком звонким энтузиазмом спросил явно заинтересованный хёнджин. тут же визгливо гаркнул и отскочил от джисона, куснувшего его в бедро. феликс сильнее зарылся пятками в ворс, бесстрашно вдохнул полной грудью, позволил сознанию скрутиться в жгутик на пару секунд. черника в воздухе сплеталась с гранатом, малиной и цветочной какофонией. напоминало дом.. — ты как, ликс? — спросил вдруг крис, успевший утихомирить хтоньский балаган. нимфа мотнул головой, приходя в себя, бегло осмотрел нежные стены, разношёрстную компанию. — у вас.. так красиво, — скромно восхитился феликс. твари расплылись улыбками, подобрели, горделиво расправили плечи. просили похвалы. — мне приятно тут, — тихонько добавил феликс, и его комплимент отозвался в глотках довольным рокотом. — ещё с первой комнаты, там так.. словно время замерло. у вас, случаем, нет хрониды в составе? он шутил, и все это знали, поэтому крис не зарычал — волколаки вели с хронидами долгую войну, кажется, с самой зари времён, и прекращать явно не собирались. клыкастые улыбки чуть спали, и феликс поспешил выдрать из них проклёвывающуюся неприязнь, остервенело меняя тему: — я видел там картины.. — это мои рисунки, — тут же встрял хёнджин. подобрался к феликсу ближе, опалил лицо жаром. — нравится? феликс очень осторожно отклонился, чтобы фениксовские горящие пряди не подпалили ему кожу. — очень, — честно сознался он, и тут же ойкнул — единственное крыло хёнджина вспыхнуло от похвалы. минхо, не боясь обжечься, ухватился пальцами за длинные перья и потянул хёнджина назад, пока радостная хтонь не подожгла ковры и сушёные травы. надвигающийся пожар прервал хлопок входной двери. крис тут же выразительно посмотрел на рычащего на феникса фея, прося об услуге. минхо, злобно выдернув из пернатого хвоста пару длинных перьев — хёнджин тут же драматично заскулил и бросился в объятия джисона, — аккуратно положил их на стол к куче скляночек и обернулся крохотным лазурным человечком, без лишних слов вылетев за дверь. — ты как? — искренне забеспокоился феликс, склоняясь над грустным хёнджином. крис с джисоном одновременно засмеялись. — он в порядке, минхо постоянно дерёт из него перья для зелий. а сейчас осень, и джинни линяет, — улыбчиво поделился джисон, показательно зарываясь пальцами в крыло и доставая полную ладонь перьев. и скотски, мило и хищно, будто нарочно сверкнул клыками. феликс, чувствуя, как чешется сонная артерия, прося хозяина подставиться под укус, чахоточно кивнул, веря на слово, и обернулся к крису, взглядом моля идти дальше. крис, кажется, понял его слишком хорошо, поэтому кивнул на выход. феликс, горя смущением, вылетел за дверной косяк. — вон там комната джинни, — с плохо скрытой гнусливой улыбкой поведал волколак, тыча когтём на дверь в конце коридора. — можем зайти, он не будет против. феликс покорно моргнул, скользнул за крисом, делая последний спасительный глоток глинтвейна. тут же с сожалением сморщился — тот совсем остыл.. — я сделаю тебе ещё, если не удивишься, — вдруг дружелюбно оскалился крис. феликс вспыхнул решительностью, но потерял челюсть на полу сразу, как скрипнули дверные петли. хёнджиновская комната.. была похожа на катастрофу. словно тут безостановочно гулял ураган. все фениксы любили золото и порядок, но феликс уже привыкал к тому, что здешние хтони — на голову тронутые и в картинку мироздания не вписывающиеся. краски, холсты, кисти, угли, ножи, перья, кровь, карандаши, струны, бумажки, иглы, нити, ткани, барабаны, драгоценности, благовония, вакханалия. ни сантиметра свободного пространства. тут будто жило искусство в первозданном, неогранённом и неприрученном виде. феликс еле сдержался, чтобы не броситься в эту кучу-малу и не заразиться царящим здесь хаосом. — безумие.. — покорённо прошептал феликс. крис лающе рассмеялся. — восторг, скажи же? феликс яростно закивал. крис хлопнул его по плечу, ненавязчивым ультиматумом подтолкнул к винтовой лестнице. — пойдём, ты заслужил ещё кружку. феликс с лёгко-вуальным сожалением глянул на закрывающуюся дверь в катастрофичное мироздание. одомашненным фавном поскакал по ступенькам за волколаком. они прошли богатую на бесценные безделушки комнату джисона — хозяина не было на месте, и феликс предположил, что он всё ещё баюкает драматичного феникса, — скользнули в тёмный коридор, пропахший черникой и корицей, резко свернули в неприметную арку (другую, без бусин), оказались в просторнейшем зале. дом не переставал удивлять — феликс захлопал ресницами, привыкая к яркому тёплому цвету. кухонные кофейно-молочные стены перетекали в шоколадный пол гостиной. пахло чаем, тыквой и мясом. желудок тут же зарычал, взывая к помощи — феликс с неловкостью вспомнил, что не ел уже несколько дней. — будешь жаркое? — мило спросил крис, топая грузными лапами к камину в углу. феликс согласно угукнул и тут же удостоился удивлённого взгляда. — я думал, нимфы не едят мясо. феликс прикусил губу, собирая слова на язык. поставил пустую чашку из кости на стол, воровато подобрался к дивану, залез с ногами под пушистый рыжий плед. — когда бежишь от пожара.. — тихо соткровенничал он. — невольно меняешься.. в рационе. крис посверлил его жёлтым взглядом, глубоко кивнул, осознавая ценность искренности, повернулся к камину, ворочая кочергой угли под котелками. — расскажешь, как дошёл досюда? — предложил волколак, разливая глинтвейн по кружкам. феликс благодарно уркнул, принимая в пальцы горячую костяную чашу, с наслаждением ошпарил гортань и пустил кипяток в вены. хорошо-то как.. — сандарские леса были слишком близки к людям, — просто ответил феликс. будто выпотрошился прямо на стол. — дилиманцы сожгли мой дом. крис словно потяжелел — опустился на диван рядом, придвинул к нимфе тарелку с едой, помолчал. феликс, вгрызаясь клычками в мясо, подумал, что ронять на волколака бремя всей свой жизни — очень эгоистичный поступок. — и ты просто ушёл? — вдруг тихо спросил крис. феликс замер, чувствуя, как густеет воздух. это была не злоба, но ярость, и она была направлена не на него — крис драл метафизическими когтями себя. за что-то старое, давнее, погребённое. за что был изрисован шрамами, за что носил красную радужку в глазах, за что так себя и не простил. — нет, — неожиданно спокойно отозвался феликс. поймал волчий взгляд, сам обернулся хищником, ровно продолжил. — я убил их. с сердца будто оковы слетели. кровь разлилась по внутренностям. как, оказывается, тяжело тащить тайны два десятилетия.. — войско? — уточнил крис, уже зная ответ. — нацию, — пожал плечами феликс, избавляясь от последних сожалений. повисла тишина. в камине трещали угли, напоминая древесных сестёр, глинтвейн исходился паром, как давно отгоревший пожар, волколак смотрел на нимфу, как на равного по силе хищника. крис улыбнулся. через секунду засмеялся — привычно, пушисто, почти лая. — минхо был прав на твой счёт, — он стукнул кружку о кружку, всплеском мешая глинтвейн. ценнейший жест доверия. — ты наш. феликс отчаянно зазеленился душой. заумолял себя распуститься, но бутоны не спешили цвести. он не стал об этом думать — засмеялся в ответ, жадно глотнул вина, позволил себе потерять ещё одну линию обороны. они быстро смели мясо с тарелок — феликс, травоядный по природной задумке, дал исключительно хищному крису знатную фору, — перекинулись парой реплик с проскочившим мимо минхо (от клиента магазинчика поступил запрос о пунше и убийстве в начале ноября), пошли дальше по дому. — это моя, — просто сказал крис, пропуская феликса в неприметную дверь с кухни. не то чтобы нимфа ждал чего-то большего, но волколак действительно жил без малейших изысков. тёмные, почти пещерные стены, светлячки в люстре, мягкая кровать, да небольшие побрякушки — явно подношения здешних хтоней, — навешанные в разных местах. ловцы снов, охотничий лук, пара картин, комнатный кактус (явно от минхо, феликс оценил шутку), очередной расписной халат, какая-то простенькая магическая утварь, скляночки с секретами. мило и просто. крис, приняв скромный комплимент о комфортности места, повёл его обратно в коридор. феликс так и не спросил его про глаза — не то чтобы не имел права, но он не хотел заново разрывать его шрамы. если в прошлом волколак перебил всю свою стаю и вымазался кровью по радужке — у него точно была достойная причина. уж у этого волколака — точно. чем дальше они пробирались по коридору, тем слабее доносился черничный запах минхо и тем сильнее набирала обороты корица. когда крис замер перед очередной дверью, феликс понял, что его потряхивает неясным нетерпением. — не шуми, — попросил крис, прежде чем надавить на ручку. феликса снесло вырвавшейся из комнаты волшбой. он шокировано пискнул, прижал пальцы к сердцу — то отчаянно зашлось мольбой «ближе, пожалуйста, ближе, он близкий!». завешенная занавесками и умиротворением комнатка была эпицентром магичности дома. феликс мгновенно уверился, что в юноше, жившем в ней, бурлила такая сила, какой он ещё не встречал. как хорошо, ох, как же хорошо, что сила эта была мирной. — сынмин.. не особо разговорчивый, — вполголоса поделился крис, вырывая феликса из магической трясучки. — он часто в трансе, поэтому мы редко его видим. но он отменно варит какао, ты обязан попробовать. феликс согласно улыбнулся, но застрял на месте, не в силах отвернуться. сынмин показался ему близким сразу, с первого взгляда — феликс мог объяснить первопричину, но дело было не только в ней. сынмин сидел, закутанный во все одеяла магазинчика, на изодранном рунами и обрядами ковре и совсем не двигался. даже, кажется, не дышал, но феликс не стал переживать — ведьмы часто забывали, что им нужно дыхание для комфортной жизни, поэтому существовали без воздуха даже дольше, чем многие русалки. сынмин бурлил от магии, заточённой в его тонкое бессмертное тело, и воздух вокруг него тоже пузырился — цветами, ощущениями, потоками. они волнами катились на феликса, обвивали его сущность, наполняли пустые сосуды знакомой силой. нимфа с непомерной тяжестью заставил себя отгородиться и не красть чужую, до боли родную и знакомую магию, оставляя её владениям законного хозяина. когда феликс нашёл в себе силы отступить и скользнуть дальше за зовущим его крисом, сынминовские глаза — белоснежные, прекрасные, обречённые вечность смотреть в никуда — проводили его до поворота в другую комнату. первое, что понял феликс, переступив шестой порог дома: здесь жили сны. явные, детские, цветастые, вымазанные кровью и чудом. комната была простой — без фейного морока, без вампирского беспорядка, без фениксовской катастрофичности, — но ничуть не напоминала скудность волколаковой обители. чары были повсюду — в стенах, в лампах, в воздухе, в полном тумана шаре, стоящем в центре комнаты на небольшом столе. феликса влекло к этой загадке — а это была она, хитросплетённая, стеклянная, тайная, от которой сводило скулы желанием разобраться в секрете. надломанный в осознанности совершаемых поступков из-за волшбы сынмина, он не смог себя остановить. феликс смело протянул пальцы к шару, скользнул подушечками по стеклу — стены тут же заурчали вразнобой, заскрипели мебельные ножки, заклокотали ставни, зашуршала одежда. что-то яростно зарычало из чрева дома, подхватывая странную песню. феликс не успел испугаться, но успел одёрнуть пальцы — через секунду шар сверкнул громовым разрядом. крис рванул его за воротник — резко, безжалостно, как истинный охотник. феликс не удержал равновесия и свалился спиной ему на грудь за мгновение до того, как чьи-то клычки щёлкнули в воздухе, ловя пустоту вместо заострённого рваного уха. феликс быстро проморгался — вспышка молнии резанула его по сетчатке, — застыл в восхищении. — не трожь его! — яростный рык теперь звучал совсем рядом, буквально перед веснушчатым носом, но феликс так и не смог испугаться. он впервые видел кицунэ так близко. до опасного, до больного близко, так, что руку протяни — и меж пальцев скользнёт шелковистая шерсть. — чем ты думал?! — лис шипел, возвышаясь над ним, похожий на самую великолепную и красивую смерть. — почему вас, идиотов, так тянет на травмы?! феликс моргнул, приходя в себя. встал на ноги устойчивей, аккуратно высвободился из волчьей хватки, бесстыдно вылупил глаз на пушистое бешенство перед собой. — извини, я не знал, — тихо шелестнул феликс, слишком зачарованный, чтобы повысить голос. — ты очень красивый. тут же смутился того, что поддался чарам. лису, правда, это даже понравилось — он самодовольно фыркнул и отвернулся к шару, тут же принявшись выцарапывать когтями какие-то успокаивающие руны на стекле. феликс, теряя остатки воспитанности, опустил взгляд на хвосты — один, два, три, четыре.. — ты семихвостый? — поражённо прошептал феликс. сонный воздух тут же сгустился до состояния удавки. даже крис напряжённо замер, будто в ожидании шторма. феликс понял, что сказал что-то не то, но извиниться ему не дали. — девятихвостый, — тихо отозвался лис тоном таким, словно феликс его расцарапал. — их было девять, два вырвали охотники. он поднялся на ноги, обернулся к нимфе — не злой, ничуть, всё такой же красивый и статный, почти величественный. распял феликса внимательным взглядом, уловил исходящее от волколака за его спиной напряжение, дёрнул остроконечными ушами. — я чонин, — поделился лис, протягивая ему руку. — западная элдания, если тебе довелось застать это место. феликс почти боголепно пожал его ладонь. подумать только, девять хвостов.. он был уверен, что последние девятихвостые кицунэ исчезли из мира ещё несколько столетий назад. — феликс, нимфа сандарса, — голос отчего-то дрожал. — это место ты уже не застанешь. чонин усмехнулся. оценил, вкусил знакомую горечь. простил неосторожные слова. — добро пожаловать к нам, феликс. не трогай шар больше, навредишь себе, — его забота резанула до мяса. феликс покорно кивнул, признавая их квитами. чонин вернулся к шару, пофырчал, будто переговариваясь с дымной тайной — молниеносные всклоки в туманном стекле стихли, повинуясь чужой магии. — я из громовых кицунэ, — поделился чонин, заставляя феликса залиться краской — уж слишком любопытно нимфа его разглядывал. — в этом.. сосуде, — сказал, словно выплюнул. — заточена моя сила. не вся, но большая её часть. мы не придумали, как её вернуть. феликс неловко-сочувственно промычал. душа кровоточила от такой искренности. он вдруг понял, почему ему так легко дышалось в этом доме — все хтони, жившие в этих стенах, были расцарапаны, зашрамированы жизнью. феликс тоже носил рваную кожу, поэтому вписывался в часть интерьера. — мне жаль, — тихо шелестнул феликс, понимая, как бесполезны слова. чонин уркнул в ответ, посмотрел на повязку, скрывающую очевидной тайной его глаз, понятливо хмыкнул. — мне тоже. феликс ему улыбнулся — жжёно-сахарно, чуть горько, почти пряно, искренне. чонин быстро глянул на криса за его спиной, что-то решил, кивнул своим мыслям. — я рад узнать тебя, феликс, — наконец сказал чонин. феликс не успел ответить — он в целом проигрывал скорости лисьих рефлексов, — поэтому лишь замер на месте, когда чонин мягко проплыл мимо него, по пути ненавязчиво, почти иллюзорно, секундно поцеловав нимфу в угол губ. — я к джинни, — спокойно мурлыкнул чонин крису и скрылся в тёмном коридоре, словно не набедокурил только что небольшой армагеддон в изодранном веснушчатом сердце. феликс еле пришёл в себя. помог только крис, откуда-то доставший очередную костяную кружку — на этот раз не с глинтвейном, пряным и жгучим, а с чем-то жутко горьким. феликс несдержанно зашипел, и крис, посмеиваясь, пояснил: — ты под чарами минимум троих. это противоядие, если его можно так назвать. феликс, всё ещё по инерции морщась, покрутил головой по сторонам и понял, что действительно был зачарован — если с первого взгляда комната чонина показалась ему кладовкой снов, то сейчас он ясно взглянул на окружающие его вещи и осознал, что это место было пристанищем мечт. цветастых, милых, кровавых, нежных, несбыточных. волшебность момента не то чтобы потерялась — просто изменила вектор. чонина стоило бояться, раз он мог вытащить из черепушки сокровенности и замариновать их в сверкающих стекляшках на полках. прелестнейшее коллекционирование. феликс вдруг опомнился — чонин ведь только что его поцеловал. он резво развернулся к крису, не зная, прятать ли глаз или отдавать как чистосердечную жертву и просить вожака не разрывать его когтями, а дать безболезненно уйти. крис на это его поведение только рассмеялся. — не переживай так. то, что инни — часть моей стаи, не значит, что я буду рвать глотки тем, кого он целует. у феликса аж от сердца отлегло. губы всё ещё жгло откровенным касанием. он несмело улыбнулся, любопытственно вгляделся в стекляшки на полках — маленькие шарики чьих-то неисполненных желаний. крис разрешающе уркнул на его немую просьбу подойти ближе. хранилище было почти переполнено и очень аккуратно поделено на секции: по восточной стене тянулись клиентские склянки — нижние полки под мечты о богатстве, средние про убийство, верхние на любовь. на другом месте кучковались неисполненные — те, которые хозяева магазинчика ещё не воплотили в жизнь, но за которые уже получили плату. отдельно, у кровати, на маленькой стоечке красовался крохотный набор. феликс ещё раз взволнованно спросил разрешения — это были мечты стаи. крис, задумчиво пожевав клыками губу, всё-таки дал ему добро. первой попалась стекляшка хёнджина. она была полна красок, шума и быстро-быстро сменяющихся пейзажей. феликс без труда, но с сочувствием понял фениксову мечту ещё раз взлететь в небо. второй был джисон. ничего конкретного, больше чувств, чем действий. склянка переливалась багряным, пахла металлом, и феликс в смятении спросил: — почему вампир мечтает о крови? крис вздохнул так, как вздыхают отцы по болеющим сыновьям. через паузу ответил: — у джи.. сломаны клыки, — зрачок феликса сузился в неверящем ужасе. — ты мог не заметить, он неплохо их подпилил, но.. крис вздохнул ещё тяжелее. — он расскажет, если посчитает нужным, но чтобы ты знал — он не может пить кровь, как все вампиры. его клыки не могут втягивать жидкость сквозь себя, поэтому если решишься подставить ему шею, то будь готов — это будет больно и губительно для одежды. феликс сглотнул это знание, как лезвие, осторожно уточнил: — а яд? ну, вампирский. крис смерил его таким лукавым взглядом, что феликс чуть пеплом на месте не стал. — яд есть, клыки как-то его вырабатывают. спроси у него, я плох в вампирской анатомии, — посоветовал крис. феликс поспешно согласился и уткнулся взглядом в оставшиеся драгоценности. минхо мечтал о цветущих садах и срывающейся с пальцев магии — феликс не совсем понял, но решил не уточнять, понимая, что за этим тоже кроется что-то очень древнее и болезненное. сынминовская стекляшка была тёмной (неудивительно), но светилась зрячим цветом в центре. так он когда-то мог видеть.. феликс подавил всхлип, вспоминая свой потерянный глаз. желание криса звучало радостным смехом, тёплыми улыбками и семейным покоем (феликс подавился сентиментальностью от его очевидной потребности в стае), чонин мечтал о девяти хвостах и бегущим по шерсти снарядам. — ты бы видел его в детстве, — зашептал крис ему на ухо, уловив сожаление, источаемое нимфой. — шар был больше его, но инни сворачивался вокруг него клубком и рычал, если мы подходили близко. феликс посмотрел ему в глаза умилённым взглядом. крис тут же одобрительно-понимающе закивал. — прелесть, — вырвалось из них одновременно. последняя мечта была простой до одури и искренней до безумия. феликс ещё не был знаком с её прародителем, но заложенную в стекляшку суть понял мгновенно — какой бы хтонью не был этот кто-то, он до отчаянного хотел любить и быть любимым. если бы драгоценность можно было выжать, то из неё бы полилась романтика и то, что люди называют «первой и вечной любовью». — это чанбин, — с какой-то особенной нежностью сказал крис. в феликсе тут же взвилась надежда, что последняя из мечт уже была исполнена. — пойдём, он последний из наших. уже на самом пороге волколак вдруг притормозил. задумался, обратился к нимфе: — а ты? о чём ты мечтаешь, ликс? феликс оступился. растаял под готовым принять любой его ответ жёлтым взглядом, решительно сознался — искренне, честно, лишаясь последней обороны: — зацвести. крис не понял, в лёгком смятении дёрнул ушами. феликс без сожалений вытряхнул себя на произвол судьбы и всего того, что ему сулило за правду: — мой дом сгорел, но древо.. моё древо, второе сердце — выжило. оно еле дышит, но я всё равно думаю, что это возможно. для нас, нимф, цветение — смысл жизни, а я.. крис, я так давно не зацветал.. выразить словами понятней не получилось, но крис — пушистый, верный, чудесный, — кажется, уловил суть. шагнул ближе, крепко обнял его, прошептал в макушку: — я верю, что у тебя получится. мы постараемся помочь. феликс, едва не плача, судорожно кивнул. кажется, краем уха услышал, как на полочке появилась ещё одна стекляшка. комнату чанбина можно было описать в одно слово — нежность. крис очень аккуратно скользнул за дверь, прижал палец к губам, прося не шуметь, и искрящимся взглядом указал на светлую, застеленную мягким золотисто-розовым постельным кровать. в куче огромного одеяла, среди громадных подушек виднелась лохматая тёмная макушка и небольшие рожки. — бинни, вставай, у нас гости, — заворковал крис, опускаясь рядом с кроватью на колени. из подушек донеслось сонное бормотание. феликс, умилённый до неконтролируемой улыбки, быстро окинул взглядом обстановку. было много.. всего. и всё было связано со стаей: хёнджиновские картины, халат минхо, сынминовский плед, костяная кружка криса, благовония чонина, печеньки-предсказания джисона. светлое, чистое, тёплое место. можно было ощутить влюблённости, если протянуть руки к предметам. одеяло на кровати завозилось, зашипело недовольно, выпустило из объятий заспанную хтонь. феликс, повинуясь любопытству, подобрался ближе, опускаясь рядом с крисом на корточки. — гости?.. — пробормотал взъерошенный, мягкий и нежный на вид мужчина. — меня зовут феликс, — тихонько пояснил нимфа, не в силах перестать улыбаться. — из сандарских лесов. сонность затрещала, спадая со стремительно просыпающейся хтони. — нимфа? — полный любопытства — почти восторга — взгляд чёрных глаз пробрался феликсу в душу, заворошил угольки внутренностей. феликс послушно кивнул, не слишком стойко выдержал очарованность, просочившуюся из тёмной радужки. — я чанбин, — он на секунду оступился, но продолжил, поморщившись. — суккуб. не переживай, от демонского во мне остались только рога и хвост. феликс не удивился — он чего-то такого и ожидал. утративший силы демон очень вписывался завершающим звеном в безумную шайку этого сумасшедше-прекрасного дома. — рад узнать тебя, — мило шепнул феликс, смотря, как чанбин, усевшийся в позу лотоса, пытается сотворить чудо со своими волосами и заставить их лечь ровно. — и я рад, — улыбнулся чанбин в ответ. феликс подумал, что находится на грани — ещё чуть-чуть, и желание стиснуть чанбина руками и нежностью станет невыносимым. — я думал, сандарса больше не существует, — смирившись с волосами и аккуратно выбирая интонации склонил голову чанбин. феликс, не чувствуя сопротивления порыву, уселся на колени у кровати, положил локти на матрас и подбородок на скрещенные предплечья, глянул на чанбина снизу вверх, как преданный щенок. демонские щёки смущённо потеплели — ему явно льстило такое внимание. — почти, — отозвался феликс. — от всего леса остался лишь я. почему-то теперь так легко было говорить об этом. словно уже не больно, не тоскливо, не страшно. словно феликс начинал смиряться и жить дальше. чанбин сочувствующе протянул к нему руку. феликс, удивляясь самому себе, ласково сплёл с ним пальцы. где-то под боком еле слышно выдохнул неясное облегчение крис. — я тоже последний из своего гнезда, — соткровенничал чанбин. — продал силу за жизнь. феликс помычал, понимая. чанбин не мог наводить морок и желание, но, положа руку на сердце и вырвав его в подтверждении истины, феликс мог сказать, что чанбин в мороке не нуждался — он сам по себе был безумно привлекательным. — то есть тебе не нужно.. питаться? — феликс еле подобрал политкорректное слово. крис с чанбином синхронно усмехнулись. — нужно, но не так часто, — с лукавой ухмылкой протянул чанбин. феликс, невольно чуть сильнее сжав его пальцы в своих, понятливо кивнул и постарался сдержать остальные расспросы — у него был потрясающий талант ставить всех вокруг и себя персонально в неловкое положение. возникшую паузу прервал крис: — бинни, у нас общий сбор через пару минут, успеешь? чанбин моргнул, прерывая зрительный контакт — его заинтересованность феликсом была такой же сильной и попахивала скорой чувственной вакханалией. посмотрел на волколака, кивнул, выпустил нимфу из хватки, слишком показательно скользнув пальцами по раскрытой ладони напоследок. — я догоню, — улыбнулся чанбин. крис понятливо поднялся — по инерции поднял и феликса тоже, — вышел за дверь, давая суккубу прийти в себя и уложить уже, наконец, волосы. феликс уже привычно скользил по коридору, не теряясь, ведомый воспоминаниями и полумраком — корица медленно сменялась черникой, пока он переходил из южного крыла дома, где жили сынмин, чонин и чанбин, в северный, где обосновались остатки стаи. вошёл в гостиную-кухню, не успел приветственно кивнуть минхо — на голову упал снег. — ликси! — джисон, не помня приличий (или не зная о них), подхватил его на руки, крутанул в воздухе, поставил на место, почти влез в лицо. — как тебе дом? столько интересного, скажи же, тут за десятилетие всего не узнать! феликс, взбаламученный его активностью, успел только неуверенно кивнуть, всё ещё осознавая вопрос. джисон вдруг ойкнул, отскочил в сторону. — сынмо, блин! феликс замер. еле удержался, чтобы не кинуться поклоном в ноги. сынмин.. сносил наповал. стукнувший джисона по голове и тем самым освободив себе пространство, он подплыл к феликсу, чаруя каждым шагом и слепым взглядом всё нимфье существо. — ты знаешь меня, — спокойно сказал сынмин, и феликсу снесло сознание его голосом — в нём переливалась сила: невольная, не давящая и не пытающаяся подчинить себе, но безусловная и огромная, которой невозможно было сопротивляться. — мы с крисом родичи, я из рандии. феликсу от него хотелось скулить. сынмин был бледен, слеп и худ, и безгранично прекрасен. тёплый вязанный тёмно-фиолетовый плед спадал с его плеч каскадом, пряча под собой тонкую кофту, широкую юбку в пол, кожаный пояс, завешанный всякой всячиной (сушёные листья, тонкие цепочки, маленькие косточки), босые ноги. сынмин тихонько звенел от каждого шага, увешанный украшениями по всем доступным местам — серьги в ушах, амулеты на шее, пальцы в перстнях. белоснежные глаза удивительно сочетались со снежными волосами. феликс почувствовал, что может молиться ему, как лучшему из божеств. — он попался, смотри, — громко шепнул джисон на ухо не менее восторженному хёнджину, и только из-за этого феликс смог вырваться из оков волшбы. — ты тоже знаешь меня, — нимфа склонился, всё же не удержавшись от кивка почтения. сынмин как-то весь потеплел. — это честь — быть знакомым с тобой. хёнджин хихикнул от его официальности, а вот минхо понял, к чему это было. — вы встречались? — требовательно-удивлённо спросил фей. феликс поспешно покачал головой. — не лично. но о колдуне рандии, познавшем магию дриад, сложно не знать, — обратился к сынмину, ещё раз кланяясь. — твоя сила великолепна. — ты его смущаешь, — смешливо фыркнул крис за нимфьим плечом. феликс с удивлением обнаружил, подняв взгляд, что сынмин покраснел — уши горели алым, зарумянились бледные щёки, позвякивали перстни, нервно прокручивающиеся на пальцах. феликс с радостной безысходностью понял, что абсолютно беспомощен перед его очарованием. — будешь какао? — предложил сынмин, стараясь не терять лица окончательно. — крис явно растрепал, что это моя фишка. — буду благодарен, — улыбнулся феликс, умилённо следя за тем, как резво сынмин крутанулся на пятках и зарылся в кухонные шкафчики, ища банку сладкой пыли. — он очень чувствительный, поэтому иногда может быть грубым, — шёпотом поделился крис, когда ведьма отошла на достаточное от них расстояние. — я всё слышу, кристофер! — незамедлительно рявкнул сынмин, не отвлекаясь от перемешивания в чайнике каких-то чудных ингредиентов, которых в какао по изначальному рецепту точно не должно было быть. феликс несдержанно захихикал, собирая на себе хтоньские взгляды и улыбки. милые, тёплые, совсем не кровожадные. как давно он этого не чувствовал.. — вы прелестная стая, — тихонько сказал феликс, не обращаясь ни к кому конкретному, но зная, что они его услышат. на запах какао быстро приползли все, кто ещё ошивался во внутренностях дома. уселись за стол, принялись бросаться фразочками обо всём на свете: работа, скорый праздник — действительно скорый, остались считанные часы, — споры о том, кто пойдёт за тыквами, претензии по уборке и готовке ужина, голосование за того, кто идёт на ближайшую охоту. феликс тихонько потягивал какао из костяной кружки — восхитительное, невероятно сладкое и жгущее кровь в венах, — грелся, пока мог, прирастая к боку чанбина всем нимфьим существом и нагло желая пустить корни в чрево этого дома. — ликс! — вдруг воскликнул джисон, напоминая вскрученную пружинку. — ты сказал, что со всеми познакомишься, и можно будет тебя укусить! все, кроме минхо и криса, вылупили на феликса удивлённые глаза. — серьёзно, ты разрешил? — дёрнул рыжим ухом чонин, вглядываясь в него, как в милую загадку. — ну, — замялся феликс, не понимая их поражённости. — да? я не вижу в этом ничего плохого.. и я не против, так почему нет?.. по кухне разнеслись лёгкие смешки и лукавые переглядки. — джисон никого не кусает просто так, — поведал крис так, будто раскрыл последние тайны дома. феликс посмотрел на него, ища нужный ответ, который сам не смел озвучить. склонил голову, хлопнул ресницами, прикусил от нервов вишнёвую губу. — ты ещё не понял, да? — усмехнулся сынмин, грея перстни-пальцы о кружку какао. — ты уже часть стаи. феликса захлестнуло осознанием. он судорожно обернулся, посмотрел на них всех — клыкастых, хищных, милых, добрых, — таких изломанных, таких простых и понятных. почувствовал, что готов заплакать. нимфа без дома, волколак без стаи, вампир с обломанными клыками, лишённая магии фея, однокрылый феникс, слепая ведьма, кицунэ с ободранным хвостом, бессильный демон. им словно на судьбе написано было встретиться. феликс почувствовал, как раскрываются ему секреты-бутоны принявшего его дома. не магазинчика уже, нет — настоящего пристанища, верного крова, тёплого места, куда он точно сможет вернуться. места, где он, наконец, сможет пустить корни. феликс долго шёл сюда. путь был очень, очень длинный. полыхающий лес, древесные сёстры, кусачие ночи. обновки-веснушки, рваное ухо. пустая глазница. безостановочные погони, кровь рекой, огонь по пятам. двери города. лазурь прямо в глаз. резные тыквы, волчий вой, иллюзорное марево. «меня зовут крис, я заправляю этим местечком» глинтвейн, ловцы снов, чернично-коричный сквозняк. «можно тебя укусить?», «зови меня минхо», «это мои рисунки. нравится?» одинокое крыло, печеньки-предсказания, халаты повсюду. «сынмин.. не слишком разговорчивый» волшба до края. белоснежная радужка. «добро пожаловать к нам, феликс. не трогай шар больше, навредишь себе», «не переживай, от демонского во мне остались только рога и хвост» здесь жили сны и мечты в стекляшках. хранилище ценностей. и все — от стаи. «будешь какао?» лёгкие фразочки, кружки из кости, рокот чрева дома. «ты ещё не понял, да? ты уже часть стаи». будто жизнь перед глазами пронеслась. один день в тепле против десятилетий метели. с ума сойти. как близко было счастье.. феликс почувствовал, что хочет остаться тут. надолго. и вернуться, даже если когда-то уйдёт. невольно улыбнулся. подставил шею под клыки, губы под губы, голую душу под нежные руки. хтони облепили его, как будто он всегда был «свой». душа зазеленилась радостью. вдруг что-то случилось. феликс сперва не поверил, но восторженные вздохи вокруг стали доказательством реальности происходящего. он заплакал, спрятал в ладонях лицо — тут же оказался окружён ласковыми когтистыми объятиями. с волос посыпались лепестки — первые, нежные, светлые. феликс наконец-то зацвёл.