Феликс, морг, и алкоголь.

- Да блять, заебал бегать, а ну сядь как приличный человек, - приглушённо шипит Феликс через медицинскую маску, пока вскрывает очередного покойника с шилом в заднице. И ведь это даже не фразеологизм. У мужика реально что-то в заднице. Правда не шило, но нечто похожее. Фаллос? Тем временем, мелкое существо, что именуется ребёнком, наконец-то успокаивается, когда чувствует, что ещё чуть-чуть и Феликс закатает его в банку на консервы - всё-таки хорошо у призраков интуиция работает, только с этим, наверное, и повезло - и усаживается рядом с Феликсом, болтая ногами в разные стороны, чтобы спросить. - Скоро закончишь? Феликс закатывает глаза. Этот вопрос не просто так, от балды. За ним кроется иное. А именно: когда уже можно будет устроить вечеринку? Наверняка, эту мелочь подговорили остальные. А может и сам додумался. Им только веселуху и подавай. Тьфу. А то, что все жители морга давным-давно должны спать в такое время, так это никого не интересует. А ведь Феликсу потом отчитываться перед начальством. Почему, это, в два часа ночи, отделение морга запускает салюты? Вот и Феликс не знает. Ну, подумаешь, пару раз притащил огоньки. Кто же знал, что покойники могут бегать и красть, даже те кому ампутировали ноги и руки. В следующий раз, Феликс так не оступится. Он себе обещает. В сотый раз за последние четыре года. - Не скоро. Мальчишка поджимает губы от досады. - А можно... - Жрать чужой глаз - нет. - Тогда... - И играться с печенью тоже. - Ну может... - И вытаскивать пальцы из формалина - запрещено. Джунхо совсем сдувается, морща лицо. - Ты такой душнила. - А ты сейчас на кремацию отправишься, - шикает Феликс, из-за чего скальпель случайно проезжается по чужой заднице. Блять. Ну, у мужика теперь шрам останется. На всю жизнь. Ой, на всю смерть. Ну, понятно, да. - Я уже. Так, что не страшно, - проказливо хихикает восьмилетка, на что получает суровый взгляд заёбанного Феликса. - Тогда по жопе получишь. На этот раз Джунхо в действительности затыкается. Как-то раз реально получил. А ведь думал, что призраков касаться не могут, особенно люди. Но то ли Феликс не человек, то ли он прокачал скилл, достигнув максимума в искусстве "как пиздить мёртвых". В целом, Джунхо больше не хочет получать, а посидеть можно и в тишине. Но как бы не так. Джиюн, что известна своей прозорливостью и умением выбешивать даже самых спокойных покойных (из-под могилы достанет - это с неё цитату писали), залетает в комнату без стука, и орёт. - Нам там пивко притащили. Феликс тихо матерится. - Какая паскуда, блять? - Новенький... Этот, как его там... Джисон! Феликс совсем уж впадает в состояние тотальной агрессии, потому что воспоминания проносятся как афганские флешбеки. Никогда он не забудет, как распивал соджу с мертвецами. На брудершафт, мать вашу. До сих пор на языке этот противный привкус гнилица. И нет, он ни с кем не сосался, просто соджу был палёным. Джунхо же приободряется. Хотя, вот смотришь на него, и дитё дитём. Но если вспомнить, что он здесь ещё со времён Феликсова стажерства, то все вопросы, касательно его возраста, сразу отпадают. Этому пиздюку около семнадцати, не меньше. - Не смейте бухать в мою смену, - пытается Феликс, но его слово уже не закон. Когда в морге появляется алкоголь, Феликс становится первым с конца - кого нужно слушаться. - Дорогуша, - фривольничает Джиюн, - Таким темпом мы перейдём на правильный образ жизни. А ведь мы даже не живые. - Да блять, - Феликс кидает скальпель на стол, поскольку ещё немного и он превратит бедного мужика в фарш, - А если кто-то снова сунется наружу? Как мне объяснять ходячих мертвецов? - Не так уж мы и отличаемся от обычных людей. Это дискриминация, мать твою! - Ну да, конечно, дискриминация. У каждого же человека вываливается селезёнка, когда он ходит? - Тц, ничего ты не понимаешь, это наша изюминка. Отличительная черта. Мы же не нормисы, как ты. Феликс хлопает себя по лбу, забывая, что на перчатках всё ещё свежая кровь, а потому кривится когда она стекает на нос. Фу. - И вообще, к нам завтра новенький придёт, нужно это отпраздновать. - Какой новенький? - Феликс выгибает бровь, - У вас расписание с поступлением трупов имеется? - Да ну Феликс, блин, - Джиюн осуждает тоном, мол: ты чё, забыл?, - Магистрант же завтра припрётся, на практику. Феликс размышляет ещё секунд десять, и снова залепляет фейспалм. Ему всё равно нечего терять, и так изморался в крови. - Точняк. - Ну-ну, а я о чём. - И ты ещё себя заведующим называешь, - вставляет своё слово Джунхо, который к этому моменту должен был уже надраться в хлам. - С вами и не такое забудешь. Так всё, кыш отсюда. - Так нам можно напиться? - Нет, это не- Впрочем, слова Феликса улетают в звенящую тишину, потому что оба посетителя мигом вылетают из комнаты, при этом активно обсуждая попойку. Парень тихо вздыхает. Может он тоже хочет набухаться? Но за это его по головке не погладят. Выпишут штраф, лишат премии, да к чёрту на рога отправят. Проходили, знаем. * - Меня зовут Хван Хёнджин, приятно познакомиться. Надеюсь, мы сработаемся, - чётко проговаривает магистрант, пока Феликс оценивающе скользит по нему глазами. Красивый, высокий, мускулистый, и...короче, идеальная жертва. Феликс, вот, тоже когда-то был красивым и... Не высоким и не мускулистым точно, но по крайней мере с амбициями и мечтами. А потом хоп - морг, первый признак инфаркта после приветственной речи Джунхо, и в конце - полное смирение с ситуацией. Ну, с ситуацией, где призраки пугают до усрачки, мертвецы показывают финты с отрыванием пальцев и бесконечное множество алкоголя. Мда. Зря Хёнджин сюда пришёл, ой зря. Но Феликс не дурак, чтобы пугать потенциального помощника (раба), поэтому он улыбается самой искренней и красивой улыбкой в своём арсенале, и обольстительно отвечает. - Ли Феликс, но для тебя можно просто Ликс, - так будет удобнее, когда Хёнджин начнёт орать от ужаса и звать его на помощь, - Взаимно. Хёнджин приободряется ещё сильнее, начиная уже притоптывать ногой от нетерпения, чтобы начать смену, пока Феликс про себя хихикает. Ехидно так, с предвкушением. И одновременно с этим посматривает на свою мини-аптечку. Там есть экстракт ромашки? Или просто дать Хёнджину соджу в случае чего? Она тоже хорошо работает. Проверено. - С чего начнём? С Джиюн, и твоего визга. - С ознакомления. Почти одно и то же. * - Ли-икс! Опа. Феликс хмыкает. Вот оно. Первый крик. Вступительный, так сказать. Хёнджин залетает в кабинет заведующего, с лицом полного ужаса и неверия, и шепчет. - Он двигается. - Кто? - Труп. Феликс уже хочет его успокоить. Типа: ну двигается и двигается, ты главное не мешай. Человек тут свои последние дни отплясывает, зачем вмешиваться? Но мерзкий червь, именуемый злорадством, затыкает рот хозяину, отвечая вместо него. - Не понимаю о чём ты. Трупы не могут двигаться, они умерли, Хёнджин. - Но я видел собственными глазами, - защищается парень, однако в голосе скользит сомнение. - Может, показалось? Феликс натягивает самое добродушное лицо, хлопая Хёнджина по плечу. - Иди, отдохни. Ты перетрудился. - Но, он- - Хёнджин, отдохни. И если кто-то видит здесь заботу о новеньком, то поздравляю, вы слепые. Потому что сейчас, Феликс хочет отдежурить свои законные вечерние часы, а потом сдать пост Хёнджину. Все же знают - глубокой ночью, мертвецы становятся неуправляемыми. И если убить они не убьют, то кошелёк, чтобы сходить в магазин, точно спиздят. А у Феликса счёт почти на нуле. Так что пусть страдает магистрант и его денежное положение. Но никак не Феликс, который планирует отоспаться на диванчике в холле, и который будет надеяться, что Хёнджина не доведут до приступа. В конце концов, все мы учимся на практике. Хёнджину тоже не помешает. * - Он хочет тебя трахнуть, - говорит Джисон, щёлкая семечками (откуда они у него? Гопник недоделанный). - Кто? Сынван? - спрашивает Феликс, листая документацию. Бля, три трупа пропало. Новые что ли поискать? - Да не, Хёнджин. Феликс приподнимает голову, округлив глаза. - С чего ты взял? - Он на тебя так смотрит, м, как на шашлык. - Типа хочет поджарить? - Типа хочет насадить на свой шампур. Феликс размышляет ровно секунду, прежде чем швыряет документы в собеседника, из-за чего у того отваливается нос. И Джисону ничего не остаётся, кроме как вернуть его на место с тяжёлым вздохом, а Феликсу отвернуться. Это очень интимное дело, негоже ему на такое смотреть. - Не, серьёзно. Отвечаю братан. Всеми своими органами. - Которые я у тебя изъял. - Подумаешь, - Джисон жмёт плечами, - Так вот. Он точно хочет тебя выебать. Особенно когда ты проводишь эту...оргию с нашими телами. - Аутопсию. - Ага. - Ты ошибаешься, - фырчит Феликс, - Он ищет во мне защиту, потому что вы его конкретно запугали. У парня уже корни волос седеть начали. - Не. Когда он ищет защиту, он хватается за всё, что можно. А в спокойное время, Хёнджин готов схватить тебя за зад. Феликс строит сложную гримасу. Ну, в целом, это неплохо. У Феликса давно не было секса, а магистрант очень даже хорош, особенно, когда не орёт и не падает в обмороки. Так что Феликс, возможно, даже захочет ему дать. Только вот, есть одна маленькая загвоздка. Хёнджин, работая третью неделю к ряду, до сих пор без понятия, что пропавшие вещи это не сбой в матрице, а один отбитый клептоман. Который чуть-чуть мёртвый. Да и чужие хватания за задницу это не богатая фантазия, а вполне себе реальный Ли Минхо. Который тоже чуть-чуть мёртвый. И это пожалуй не просто загвоздка. Это гвоздь в гробу. Потому что, ну как Феликс будет объяснять Хёнджину внезапное восстание трупов, когда они будут трахаться в кабинете? На это же точно придут посмотреть все кому не лень. И Феликс очень не хочет, чтобы Хёнджин свалился в обморок, пока его член будет в заднице Феликса. Так что вариант с потрахушками отметается. Нет, конечно и на свидание сходить можно. И дома потрахаться. Но Феликс почти двадцать четыре на семь пашет на благо общественности - ну, это, запирает двери морга, чтобы никто не сунулся наружу, даёт оплеухи направо-налево, чтобы особо впечатлительные не смели орать. Так что свидания - тоже дело тонкое, и только по праздникам. В которые, никакие посетители их не побеспокоят. Но увы, статистика показывает фак. И таких дней просто не существует. Из-за этих мыслей, Феликсу становится жалко самого себя. С этими не живучими мудаками, Феликс так ни с кем и не поебётся. А когда сдохнет, всё равно на работу заявится. Правда в другом амплуа, но всё же. - Да блять. * - Нужно вызывать священника, я точно тебе говорю. Трупы - живые. Кажется, так начинался один анекдот, но сейчас Феликс его уже не вспомнит. Он лишь закатывает глаза, на беспомощное лицо Хёнджина, у которого признаки усталости начали проявляться в слишком короткие сроки, и опять хлопает того по плечу, приободряя. - Хёнджин, трупы, физически, не могут быть живыми. На то они и трупы, сечёшь? - Тогда, здесь есть призраки, сто пудов, потому что иначе, я эту чертовщину объяснить не могу, - Хёнджин дёргает подол халата и демонстрирует откусанную ткань, на что Феликс непроизвольно матерится. Хёншик, чтоб его. Опять спиздил вставную челюсть, чтобы кусаться. Он же это, идентифицирует себя собакой. Псина подзаборная. - Может, ты сам порвал? Зацепился за что-то? - пытается Феликс в оправдания. Но Хёнджин не придурок, отучился же шесть лет в медицинском, поэтому он хмурится и качает головой. - Нет, не цеплялся. Да и это, не похоже на случайность. Это же зубы, человеческие. - А может это я? Во сне? - исхищрается Феликс, но Хёнджин всё ещё не верит. - Чушь. - Ладно. Феликс откладывает кружку чая на стол, и начинает думать. Как бы сообщить магистранту о том, что всевозможные паранормальные явления собраны именно в этом морге? Можно, конечно, напрямую. Но прошлый помощник, в штаны наложил. А потом перевёлся. Так что нет. Не вариант. Но с другой стороны...Хёнджин, вроде, выглядит эмоционально здоровым, и психически стабильным, так что можно и напрямую. - Ну, - Феликс отводит глаза, чтобы не смотреть на то, как Хёнджин свалится в обморок в ближайшее время, - Трупы действительно ходят. Да и призраки здесь есть. Так что, да, ты не рехнулся. И это не богатое воображение. Вот так, как-то. Хёнджин молчит, и Фелику не терпится посмотреть на него, однако спустя минуту, слышится выдох облегчения. - Ох, хорошо. Я уж думал, что меня в дурку надо, а оказывается, здесь просто мертвецы ходят. Пф. Подумаешь. И несмотря на спокойный голос, почти сразу после окончания речи, раздаётся тупой звук упавшего тела. Всё-таки свалился. Блять. * - Эй, ты как? - спрашивает Феликс, размахивая ватной палочкой с нашатырём перед лицом Хёнджина. Тот шевелит пальцами, и приподнимает веки, но полноценно в себя не приходит. И Феликс уже хочет засунуть нашатырь ему в нос, но вовремя вспоминает, чем это чревато. Сожжённой к хуям слизистой. Так что палочку он выкидывает в мусорку, а сам возвращается к лежащему Хёнджину, у которого цвет лица сливается с полом. Такой же серый. - Ну? Долго ещё валяться будем? У нас вообще-то завоз через пятнадцать минут, автоавария. Давай, поднимайся, потом будешь рефлексировать на тему загробного мира. И Хёнджин, кажется, всё прекрасно слышит - судя по сложному лицу на котором то ли шок, то ли обычный ахуй - но рта, чтобы ответить, он так и не раскрывает, из-за чего Феликс тяжело вздыхает. Нет, Феликс конечно может его понять, приласкать, и успокоить, потому что - ну не каждый день, люди узнают, что трупы умеют ходить (и даже плясать под похоронный марш), однако с другой стороны, он один что ли должен проводить аутопсию? Не-а, нифига. Так что несмотря на глубокую симпатию к Хёнджину, Феликс поблажек делать не будет. И он, собрав в кулак последние крохи своих возможностей, всё-таки толкает магистранта в плечо, тормоша. - Давай, бери яйца в руки, сейчас это прям очень надо, - Феликс хмыкает, - Но если не хочешь, то я позову Джиюн, она тебя развлечёт, или Джисона, у которого нос постоянно отваливается. М? Как тебе? Хёнджин тут же вскакивает, отряхивая халат, отчего улыбка Феликса становится шире. Манипуляция - лучшее, что было придумано человечеством. Ну мёд же. * - А они прям того? - Что? - Типа, могут двигаться. - Я тебе больше скажу, - Феликс мокает печенье в чай, и улыбается, - Они могут ебаться. И да, знаешь, что сложнее всего понять в сексе с мёртвым? - Что? - Кто из вас более гнилой, - Феликс пускает смешок, а вот Хёнджину явно не до него, он как-то нервно дёргает глазом, и пытается выдавить из себя что-то наподобие улыбки, но выходит лишь перекошенное лицо суицидника. Тьфу, - Да ладно тебе, чё такой хлебальник состряпал. Это просто шутка. - Про существование призраков? - Про их любовь к поебушкам. Они отдают предпочтение онанизму. * С плачевным браком можно смириться, с плохой жизнью - тоже. Да и с чем-то паранормальным - вполне себе. Но Хёнджин доказывает обратное, когда на привычный (привычный он лишь для Феликса) финт Джиюн, он сваливается в обморок тряпичной куклой, из-за чего Феликсу приходится в десятый раз за неделю его поднимать. И материться. Потому что Феликс в грузчики не нанимался, и таскать тяжёлый мешок костей и мышц, не привык. Но за семь дней, он обучается. Стелит мягкий ковёр в морозильной камере, откуда чаще всего любят вылезать в полпервого ночи; кладёт в халат нашатырь, чтобы чуть что и привести магистранта в чувства; и конечно же придерживает Хёнджина за руку (и нет, не потому что ему нравится, это необходимость такая), когда они гуляют по пустым коридорам, проветриваясь. В целом, он смиряется, но вот Хёнджин - нет. Он, кажется, в целом собирается отрицать всю паранормальную чертовщину, ровно как и свою симпатию к Феликсу, потому что вопросов больше не задаёт, на гул веселящихся мертвецов не реагирует, а на попытки Феликса просто поболтать, уматывает подальше. Короче, становится, слепым, глухим, и немым в одно мгновение. Но почему-то не увольняется, а за руку Феликса хватается сам. И Феликс приходит к логичному умозаключению, которое озвучивает Джисону в одну из их посиделок (попоек). - У нас с ним слоуберн, только в слишком слоу формате. - Чё? - Джисон ловит выпадающий зуб, и смотрит на Феликса с вопросом, на что тот закатывает глаза. - У Хёнджина стадия отрицания, сечёшь? Просто слишком долгая. - А, - Джисон понимающе кивает, а затем фыркает, - Ну и мудак, значит. - Эй, с чего вдруг? - Потому что, если он продолжит так тугодумить, то вы сойдетесь только в загробном мире, и то не факт. А ведь жизнь штука короткая и непредсказуемая, - философично разглагольствует, - Вот, я, к примеру. Был весь такой хороший и правильный, вёл аскетичный образ жизни, а по итогу скопытился раньше всех своих друзей. Ну что за несправедливость? Феликс усмехается. - Джисон, ты подох от метанола в соджу. Что-то не чую аскетизма. - У тебя ковид, завались.