Пожиратель здравости

Я сидел в аудитории, жмуря веки, что наливались свинцом. Голова ходила кругом, а ноты ровного голоса преподавателя пролетали мимо ушей. Думы забиты лишь одним: разговор с Уильямом. Глаза с искрами жажды, заинтересованности и безумия. Словно взор его был не серым, почти невзрачными в тени, а полыхающим в настоящем пламени. Я, по правде говоря, не на шутку испугался такого Уильяма. Наши разговоры никогда не переходили черту чего-то такого запредельно личного. Никогда не достигали вершин, что заставляли робеть, сомневаться, отступать. В глубинах своей души и сознания я ясно понимал, что мои отношения с Уильямом нельзя назвать настоящей дружбой. В этой "дружбе" увядало что-то большее, что грозило вырваться наружу и связать нас цепями, спаять вместе, как жалкие куски металла. Я видел, как Уияльм упивался моим смущением, я помню, как он наслаждался дрожью в моём теле. Я всё это понимал, но почему-то не бежал прочь. Мне нравился Уильям. Нравился он злой. Или безмятежный. Да будь он безумный, мне нравился только он. Что-то связывало нас, что-то притягивало нас всю жизнь, как чертов магнит, но отчего-то видеть бледный лик с падающей темной челкой сейчас мне не хотелось. Страх или что-то большее сковывало меня. Звонок раздался гулким барабаном в ушах, опрокидывая моё сознание обратно в реальность. Осознание того, что предстоит выйти из аудитории прямо в коридор, где точно за мной уплетется Уильям, подкашивало ноги. Я вылетел пулей, озираясь как мелкая дичь, что старалась скрыться от молниеносного снаряда охотника. Я бежал в аудиторию, в точное место назначения, но увидел улыбку. Улыбку на его тонких губах и хитрый оскал в глазах. Уильям здесь. Близко. Очень близко. Не дожидаясь собственных каких-либо адекватных и осознанных мыслей, я ринулся куда-то прочь. Я не знал, зачем веду себя как ребенок, играющий в догонялки, но сердце колотилось словно от настоящей погони. Я не понимал от чего бегу: от собственной слабости, трусости признать свою тягу к нему, или я бежал от разговора? Нет. От его эмоций, от его мыслей, от его взгляда. Я боялся стать отшельником, впридачу над которым посмеялись и вытерли ноги. Разве смог бы Уильям отреагировать адекватно на заверенную мною искреннюю любовь и влечение к нему? Почему он гонится за ответом? Он ведь не может глумиться. Я шумно глотал ртом воздух, направляясь куда-то в восточное крыло колледжа. Студентов знатно поубавилось, я позволил себе замедлить шаг. Схватившись за ворот рубашки, я медленно обернулся, и паника возрослась во мне с утроенной силой. Я увидел его. Цепкий взор, направленный прямо в мои глаза, и какая-то неестественно ласковая улыбка на его губах. Уильям зашагал ко мне медленно, размеренно. Всего-то несколько шагов, словно раскачиваясь. — Генри. — Уильям? — не унимался я, спросив слегка дрогнувшим от засухи в глотке голосом. Я отступил назад, глядя на Уилла. К моей спине прислонилось что-то твердое и холодное настолько, что дрожь посмела прокрасться под свитер. Я смел предположить, что это было вовсе не из-за холода. — Генри, я хочу продолжить наш красочный диалог, — он подошел ближе. — Мы продолжим наш диалог. Его голос был требовательным, но лицо никак не исказилось. Губ Уилла касалась все та же невинная улыбка. Я молчал. Я не знал, что ответить другу. Отчего-то было сложно признаться в том, о чем Уильям наверняка уже догадывается. Было сложно просто взять и сказать о том, что гложет так много времени. Сложно сказать, как люблю и от этого становится ещё невыносимей. Но его томный взор уже нависал надо мной, оставляя тень робости и смущения на моём лице. Ярый пыл я почувствовал на концах своих ушей и ланит. — Генри, до чего же ты пуглив. Перестань дрожать, Генри, — Уильям резво схватил мою ладонь, сжимая в своей. Он поднёс её точно к своим сухим губам, едва касаясь. — Я знаю, о чем ты думаешь. Я вижу тебя, Генри. Моё дыхание сбилось, словно от ночного кошмара, но почему-то страх вмиг испарился восвояси, а на его место стало постыдное наслаждение и сомнение. Сомнение во всём: в себе, в действиях Уильяма, в реальности происходящего. Он убрал мою ладонь от своего лица и положил прямо себе на грудь. Мой взгляд пал на ровно стоявший кадык Уилла, а потом ниже на свою ладонь. Всё походило на больной бред, но этот бред тянул к себе, заставляя наслаждаться его глазами и вздымающейся грудью. — Мы стоим друг друга. Мы жаждем друг друга, Генри. У тебя есть я. У нас есть мы. Мы нуждаемся друг в друге. Голос Уильяма тянулся медленно и до безумия сладко. Его ладонь легла на мою скулу, аккуратно поглаживая её. Моё сердце застучало стократ. Я не верил своим ушам. Уильям принял? А понял ли он вообще меня правильно? Всё действительно реально? Десять минут назад я боялся его присутствия, боялся увидеть осуждение и отчуждение в серебряных глазах, а сейчас лелею от прикосновений кончиков его пальцев и слабого запаха сигарет с морозом. — Не молчи, Генри, скажи что-нибудь. Я так хочу услышать тебя, — он склонился ближе, прикасаясь своим виском к моему уху. — Мы никому не скажем, — зачем-то выпалил я. — Мы никому не скажем, Генри.