🔮
3 ноября 2024 г., 14:00
Осень в Салеме отличалась от осени в Калифорнии. Это Чонгук понял сразу, как только они заселились в большой двухэтажный дом, неподалеку от парка Галлоус Хилл. Пожар из разноцветных листьев был так непривычен взгляду, что Чонгук не в силах был отойти от окна в своей спальне, откуда открывался вид на часть парка и водонапорную башню. На той крупными черными буквами было написано «SALEM». Под надписью красовался силуэт ведьмы, летящей на метле в своей остроконечной шляпе. Достаточно предсказуемо для здешних мест.
Чонгук и его семья переехали в Салем, пожалуй, в самое подходящее время. Говорят, этот городишко одиннадцать месяцев в году был совершенно ничем не примечателен и скучен и лишь в октябре он преображался настолько, что сотни туристов стекались сюда, чтобы услышать самые жуткие истории о ведьмах, увидеть своими глазами Ведьмин дом и памятник жертвам охоты на ведьм. И, конечно, попытаться угадать хоть одну ведьму в толпе.
В ведьм Чонгук не верил, в отличие от его младшей сестры Дами. Но той было простительно в силу возраста — Дами было всего лишь восемь. И это маленькое исчадие Ада, как мысленно окрестил ее Чонгук, было помешано на ведьмах, магии и всем, что с этим связано.
— БУ! — Дверь спальни с грохотом открылась, и на пороге возникло нечто в черной шляпе и с разукрашенным явно маминой красной помадой ртом. Дами, вытянув руки и растопырив пальцы, скорчив рожицу, в предвкушении смотрела на старшего брата. — Испугался?
— До смерти, — закатил глаза Чонгук, оторвавшись от созерцания леса, над которым растянулись низкие зловеще-хмурые тучи.
Прошлепав до его кровати, на которую он скинул рюкзак и бомбер, вернувшись из школы, Дами забралась сверху, принимаясь прыгать, и в своей любимейшей манере начала рассказывать все, что у неё произошло за те несколько часов, что они не виделись. Чонгук вполуха слушал, пока сам мысленно был не здесь: вот уже который день из его головы никак не хотел выходить парень, от которого непроизвольно начинало чаще биться сердце, стоило ему лишь увидеть его в школьном коридоре или, — к ужасу и восторгу Чонгука одновременно, — оказаться вместе на одном предмете. За неделю в новой школе он таких насчитал три.
Ким Тэхён. Так звали парня, завладевшего всеми мыслями Чонгука. Было в нём что-то настолько притягательное, что его к нему тянуло невидимыми магнитами, и ничего поделать с собой он не мог. В школе то и дело высматривал его в толпе, на школьной парковке, во время ланча, на перемене у шкафчиков. За прошедшие несколько дней это вошло в привычку.
Ким Тэхён ездил на винтажном мерседесе изумительного черного цвета, а Чонгук — на велосипеде.
Ким Тэхён носил такого же черного цвета бадлон, а Чонгук — болтающиеся на нем рубашки поверх старых застиранных дурацких футболок.
Ким Тэхён шагал по школе в идеально начищенных ботинках с тяжелой грубой подошвой, а Чонгук — в потрепанных конверсах.
На Ким Тэхёна оборачивались и завистливо за его спиной перешептывались, а Чонгука — не замечали. Да, почти никто, кроме шайки местных хулиганов, для которых спустить свои тупые шутки на новенького — жизненная необходимость, ведь остальным они уже приелись, и никакой реакции кроме презрительного закатывания глаз не последует.
— Даже наша учительница, мисс Монтгомери, говорит, что ведьмы существуют, а ты мне не веришь! — вещала сестра, продолжая прыгать на многострадальной кровати Чонгука.
— Ага. Тогда я вампир и долларовый миллиардер.
Тетради из открытого рюкзака высыпались на покрывало, и Дами грозилась попрыгать и на них тоже. Чонгук подошел к кровати, собрал их в кучу и бросил на письменный стол, затем схватил сестру под вертлявую задницу, поставил на пол, а сам завалился на кровать.
— Но это правда! Они существуют! Вот вечером пойдем, и я тебе докажу! — Дами, вновь забравшись на постель, улеглась на Чонгука сверху и широко улыбнулась, являя свои зубы, испачканные помадой.
Чонгук хотел уже скинуть надоедливую сестру с себя, но нахмурился:
— Куда это мы пойдем?
— Как куда? — удивилась Дами со всей своей детской искренностью и пропела: — Сладость или гадость! Сегодня Хэллоуин. Ты что, забыл?
— Я помню, что сегодня Хэллоуин. Но я не помню, чтобы куда-то собирался идти.
Дами насупилась.
— Мы всегда вместе ходили за конфетами.
— Сходишь одна. Тебе уже не пять. Куча других детей будет ходить вместе с тобой. Компании школьных подружек тебе будет вполне достаточно.
Но для Дами, разумеется, все перечисленное не было вескими аргументами. И Чонгук прекрасно понимал, что той хотелось попонтоваться перед своими новыми школьными друзьями тем, что у неё есть крутой и симпатичный брат-старшеклассник. Проблема была лишь в том, что Чонгук крутым никогда не был.
— Если ты не пойдешь со мной, я всем расскажу, что ты влюблен в…этого… в Туёна?
— Тэхёна, — на автомате исправил Чонгук, но тут же подобрался: — Тогда я расскажу всем, что ты в носу ковыряешь и козявки ешь.
Глаза Дами распахнулись, уголки губ опустились — этот аргумент на неё подействовал.
— Ну Чонгук… Ну пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.
— Не-а. Не пойду. Иди с подружками.
— Но я хочу ходить с тобой. — Дами положила ладошки на его щеки и сплющила их.
— Много хочешь. — Чонгук мотнул головой, скидывая с щек ладони сестры, а затем и её саму с себя.
— Мам! Мама! — Дами, рассерженно запыхтев, вылетела из его комнаты и с топотом побежала вниз, откуда уже на весь дом пахло тыквенно-миндальным пирогом.
Чонгук вздохнул. Вот же ябеда. И не объяснишь ведь, что ходить с младшей сестрой и просить конфеты, когда тебе самому семнадцать и ты только перешел в новую школу — не самая лучшая идея, если хочешь заработать хоть какую-то репутацию и создать нужное впечатление. Хотя, наверное, с этим он и так уже пролетел.
***
К вечеру Дами воодушевленно кружила по дому со своей метлой, которую смастерил ей в гараже отец. Чонгук уныло ковырял вилкой пирог. Стрелки на часах предательски приближались ко времени, когда ему придется таки отправиться с сестрой за сладостями. Да, мама умела быть убедительной. — Ничего не случится, если проведешь один вечер с сестрой, — парировала она, а отец поддакивал и кивал. Ну да, это не им позориться, собирая сладости в семнадцать лет. — Угу, — только и отвечал Чонгук. Кажется, Хэллоуин становился его самым нелюбимым праздником. И какой черт ещё притащил их сюда — в эпицентр поклонения Хэллоуину? Одному дьяволу известно. В кухню тем временем влетела на метле Дами — по крайней мере, в этом была убеждена она сама, хотя на самом деле ввалилась как стадо горных козлов. — Время, время! Пора идти, иначе все сладости достанутся другим! — Дами облетела на метле вокруг стола и остановилась возле брата. — Чонгук, где твой костюм? — Вот он. — Надев кепку, он развернул ту козырьком назад и кисло улыбнулся. — Но это не костюм! Ты ходишь в этом каждый день! — Вот именно. Пошли уже. — Поднявшись из-за стола, Чонгук, не дожидаясь сестру, поплелся на выход. Та поскакала за ним следом, шурша своей многослойной ведьминской юбкой. Улицы Салема горели не хуже, чем тот самый лес, на который теперь каждый день смотрел Чонгук из своего окна. От обилия красного и оранжевого рябило в глазах. Тыкв с вырезанными на них жуткими глазницами было так много, что казалось, будто они тоже полноценные члены этой безумной толпы. Того и гляди, вытянут из тебя всю душу, не прекращая леденяще улыбаться. Настоящая вакханалия. Дами шла рядом вприпрыжку, слишком счастливая и радостная для образа ведьмы, но её это совершенно не волновало. Куда важнее было собрать как можно больше вкусных конфет в корзинку. Метлу нести пришлось, конечно же, Чонгуку. Мысленно он просил все высшие силы, в которые не верил, чтобы не встретить никого из школы. И это заведомо было бессмысленно. Салем был слишком мал. — Эй, новенький! Уже обзавелся подружкой? — заржал проходящий мимо со своей шайкой Дейв — самый неприятный тип в школе. Угораздило же столкнуться именно с ним. — Это сестра, придурки, — процедил в ответ Чонгук и перехватил Дами за руку, утягивая в противоположную от них сторону. — Ну да, ну да, — слышался за спиной мерзкий хохот. — Надо было вмазать им, Чонгук! — возмутилась Дами, выдернув локоть из его хватки. — Давай я скажу им, что ты целых два года на бокс ходил! Давай? Эй, идиоты!.. — Замолчи, Дами! — прошипел Чонгук, стиснув зубы, продолжая тянуть ее за собой, пока она оборачивалась на Дейва и его дружков. — Я что, похож на Геркулеса, мать твою? — Ты ругнулся! — ахнула сестра, вытаращив на него глаза. — Не ругался. — Ты сказал… — Иди уже за конфетами, не то выброшу твою метлу на помойку и домой пойдешь пешком! — Он подтолкнул ее к очередному заставленному тыквами, привидениями и летучими мышами крыльцу. Дами закатила глаза, переняв эту привычку у брата, чем умела невероятно его бесить. Она откинула с плеча волнистые волосы и направилась ко входной двери, куда следом за ней направилась мимо идущая толпа малышни. Чонгук остался стоять поодаль, наблюдая, как довольной сестре насыпают в корзинку конфет и она, сияя, возвращается обратно к нему. — Смотри как много! — похвасталась она своей добычей. — Я поделюсь с тобой, если ты перестанешь быть такой букой! — Оставь себе, — в ответ проворчал он и двинулся вдоль мрачной улицы дальше. Дами вприпрыжку шла рядом, без умолку болтая обо всем, что приходило ей в голову. Опавшая листва шуршала под ногами, за тучами не было видно луны. К вечеру поднялся ветер, треплющий волосы сестры, запутывая в них сухую мелкую листву, падающую с деревьев, и Чонгук подмерзшей ладонью периодически стряхивал её с головы Дами и со своей кепки. В глазах уже рябило от обилия пестрых костюмов и горящих тыквенных голов, но Дами все тянула его вперед, настаивая, что они собрали ещё не все конфеты, а время совсем даже не позднее. Чонгуку же на время было плевать, но вот свалить подальше от этого маскарада хотелось очень. — …так вот, получается, что если ведьму поцелует девственник и если это будет взаимно, то заклятие спадет и ее сестры вернутся, представляешь?! — воодушевленно объявила сестра. — А если это сделать у алтаря в ведьмином доме, то возлюбленные будут обречены на вечность вместе! Брови Чонгука, до этого не вникавшего в её россказни, поползли вверх: — Это вам тоже рассказала мисс Монтгомери? — глянул он на Дами. — Нет. Это все знают. Кроме тебя, потому что ты ни во что не веришь! — скривила она красный от маминой помады рот. — И ты знаешь, что это значит? — Что? — То, что ведьму должен поцеловать девственник. — Конечно, знаю, — важно заявила она и посмотрела на него, как на дурачка. — Вон! Смотри, это их дом! Дом ведьм! Дами указала на самый дальний, расположенный у подножья леса особняк. Он стоял обособленно, вдали от остальных. К нему даже не вела брусчатая дорога — та обрывалась задолго до. Дом выглядел пугающе безжизненным и темным. Он был совсем не украшен и тем самым слишком выделялся на фоне остального городка, который больше походил на декорации для фильма. От этого же особняка веяло холодом и пустотой, даже несмотря на то, как далеко от него они стояли. — Давай подойдем ближе! — Дами подергала его за руку, и он уже собирался открыть рот и сказать, что нечего там делать, но сестра поскакала вперед, оставив его посреди тротуара с метлой в руках. Чонгук вымученно вздохнул и поплелся за ней, мечтая, чтобы это все поскорее закончилось. Больше всего он хотел сейчас запереться в собственной комнате, завалиться на кровать и… думать о Тэхёне. Но вместо этого он шел и размышлял, откуда это должны вернуться ведьмы, согласно дурацкой легенде, почему одна из них не исчезла вместе со своими сестрицами, которых собирается вернуть, и зачем ей девственник. И что же это получается? Возлюбленные навечно останутся вместе, чтобы жить с ее сестрами? Звучит не слишком привлекательно. Чонгук мог бы даже пожалеть того самого девственника, который попадется в эту ведьмину ловушку. Если бы он вообще во всю эту ересь верил. Но он, к счастью, пока в своем уме. Интересно, Тэхён принимает во всем этом цирке участие? Отчего-то Чонгук был уверен, что нет. Он выглядел слишком крутым и отстраненным для этого. Это отчасти даже радовало — наверное, шанс встретить его этим вечером был невелик. Чонгук не хотел бы сгорать от стыда. Брусчатка под ногами тем временем сменилась на неровную дорогу, на обочине которой величаво стоял тот самый дом. Выкрашенный в темно-графитовый явно не в этом десятилетии, с темной черепицей и черными деревянными балками вдоль веранды, усыпанной кленовыми листьями. Дом выглядел так, словно в нем давно никто не живет, однако совсем уж заброшенным он все равно не казался. Разве что темень в окнах и неубранное крыльцо свидетельствовали об отсутствии хозяев. — Дами, ты уже посмотрела. Пошли обратно, — прикрикнул Чонгук, но на сестру это никакого эффекта не возымело. — Смотри, Чонгук! Котенок! — воскликнула она, тыча в полумраке стоящих далеко позади них старых фонарей на что-то, перебежавшее дорогу со стороны леса и помчавшееся к ведьминскому дому. — Мы что, в идиотской страшилке для детей? — сквозь зубы прошипел Чонгук и прибавил шаг, чтобы схватить сестру за шиворот прежде, чем она подастся за котом. Но Чонгук не успевает и глазом моргнуть, как Дами просто растворяется в тени, брошенной домом на землю, и только её довольный писк указывает ему на направление: сестра шмыгнула за дом, следом за котом. — Ну ты у меня сейчас получишь. — Чонгук, злой как черт, прибавил шагу, сворачивая к дому. Он ступил на устланный жухлой травой неухоженный газон и поторопился на задний двор дома, где скрылась мелкая фигура сестры. Задний двор ведьминого особняка был ещё более жутким и пугающим, чем фасад. Ни одного источника света позади дома не было. Пустая веранда, такая же мертвая, как все вокруг. Чонгук огляделся. Дами видно не было. Ни её, ни кота. — Дами? — позвал он. Ответом была лишь тишина и глухо завывающий ветер. Чонгук стоял посреди заднего двора заброшенного дома, вокруг которого ходили все городские легенды, и не мог поверить, что этим вечером действительно занимается подобной ерундой. Которая начинает его понемногу пугать. — Дами? — снова окликнул он сестру. Негромко. Повышать тон почему-то желания не было. Чонгук оглядел дом. Задняя его часть выглядела даже более старой и заброшенной, чем лицевая. Труба на крыше была вся в золе, а черепица местами сколота или вообще отсутствовала. Несколько окон на втором этаже оказались заколоченными. На небольшом окне чердака одна створка была перекошена и, казалось, скоро совсем отвалится. Взглядом он прошелся от верхнего края закопченной трубы до веранды и заметил, что задняя дверь, ведущая в дом, приоткрыта. — Да ты издеваешься надо мной, — простонал он, с трудом подавляя желание вытащить Дами из этого дома за ворот ведьминского платья и отхлестать по заднице ее же метлой. С отдающим жаром в висках от злости пульсом Чонгук поднялся по скрипучей лестнице, звук от которой наверняка разбудил всех ведьм в округе, если таковые здесь имелись, и толкнул дверь. Та, прошелестев, медленно распахнулась, являя ему небольшую старую кухню. — Дами, немедленно иди сюда, или я за себя не ручаюсь, — процедил Чонгук, сжав кулаки и не сдвигаясь с порога. Погруженная в тишину кухня продолжала выглядеть пустой, темной и одинокой. Лунный свет из окна придавал ей темно-синий оттенок, от которого становилось ещё холоднее. Чонгук поежился. — Дами, — повторил он. Сестра не отвечала. Вопреки всякому здравому смыслу Чонгука начинало накрывать тревогой. Куда эта маленькая паршивка подевалась? Если это её очередные глупые шуточки, то сейчас самое неподходящее время и место для них. Как бы Чонгук ни утверждал, что во всю эту хеллоуинскую и, в частности, ведьминскую ерунду не верит, но даже его в этом доме пробирало до костей. Не только от пронизывающей насквозь прохлады. Он сделал шаг вперед. Дверь позади него с тягучим мерзким скрипом закрылась. Если бы он только знал, в какое дерьмо ему придется вляпаться — искать Дами в чертовом заброшенном доме! — он прихватил бы с собой хотя бы фонарь. — Если ты сейчас же не… — заговорил он снова низким угрожающим голосом, но в этот самый момент Дами с громким криком выпрыгнула из-за большого кухонного острова из ветхого дерева. — БУ! Испугался! Испугался, испугался! — залилась она, искренне радуясь тому, как он от страха прижал ладонь к груди. — Ну-ка быстро тащи сюда свой зад, — раздув ноздри, прохрипел он, будучи уже на грани того, чтобы всё-таки дать сестре по заднице метлой и этой же метлой гнать её в сторону дома. А после сдать родителям и сообщить, что больше он никогда и ни за что с ней никуда не пойдет. — Давай посмотрим дом! Давай? — Восторг в глазах Дами был виден даже в полумраке. — Мы не будем шариться по чужому дому, ясно? Чонгук в пару широких шагов пересек кухню, чтобы схватить сестру, но не успел: та, увернувшись, юркнула ему под руку и проскочила к выходу из кухни. — Ну Чонгук! Не будь таким скучным! Сегодня Хэллоуин! Мы только одним глазком посмотрим дом и сразу уйдем! — Это незаконно! — Но здесь никто не живет! Ведьм ведь давно уже нет! Ну пожалуйста, ну Чонгук… — Нет, — непреклонно качнул он головой. — Мы идём домой. Забирай свои конфеты и на выход. — Поэтому ты не нравишься этому твоему Туену! Ты зануда! Никто не любит зануд! Чонгук мог поклясться, что был готов не то что метлой замахнуться — он мог вытащить ремень из джинсов, чтобы больно было наверняка, но в этот момент где-то в глубине дома раздался тихий хлопок двери. — Твою мать, Дами, — в панике Чонгук схватил сестру за руку и дернул за собой, но та, запутавшись ногами в своей многослойной длинной юбке, едва не растянулась на полу. От падения Чонгук её спас — сжал плечо покрепче и потянул вверх, а вот то, с каким грохотом ее колено при этом ударилось о край кухонного острова, вряд ли утаилось от того, кто был в этом доме прямо сейчас помимо них. Он быстро завел Дами за остров и усадил на пол, опустившись рядом и притаившись. Проклятье. Они в заднице. Кровь от страха разгонялась по венам с бешеной скоростью. Глаза Дами наполнились слезами. Нет-нет, только не это. Чонгук зажал ей рот рукой. Они смотрели друг на друга круглыми от ужаса глазами, и Чонгук поверить не мог, что действительно вляпался в подобное. Уму непостижимо. Нет, разумеется, он не думал, что в дом вернулись ведьмы. Не идиот же он. Но вот хозяева дома или того хуже — какие-нибудь отморозки — вполне себе могли оказаться здесь. И ни первый вариант, ни второй ему не нравятся. Совсем. Скрипучие шаги поначалу звучали совсем далеко, но слишком быстро приближались к ним. Может, лучше было бы рискнуть, пересечь кухню и выбежать через дверь на задний двор? Каков шанс сделать это до того, как их обнаружат? Но Чонгук от страха не мог пошевелиться, хоть и сидеть, спрятавшись за островом, было вряд ли безопаснее. Он мысленно молился, чтобы человеком, оказавшимся сейчас в доме вместе с ними, был такой же безобидный заплутавший, как и они сами. Все-таки, Хэллоуин. Мало ли кто мог прийти за острыми ощущениями, правда? Но версия с хозяином дома выглядела более логично. В доме ведь даже не пахло пылью и затхлостью. Дом не был заброшенным. Он все больше в этом убеждался. Дверь в кухню скрипливо приоткрылась. Шаги затихли. Чужое присутствие ощущалось покрытой ледяными мурашками кожей. Сердце готово было раздробить ребра — так сильно оно трепыхалось. Шаги раздались вновь. И на этот раз они направлялись прямиком к ним. Медленно. Размеренно. Растягивая и без того жуткий момент. Ну вот и все. Им конец. Чонгук сжал Дами в руках так сильно, прижав к себе, что та то ли пискнула, то ли мяукнула от его тисков. Окончательно их выдавая. — И кто тут у нас? — низко, но совсем не враждебно прошелестел голос прямо над ними. Зажегся блеклый фонарь, направленный прямо на них. Собрав остатки храбрости, Чонгук медленно поднял голову. Возвышаясь над ними и оперевшись на кухонный остров, стоял… Тэхён. Тот самый Ким Тэхён, при взгляде на которого каждый день в школе зависал Чонгук. Тот самый, от существования которого он каждый раз чувствовал себя слизняком. Тот самый, который, как был уверен Чонгук, никогда и ни при каких обстоятельствах с ним не заговорит. Волной облегчения и доходящего до дрожи волнения сшибало с ног. Он не мог ни ответить, ни пошевелиться. Смотрел на ухмыляющегося Тэхёна распахнутыми глазами и не мог поверить в то, что тот и правда здесь. Смотрит в ответ и ждет, когда Чонгук соизволит отмереть. — Напугались что ли? — хохотнул он, кивнув на Дами, которую Чонгук продолжал стискивать в крепких братских объятиях, прилипнув к стенке. — А… — захрипел он. — Если только… ну, немного. Он ослабил хватку, и Дами ловко выбралась из его рук и встала на ноги, придирчиво оглядывая свой наряд, с которого принялась стряхивать пыль, которую собрала с пола. Затем она оглядела Тэхёна с ног до головы, закатила глаза и фыркнула: — Вот ещё. Если бы нам было страшно, мы бы сюда не пошли. — Я так и подумал, — закивал Тэхён, подыгрывая ей. Чонгук был уверен, что Дами узнала Тэхёна, и теперь молился всем ведьмам на свете, чтобы сестра держала язык за зубами и не опозорила его. Тэхёну совершенно не обязательно знать, что Чонгук стонет его имя в душе перед сном вот уже неделю. Последовав за примером сестры, Чонгук поднялся на ноги и отряхнул задницу от пыли. — А ты что здесь делаешь?.. — несмело поинтересовался он у Тэхёна, который, к его ужасу, не сводил с него своего любопытного взгляда. Чонгуку даже яркий свет не нужен был, чтобы чувствовать его на себе. — Похоже, то же, что и вы, — вытянул в улыбке губы тот. Чонгук мог поклясться, что это самая прекрасная улыбка на свете. — Тебе тоже нравятся ведьмы? — прищурилась Дами. — Жуть как, — важно заверил Тэхён. Дами снова его оглядела, ещё более внимательным и недоверчивым взглядом, чем прежде, а после вынесла свой вердикт: — Хорошо. Если так, можешь остаться с нами. Чонгук будет только за. Чонгук от стыда на мгновение прикрыл глаза. Тэхён, по виду явно пытаясь сдерживать смех, протянул Дами ладонь: — Тэхён. — Я знаю. Дами. — Она деловито пожала его руку в ответ. — А ты, стало быть, Чонгук? — приподнял он брови, обращаясь к нему. От того, как слетело его имя с губ Тэхёна, Чонгука обдало жаром, слишком сильно контрастирующим с температурой в доме. — Да, я Чонгук. — Он все с той же неловкостью протянул Тэхёну ладонь, чувствуя, как она подрагивает, то ли от пережитого только что страха, то ли от прохлады, то ли оттого, что… он стоял прямо напротив парня, от которого колени подгибались. — Ты новенький, верно? От его цепкого изучающего взгляда у Чонгука сохло в горле, и потому он лишь робко кивнул. — Так вы, значит, за острыми ощущениями пришли? — поинтересовался Тэхён у них двоих. — Не то чтобы… — уже было начал мямлить Чонгук, но Дами его перебила. — Да. Мы хотим посмотреть дом. Ты тоже? Можешь пойти вместе с нами. Если не боишься. Тэхён усмехнулся и стрельнул взглядом в Чонгука. Честно говоря, больше всего на свете Чонгуку сейчас хотелось, чтобы Тэхён рассмеялся над непосредственностью Дами, отмахнулся и сказал, мол, камон, ребят, нечего здесь делать, пойдем лучше погуляем, но в глазах Тэхёна заблестел тот самый азарт, который он привык видеть во взгляде сестры, и стало понятно, что с оставшимися нервными клетками можно попрощаться. — С удовольствием присоединюсь, — загробно проговорил он, и Дами удовлетворенно расплылась в улыбке. Ещё бы, хоть кто-то ей подыгрывает в её идиотских затеях. — Слушайте… Вы уверены, что это хорошая идея? Вдруг вернутся хозяева и… — начал Чонгук. — Он просто боится. — Дами повернулась к Тэхёну и махнула рукой в сторону старшего брата. — Я не боюсь! — Тогда вперед. — Дами, схватившись одной рукой за край своих юбок, вздернула подбородок и зашагала по кухне, рассматривая многочисленные полки и принимаясь выдвигать по очереди старые деревянные шкафчики. — А сестра у тебя не промах, — подметил Тэхён, встав плечом к плечу Чонгука и наблюдая за девчонкой. — Она маленькая противная головная боль. Предлагаю оставить ее здесь, в ее естественной среде обитания, и свалить, пока не поздно, — проворчал в ответ Чонгук, вздыхая. Тэхён мягко рассмеялся, и от звука его смеха у Чонгука в груди цветы начали распускаться вопреки тому, что на календаре 31 октября, а в этом доме температура воздуха едва ли доходила до отметки в пятнадцать градусов. Он посмотрел на Тэхёна, не удержавшись, и тот посмотрел на него в ответ. Глаза в глаза. Чонгук нервно сглотнул. Кажется, сегодняшний день можно будет обвести красным. Ким Тэхён обратил на него внимание. Ведь… обратил же? — Здесь нет ничего интересного, — опечаленно заключила Дами, закрыв очередной шкафчик, до которого смогла дотянуться. — Сплошные сушеные травы и сморщенные ягоды. Даже ни одного отрезанного пальца или выдавленных глаз! — Должно быть, все самое интересное уже разворовали до нас, — пожал плечами Тэхён. — Может, что-то есть наверху? — Вряд ли, — качнул тот головой. — Лестница наверх совсем хлипкая. Не стоит туда соваться. — Так ты, значит, здесь уже был? — глянула на него Дами. — Вроде того. В прошлом году на Хэллоуин. — И тоже ничего интересного не нашел? — Увы. — Ладно. — Дами смиренно выдохнула, подхватила свою метлу и корзинку с конфетами и направилась из кухни вглубь дома. Туда, откуда к ним вышел Тэхён. Чонгук с Тэхёном пошли следом. Дверь из кухни вела в темную гостиную, в которой Чонгук даже не сразу нашел взглядом сестру — только когда Тэхён фонариком обвел комнату. В ней кроме старой мебели ничего интересного не было. Из гостиной на выход вел небольшой, но широкий холл. Входная дверь осталась приоткрытой, пропуская внутрь сквозняк и сухую листву. — Здесь тоже ничего? — прозвучал в полумраке разочарованный голос Дами. — Все? Ты убедилась, что здесь нечего делать? — Чонгук сложил на груди руки. — Можем уходить? — Угу, — промычала сестра и побрела к выходу, волоча метлу по полу. Чонгук и Тэхён переглянулись. На губах Тэхёна образовалась едва различимая улыбка. Как бы Чонгуку ни хотелось побыть с ним рядом подольше, но торчать здесь не казалось хорошей идеей. С улицы все еще доносились голоса и детский смех. Жутковато, учитывая атмосферу, но Чонгук не подавал виду. Он вышел на крыльцо следом за сестрой и мысленно молился, чтобы та не вспомнила о коте, за которым сюда и понеслась. И, к счастью Чонгука, внимание Дами переключилось моментально: она увидела своих подружек из школы, идущих с полными конфет корзинами. — Чонгук, можно мне пойти с Кристи и Джейд? — Дами задрала голову, смотря на него умоляющими глазами. — Ты могла пойти с ними с самого начала, а не тащить меня, — пробурчал он. — Ну, так можно? Можно? Чонгук вскинул руку и глянул на часы, показывающие одиннадцатый час вечера. — Вали. Но чтобы до одиннадцати была дома, поняла? Если мне родители из-за тебя открутят голову — тебе не жить. Радостно взвизгнув, Дами впихнула ему свою метлу, только мешающуюся ей, и понеслась к подругам, на ходу просыпая конфеты на землю. Чонгук потупил взгляд, топчась на сухом скрипящем крыльце. Тэхён просунул ладони в карманы кожаной куртки и обернулся на дом, осмотрев фасад. — На самом деле, — заговорил он негромко, придав голосу интриги. — В этом доме есть много чего интересного. Если быть честным до конца, то Чонгуку это не нравилось. Вообще. Ни капли. От старого особняка хотелось держаться подальше. Взять ноги в руки и валить. Но стоящий рядом Ким Тэхён, к которому тянуло с неведомой силой, заставлял Чонгука продолжать стоять приросшим к крыльцу. — Не хочешь осмотреться? — предложил ему он. Внутри что-то волнительно сжалось. Чонгук покосился на дом. Нет, он отчаянно не хотел по нему гулять. Не-а. Вот совсем. Но отчаянно хотел побыть с Тэхёном, искренне полагая, что такого шанса ему может больше не выпасть. Если он откажется и уйдет сейчас, то вполне вероятно, что больше они никогда не заговорят. Может, максимум будут кивать друг другу в знак приветствия, когда будут совпадать уроки. А сейчас Чонгуку представилась возможность провести время с ним наедине. С самым привлекательным парнем в школе. И самым недоступным, каким его считают абсолютно все. — А… ты уверен, что в дом никто не вернется?.. Уголок губ Тэхёна приподнялся. Он направил свет от фонаря прямо на лицо Чонгука и медленно повел им вниз по его телу. — Ты разве не слышал городскую легенду? — забавляясь, спросил он. — Какую из? — Чонгук сощурил глаза от света. — Раз в тринадцать лет в хэллоуинскую ночь в Салеме пропадает ребенок. Вернее, подросток. Юный парень. Симпатичный. Невинный. — Голос Тэхёна, и без того низкий и хриплый, стал совсем тягучим и, казалось, проникал под кожу, заставляя волоски шевелиться по всему телу. — Одна из ведьм вот уже почти триста лет пытается вернуть своих сестер, которых казнил через повешение её возлюбленный во время того знаменитого процесса над салемскими ведьмами. Её возлюбленный воспользовался ее чувствами, чтобы вычислить ведьм. Он не любил её по-настоящему. — И… как все это связано? Тэхён улыбнулся ещё шире и направился обратно в дом. Чонгук, оглянувшись по сторонам, последовал за ним на деревянных ногах. Дверь с протяжным скрипом прикрылась за ними. На этот раз до конца, оставив их в кромешной тьме, которую разрезал только свет ручного фонарика, скользнувший по стенам. — С той ночи каждые тринадцать лет ведьма ищет того, кто полюбит её взаимно. Если он поцелует её в Хэллоуинскую ночь, то заклятие будет снято и сестры-ведьмы наконец смогут вернуться, а возлюбленных ждетвечнаялюбовь. Если же поцелуй произойдет без взаимных чувств… то тело несчастного никогда и никем не будет найдено, — закончил Тэхён. Чонгук передернул плечами: — Моя сестра обожает такие истории. — А ты? — Только не говори мне, что тоже веришь в этот бред, — неверяще протянул Чонгук и качнул головой. Но Тэхён лишь хмыкнул, так и не дав ему однозначного ответа. — Идём? — Он ступил на лестницу, ведущую наверх, и обернулся. — Ты же сказал, что лестница хлипкая. — Мероприятие не вызывало у Чонгука никакого доверия, хотя Тэхён на ступени стоял вполне себе уверенно. — Испугался, — прозвучало совсем не вопросом. — Вовсе нет. — Тогда идём. Переведя дух и сжав влажные холодные ладони, Чонгук отправился вслед за Тэхёном наверх. Самого Тэхёна было почти не видно — Чонгук ориентировался на тусклый свет и жуткий скрип половиц. — Что ты хочешь там увидеть? Зачем мы туда идём? — Чонгук пытался поддерживать разговор, без которого ситуация казалось совсем уж стремной. Даже несмотря на тот факт, что он буквально следовал за своей горячей первой влюбленностью. Скорее, это наоборот еще больше нервировало. Неужели они не могли пойти гулять, скажем… в парк? Хотя бы в Галлоус Хилл, по веками проторенным дорожкам? Почему судьба свела их именно здесь, где Чонгук от каждого шороха готов был отдать душу? — Говорят, в доме есть настоящий волшебный шар. Остался от ведьм. Было бы интересно взглянуть, разве нет? Сколько раз сюда приходил, так и не смог его отыскать. Тэхён остановился у края лестницы на втором этаже и глянул на него через плечо, будто проверяя, не спасовал ли Чонгук и не свалил ли куда подальше отсюда. — Разве это не прямое доказательство того, что его просто не существует? — А ты скептик, да? — весело поддел Тэхён. Чонгук не понимал, что его так веселило во всей этой ситуации, где они практически ночью вдвоем шарятся по заброшенному особняку, окутанному городскими легендами, но велся на пленительный взгляд и голос и шел за ним как мотылек на свет. — Почему именно Салем? Не самое популярное место для переезда. — Тэхён, не дождавшись реакции от залипнувшего на нем Чонгука, заговорил снова. Ступив на старое ковровое покрытие второго этажа, под которым все так же скрипели доски, Чонгук осмотрелся. Ну и мрак. Здесь было едва ли лучше, чем внизу. Разве что грязи на полу меньше. Видимо, наверх поднимались немногие. — Папа получил здесь дом в наследство от двоюродного дядьки, — объяснил он. — А наш дом в Ричмонде был слишком маленьким. Нам с Дами приходилось делить одну комнату на двоих. Да и жить в Калифорнии не слишком дешево, поэтому родители приняли решение всё-таки переехать в Массачусетс. И дом здесь огромный, по сравнению с нашим… — Чонгук осекся и замолчал, подумав, что вывалил слишком много лишней информации. — А ты… давно живешь в Салеме? — Да триста лет. — Тэхён хмыкнул и толкнул ближайшую от лестницы дверь. Фонарик на мгновение замигал, грозясь потухнуть, но продолжил светить своим дохлым соломенным цветом. — Родился здесь. На втором этаже пахло затхлостью, и от этого казалось, будто кто-то больно сжимает нос пальцами, до того было неприятно внутри. В комнате, в которую забрел Тэхён, кроме накрытой белыми простынями старой мебели ничего не было. Да и та уже покрылась паутиной. Из комнаты вело еще две двери. Наверное, уборная и гардероб. А может, кабинет или библиотека. Или… какие комнаты вообще нужны ведьмам? Чонгук понятия не имел, но сам себя поймал на том, что и впрямь начинает воспринимать этот дом ведьминым. Тэхён посветил фонарем, сделав круг вокруг своей оси, и снова направил свет на Чонгука. Пришлось надвинуть ладонь на глаза, чтобы не слепило. — Что? — спросил Чонгук под его пристальным взглядом. — Ничего. Интересный ты. — В каком смысле? — Чонгук не совсем понял, комплимент это или же насмешка. — В ведьм не веришь, а от каждого шороха трясешься. Всё-таки насмешка. И как назло именно в этот момент за дверью послышался шум: что-то застучало, зашебуршало. Чонгук вздрогнул. Звуки вновь затихли. — Что это?.. — Мыши, наверное. — М-мыши?.. — Ну да. Мелкие такие, но стены прогрызают. Его всего передернуло. — Да ладно тебе. Не дрожи. — Тэхён по-доброму улыбнулся. — Я и не дрожу, — солгал Чонгук. Боже, и почему они не могли встретиться при других обстоятельствах, в которых Чонгук не выглядел бы так по-идиотски? Почему они не столкнулись в школьной столовой или не оказались за одной партой на лабораторной по биологии? Или не задели друг друга плечами в супермаркете? Почему Чонгук вынужден позориться и просирать свой шанс получить внимание такого, как Тэхён? Он уже считает его глупеньким трусливым мальчишкой. У Чонгука нет никаких шансов. Снова послышался шум. И на мышей это было совсем не похоже. Если, конечно, это не мыши размером с енотов. В горле Чонгука так и застрял ком, сдавивший шею изнутри. Тэхён, заметив его выпученный дикий взгляд, приоткрыл дверь в коридор и выглянул. — Я думаю, это всего лишь Бес играет. — Бес?.. — Кот. — На губах Тэхёна опять появилась эта снисходительная улыбка. Чонгук ничего не мог с собой поделать, даже разозлиться на нее совсем не получалось. Вместо этого он просто продолжал чувствовать себя глупым и пугливым. — Он здесь живет? — Сердце продолжало громко стучать, но Чонгук пытался отвлечь себя болтовней с Тэхёном. Тот, оказавшись вновь в коридоре, направился к следующей двери. Чонгук же замер посреди коридора и нахмурился. Огляделся. Разве лестница, по которой они поднялись на второй этаж, была не здесь? — Да, Бес по большей части обитает в этом доме. И иногда захаживает к горожанам, чтобы поесть. Его здесь все подкармливают. Ты идешь? Чего застыл? — Тэхён вновь на него посветил. — А лестница? Мы же поднялись сюда по лестнице, — пролепетал Чонгук. — Должно быть, мы просто вышли в другую дверь. — Кажется, Тэхёна это совсем не тревожило, в отличие от него. Но Чонгук готов был клясться, что это был тот же самый коридор. Только без лестницы. Или же все коридоры в этом доме идентичные словно близнецы. Жуть какая. Спину обдало холодом. Дверь, ведущая в очередную комнату, открыла перед ними большой зал, жутковатый своим убранством. Чонгук только в этот момент и впрямь осознал, что находится в ведьмином доме. Грязные зеркала в пол, многочисленные серванты, выглядящие раз в десять старше Чонгука и за мутными стеклами которых чего только не было: от пыльных стеклянных бутылок с неизвестным содержимым до черепов. Причем, кажется, не только человеческих. Маленькие черепа с большими глазницами и клыками, большие вытянутые вперед черепа с двумя рядами крупных зубов. Десятки корешков старых книг, буквы на которых уже не разобрать, камни, резные амулеты и пучки высушенных растений, перевязанные нитками. — Мне здесь не нравится, — честно сказал Чонгук. Тэхён же уже тянулся наверх, где на сервантах под слоем вековой пыли стояли старые корзины и короба — даже знать не хотелось, что в них. Но Тэхён его безразличия к содержимому явно не разделял. — Да брось, интересно же. — Тэхён по очереди заглянул в коробки, но ничего интересного там не нашел. Чонгук топтался на одном месте, боязливо осматриваясь. Чего здесь было интересного, он искренне не понимал. Единственное, что интересно было ему самому, это смущенно проходиться взглядом по фигуре Тэхёна. Особенно когда тот поднимал коробки обратно наверх и полы его кожаной куртки приподнимались вслед за руками, и Чонгук мог видеть очертания его талии и бедер. И это было настолько красиво, что он еще больше жалел, что здесь нет никакого освещения и нет никакой возможности рассмотреть его лучше. Кто знает, вдруг Ким Тэхён больше никогда не будет к нему настолько близко? — Ничего, — разочарованно вздохнул тот. — Ну и хрен с ним, с этим шаром. Чего он тебе так сдался? — Ты не понимаешь, Чонгук. Я его ищу уже давно. — Не успокоишься, пока не найдешь? — Именно, — просиял Тэхён в ответ и направился к следующему серванту. — Может, ты будешь держать фонарь? А то мне не очень удобно, когда одна рука занята. — Да, давай. — Чонгук кивнул, подошел ближе, и Тэхён передал ему фонарик, коснувшись при этом его ладони кончиками пальцев. Кажется, свет стал еще более тусклым, чем был до этого. Наверное, скоро он совсем сядет. Это давало Чонгуку надежду, что они как можно скорее покинут этот дом. Не будут же они в кромешной тьме здесь бродить, верно? Пока Чонгук подсвечивал фонарем, Тэхён сдвинул к серванту деревянный стул, на вид совсем разваливающийся от времени. Тэхёна внешний вид стула совсем не смутил: он забрался на него и принялся перебирать коробки, стоящие на серванте. Бедра его оказались аккурат напротив глаз Чонгука. Синие потертые джинсы их плотно облегали, чуть расширяясь лишь к средней трети бедра, и потому Чонгук мог без проблем рассматривать красивые линии и изгибы. Вот бы их потрогать… Вот бы провести по ним ладонями, а после сжать ягодицы. Наверняка они мягкие и приятные на ощупь. А потом он бы поднялся ладонями выше и обхватил ими тэхёнову талию. Она выглядела такой тонкой и изящной на фоне крепких бедер и широких плеч, что Чонгук не был уверен, видел ли когда-нибудь кого-то настолько совершенного. — Ты не мог бы придерживать стул? А то он как-то опасно скрипит. Чонгук? — А? — опомнился он, оторвав взгляд от задницы Тэхёна, и поднял голову вверх. — Говорю, подержи стул, пожалуйста. Он шатается. Тэхён показательно пошевелился и стул издал характерный скрип, грозясь сложиться под чужим весом. — Да, конечно, — быстро проговорил Чонгук и ухватился за его край. — Здесь этих коробок десятки. — Тэхён раздосадованно вздохнул и заглянул в очередную. — Ты ещё не был в этой комнате? — Не-а. В этой впервые. — Почему бы тебе просто не прийти днем и не поискать этот шар при свете? Тэхён посмотрел на него сверху вниз как на несмышленыша. — Войти в дом можно только в канун Самайна, после захода солнца. И уйти нужно до полуночи. — Самайн? Что это? — Большинство называет Самайн Хэллоуином. — Получается, администрация Салема закрывает этот дом и открывает только в канун этого… Самайна? Тэхён хохотнул, от чего стул под ним вновь скрипнул: — Вроде того. — И что, в Салеме действительно кто-нибудь пропадал? — Да. — Например? — Из последних — Оливер Трейсон, тридцать первое октября шестьдесят пятого, — как заученно ответил Тэхён и продолжил: — Джо Квентин, тридцать первое октября семьдесят восьмого. Чонгук мысленно начал подсчитывать. Тридцать первое октября семьдесят восьмого года было… тринадцать лет назад? — Так значит, сегодня та самая ночь? — приподнял он брови. — Ага, — расплылся довольно Тэхён и вновь на него посмотрел, поставив очередную коробку обратно наверх. Видимо, Тэхён был тем ещё фанатом мистики и всяких загадочных историй. Они с Дами точно бы спелись. Чонгук таким не особенно интересовался. Вот спроси у него, кто взял в этом году Грэмми — он бы с ходу ответил, что Куинси Джонс, Фил Коллинз и Мэрайя. — Тогда… тебе нужно быть осторожнее, — неумело попытался флиртовать он. Опыта в этом деле у него было ноль. — Мне? Это с чего бы? — Ну как, ты же сам сказал, что, согласно легенде, раз в тринадцать лет в эту самую ночь пропадает симпатичный юноша. — Да. Только ты упустил одну деталь, — согласно кивнул Тэхён. — Этот юноша должен быть невинен. Девственник. У Чонгука вмиг зарделись щеки. Как хорошо, что в полумраке Тэхён вряд ли мог это заметить. — …поэтому у тебя куда больше шансов пропасть сегодня. — Тэхён наклонился, поддел его прохладными пальцами за подбородок и заглянул в глаза. — Да я, кажется, уже, — выдавил шепотом Чонгук себе под нос, когда Тэхён вновь вернулся к своим поискам. Думать о том, как он понял, что Чонгук девственник, совсем не хотелось. Его всего колотило изнутри. Тому было несколько причин, и даже жуткий дом меркнул на фоне того, что Тэхён его вновькоснулся. Чонгука ещё никто и никогда так не касался. Никогда он не испытывал столько чувств. И как же сильно ему хотелось получить как можно больше этих касаний, больше внимания. Чонгук поймал себя на мысли, что ему не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась. Но вдруг он подумал о сестре. Интересно, она уже дома? Может, не стоило ее отпускать? — Надеюсь, Дами уже вернулась домой, — задумчиво произнес Чонгук и глянул на частично заколоченное окно. За мутным стеклом в щелях между досками покачивались темно-бордовые клены. — Переживаешь? — Голос Тэхёна прозвучал тепло. — Наверное. Немного. — Не волнуйся, Салем безопасный городишко. Здесь не происходит ровным счетом ничего. Поэтому Дами наверняка уже нагулялась с подружками, дособирала остатки сладостей по соседям и вернулась домой. — Безопасный городишко, в котором каждые тринадцать лет пропадают дети? — не без сарказма подметил Чонгук. — Только симпатичные девственники. Парни. И не такие они уже и дети, получается. Дами нечего бояться. — А доказательства тому, что кто-то действительно пропадает, существуют? Или это на уровне местных баек, а эти Оливер и Джо просто переехали, а не пропали? — Если не веришь мне, то можешь заглянуть в библиотеку и запросить архив местной газеты. За триста лет тебе, конечно, никто не предоставит, но за последние лет шестьдесят — запроста. — Хорошо, допустим. Но знаешь, мне кажется, что сейчас этой самой ведьме будет сложновато найти того, кто в неё влюбится. — Это почему же? — Ну… двадцатый век на исходе. Стандарты красоты довольно высоки. — Думаешь, она страшненькая? — Если за триста лет в неё никто не влюбился? Очевидно, она либо страшненькая, либо как человек не очень. — Разочарую тебя, но ведьмы всегда обладали дьявольской красотой. — Значит, всё-таки дерьмовый характер. Тэхён рассмеялся. А он вновь завис. Смех Тэхёна был похож на теплое переливающееся свечение огня среди промозглых серых стен. Такой же согревающий и не отпускающий от себя ни на шаг. Хотелось продолжать говорить глупости, лишь бы он смеялся. Чонгук слишком сильно погрузился в мысли о нем. Вновь. Из них, таких приятных и волнующих, его выдрал пронесшийся в темноте по комнате мелкий громкий топот. Прямо рядом с ним. Чонгук, вздрогнув и дернувшись, едва не вскрикнул от страха. Стул, который он придерживал одной рукой, пошатнулся вместе с ним. Тэхён качнулся и, не удержавшись, начал заваливаться с покосившегося стула прямо на стоящего рядом Чонгука. Следом полетела коробка, которую в этот момент доставал Тэхён. Раздался грохот. Все содержимое рассыпалось по полу. Чонгук хлопал глазами, растянувшись на старых сколотых досках. Затылок пронзило тупой болью. Тэхён лежал на нем сверху и тяжело дышал, испугавшись не меньше. Фонарь, вылетевший при падении из руки Чонгука, прокатился по полу, мигнул светом и погас, погрузив комнату в кромешную темноту. Только лишь свет пробивающейся между досок из-за грозных облаков луны давал рассмотреть хотя бы очертания того, что было вокруг. Над ними, прямо на серванте, сидел и светил своими зелеными глазами кот. Бес. Чонгук чувствовал на своем лице дыхание Тэхёна. Чувствовал его тело, придавившее его сверху. — Кажется, мы наделали шума, — прошептал он Чонгуку в губы. — Все из-за этого дурацкого кота, — выдохнул Чонгук, чувствуя, как в груди все дрожит. — Бес вовсе не дурацкий. Просто кое-кто слишком пугливый. — Тэхён, уперев в его грудь ладони, уселся на его бедра, а затем встал и протянул ладонь, помогая встать Чонгуку. Он кашлянул от поднявшейся пыли и спрятал растрепавшиеся волосы под кепку, вновь развернув ту назад козырьком. Они оба были в пыли и паутине и принялись отряхиваться. Кот, довольный проделанной работой по запугиванию незваных гостей, что-то мурлыкнул и перепрыгнул с одного серванта на другой, а затем потянулся. Чонгук наблюдал за ним краем глаза, все еще не испытывая никакого доверия. Что, если в следующий раз это чудовище решит прыгнуть ему прямо на голову? Вдруг что-то блеснуло на полу. Прямо под сервантом, наверху которого восседал теперь Бес. Чонгук прищурился. — Там… — Чонгук наклонился, пытаясь рассмотреть. — Что-то закатилось под сервант. Пришлось снова растянуться на полу, чтобы попытаться достать. Тэхён в это время поднял фонарик, пытаясь заставить его заработать, но попытки его были тщетными — наверное, у того окончательно села батарейка. Чонгук запустил ладонь под сервант, рукой ища, что же туда закатилось. Наверное, он весь уже был в пыли и домой вернется в таком виде, будто сам решил стать декорацией для дома с привидениями. Под сервантом он наконец нащупал что-то круглое и гладкое. Чонгук попытался ухватиться, но ничего не вышло. Тогда он поддел это «что-то» пальцами и подтолкнул к себе. Из-под серванта медленно выкатился блестящий шар. Он проехал по неровным половицам, создавая характерный шум, и остановился прямо рядом с лицом Чонгука, вновь блеснув голубым лунным светом. — Смотри, — выдохнул Чонгук, привлекая внимание Тэхёна. — Что… — голос того даже сбился, стоило ему увидеть находку. — Ты его нашел?.. Ты нашел шар. Чонгук, ты нашел шар! Тэхён все повторял и повторял, смотря на него как завороженный, но не спешил взять в руки. Он опустился рядом с Чонгуком на пол, не отрывая взгляда от шара, который тот аккуратно поднял. Он был довольно тяжелым, размером с раскрытую ладонь. Стекло приятно холодило кожу. — И… что с ним делать? — Чонгук, уперевшись локтями в пол, переложил шар с одной ладони на другую. — Ты заберешь его себе? Тэхён словно под гипнозом потянулся к шару кончиками пальцев, но одернул руку, так и не прикоснувшись. — Где подставка? — Он огляделся. — Подставка? — Да. Шар должен был быть на подставке. Она такая… из камня. Он быстро поднялся на ноги, оставив Чонгука распластанным на полу с шаром в руках, и принялся искать среди всего, что перевернулось на пол, эту самую подставку. — Она должна быть… она точно должна быть где-то здесь… — продолжал бубнить Тэхён, перебирая разбросанные вещи. Бес спрыгнул с антресоли, прошелестел к Тэхёну и потерся о его ноги. — Уйди, Бес, не до тебя сейчас. Кот недовольно муркнул, сверкнув глазами, но никуда не ушел, продолжая топтаться рядом, будто следил за тем, как бы Тэхён не спер чего из его дома. Шар в руках Чонгука становился теплее. Он вновь блеснул в темное, притянув его взгляд. Чонгук сменил положение, усевшись на задницу, уже не переживая о чистоте одежды, и продолжал вглядываться в прозрачную поверхность. Что-то незримое не давало отвести взгляд от шара. Магнитом тянуло его к себе. Интересно, как долго можно рассматривать шар? Он тоже входит в список тех вещей, на которые можно смотреть вечно? Чонгук был уверен, что да. — Здесь ничего. Черт, где же она может быть? — Тэхён со вздохом поднялся. Чонгуку казалось, что шар светлел. Свет луны в нём переливался, то сгущаясь, то рассеиваясь. Сначала он думал, будто ему мерещится. Не могут же тени в шаре складываться в картинки? Нет? Должно быть, он надышался пыли. Точно. Нужно просто скорее отсюда валить. Мало ли, ещё плесенью надышатся. Он слышал, что от такого даже умирают. Пожить ему хотелось, он же… еще не получил первый поцелуй от Тэхёна, не позвал его на свидание, не подарил ему невинность… У него ещё много этих «не», которые он собирался обязательно исправить. …и, будто передразнивая его желания, картинка в шаре закрутилась. Мутная, серебристо-голубая, быстрая. Чонгук вцепился в нее взглядом, чувствуя, как закладывает уши. Сердце грохотало как ненормальное. Что? Он правда видит что-то в шаре?.. Господь помилуй… а он ведь в него даже не верил. Он вообще не верил ни во что, чему не было конкретных и осязаемых доказательств, но прямо сейчас видел, как серебристые тени в шаре обретают очертания. Он видел силуэты. И если еще несколько секунд назад он мог бы нервно рассмеяться и спросить, где спрятали проектор, который направляет изображение прямиком в шар, то теперь… теперь он чувствовал, как волосы шевелятся у него на затылке прямо под кепкой. В центре шара сплетались в страстном поцелуе два силуэта, в которых он без труда различил себя и… Тэхёна. Это было слишком прекрасной галлюцинацией. Они целовались, стягивали друг с друга одежду — ту самую, которая была прямо сейчас на них. Они липли друг к другу телами. Тэхён целовал его шею, руками тянулся к ремню на его джинсах, и не прошло и пары мгновений, как силуэты уже были обнажены. Оба. Голые, они продолжали целоваться. Их тела соприкасались, а Чонгук чувствовал, как холодным потом покрывается его кожа. В висках дергало. Пальцы дрожали. Их силуэты в шаре самозабвенно занимались сексом. — …Чонгук? — явно не первый раз позвал его Тэхён. Картинка в шаре растворилась. — Что ты там увидел? — Что… что это? — ошарашенно пролепетал Чонгук под впечатлением от увиденного. — Ведьмин шар, — спокойно ответил Тэхён, будто это самая очевидная вещь на свете. Он смотрел на него так внимательно, будто пытался считать с лица, что именно вывело Чонгука из равновесия. — Что-то не так? — Н-нет, просто… — Говорят, он много чего умеет. Например, считывать потаенные желания или предсказывать будущее. Чонгука из пота бросило в жар. Что тогда это было? Шар ему показал его тайные грязные желания? Очевидно ведь, что он Тэхёна хочет. Очень. Или… или это будущее? И если они были одеты в нем точь в точь, как сейчас, то это получается… Чонгук встряхнул головой. Нет, он точно надышался плесенью. Ещё немного, и он станет таким же повернутым как его младшая сестра, верящая во всю эту чепуху. — Идем, — скомандовал Тэхён. — Куда? — Чонгук растерянно поднялся на ноги, не расставаясь с шаром. Тот снова выглядел как обыкновенная стекляшка и ничем себя не выдавал. Только оставался теплым. — На чердак. Надо кое-что проверить. Тэхён зашагал на выход так уверенно, будто ходил здесь каждый день и отсутствие освещения не было для него проблемой. В отличие от Чонгука, который едва не сшиб дверной косяк. Благо хоть шар не выронил. Они вновь оказались в длинном коридоре. Тэхён направился к лестнице. В полутьме были различимы лишь очертания, но Чонгук совершенно точно видел ее. Лестницу. Разве они не заходили в комнату из этого же коридора? Лестницы не было. Ее точно не было. — Тэхён, давай уйдем отсюда, — попросил Чонгук, неуверенно ступая за Тэхёном по лестнице вверх. — Кажется, я надышался плесенью. Но Тэхён продолжал подниматься, пока его нога не шагнула на самую верхнюю ступень. Коридора там не было. Была лишь дверь на чердак. Он остановился слишком резко, и Чонгук в темноте врезался в его спину. Тэхён обернулся. — Ты когда-нибудь влюблялся? — внезапно задал вопрос он. Чонгук сглотнул. Чем дальше, тем более странной казалась ему эта ночь. И что это за вопрос такой? Влюблялся ли он? Да он прямо сейчас. Так, что прется за Тэхёном, куда бы тот его ни повел. Если Тэхён предложит вместе сигануть из окна чердака, он наверняка согласится. Но вместо честного ответа он неуверенно повел плечом. Тэхён вглядывался в его глаза несколько секунд, после чего отвернулся и вновь отдал команду: — Идём. — Он толкнул тяжелую на вид дверь, и та распахнулась шире. Чердак был большим, холодным и не менее мрачным, чем весь этот дом. Мертвым и зловещим. — Что мы здесь делаем? — Я хочу… м… проверить одну теорию. — Тэхён с энтузиазмом принялся рыться по ящикам огромного комода, стоящего в углу дальней стены. Чонгук стоял в проходе чердака, не решаясь войти. — Ты ищешь подставку для шара? — Для начала я ищу что-нибудь, что можно было бы зажечь, — проговорил глухо тот, продолжая рыться по ящикам. — О, есть. Спустя несколько секунд в темноте вспыхнула спичка. — Последняя, — прокомментировал Тэхён, пытаясь одной спичкой зажечь сразу несколько толстых свечей. Те, наверное, были отсыревшими и зажигались плохо, но две ему поджечь удалось. Еще несколько свечей он зажег друг от друга. Тэхён поставил свечи на пол. На чердаке стало светлее. Ночная синева сменилась мягким коричневым свечением, окутавшим комнату. Теперь Чонгук мог видеть Тэхёна почти хорошо. В этом свете он казался ещё красивее. И как бы ни хотелось бежать из этого чертового особняка, от Тэхёна не хотелось отдаляться и на метр. Посреди чердака стоял высокий деревянный аналой, на котором лежала толстая книга. Тэхён подошел к нему неспеша, любовно провел по корешку книги пальцами. Улыбнулся. Он выглядел как фанатик, добравшийся до осуществления своей самой сокровенной мечты. Жутко и пугающе. — Что там? — все еще стремался подойти ближе Чонгук. Не нравилось ему здесь. Очень сильно не нравилось. — Гримуар. Ему три сотни лет, можешь себе представить? — Думаешь, он настоящий? — Разумеется, он настоящий, Чонгук. — Продолжая улыбаться, Тэхён запорхал над книгой кончиками пальцев. — Я думаю, его бы уже в музей забрали. Наверное, он лежит здесь для антуража. Этот… как его. Реквизит, во. Тэхён покачал головой и сделал два шага от аналоя. Взгляд его заскользил по чердаку. — Сколько времени? — поинтересовался он, направившись к очередному пыльному и почти рассыпающемуся от времени шкафу и начав его осматривать. Чонгук вскинул рукой и подтянул на запястье рукав, чтобы рассмотреть дисплей электронных часов. — Одиннадцать сорок пять. — Ещё есть время, — прошептал Тэхён. — В полночь нас отсюда выгонят? — Угу. Типа того. — Может, мы тогда лучше сами уйдем? Прямо сейчас? — вновь попытал удачу Чонгук. — Да, только кое-что проверим. Чонгуку было холодно. Очень. И даже шар в его руках переставал греть. Он больше не нагревался и не подавал никаких признаков жизни. Наверное, его уже и родители потеряли, а он все торчит на окраине города в совершенно жутком особняке, ввязавшись в совершенно тупую авантюру с предметом своего воздыхания. Да, если бы не он, Чонгук преспокойно уплетал бы сейчас дома тыквенный пирог, запивал его молоком под какой-нибудь ужастик по телевизору. — Она здесь, — объявил Тэхён, поворачиваясь к нему с каменной подставкой в виде костлявой человеческой кисти. — И… для чего она? Что с ней делать? — Без неё этот шар практически бесполезен. Он подпитывается энергией от неё. — Но я же видел в нём… — вырвалось у Чонгука, но он быстро замолчал. — Что? Что ты видел? — Тэхён подошел ближе. Настолько, что между ними остался только шар. У Чонгука от волнения губы пересохли. — Я… это немного неловко, если честно, — промямлил он, не зная, куда деть взгляд. — Поставь его сюда. — Тэхён приподнял в руках подставку повыше, предлагая поместить шар на неё. Чонгуку это уже даже не казалось несусветной глупостью. Не после того, как он в этом шаре буквально увидел свой первый секс. Он поставил шар на поставку осторожно, боясь случайно выронить из рук. Шар, оказавшись на своем законном месте, вновь блеснул синим, заставив сердце Чонгука опуститься. За окном поднялся ветер. Ветки застучали по окну, пуская жутковатые тени по полу и стенам. В щели между рамами задувал сквозняк. — Что ты видел, Чонгук? — повторил вопрос Тэхён. Чонгук прикрыл глаза на мгновение. — Видел как… Я видел, как мы… целовались, — с трудом выговорил он, сгорая от стыда и смущения. Ноги что-то коснулось. Чонгук уже собирался вскрикнуть, но услышал тихое «мяу». Этот чертов кот доведет его сегодня до инфаркта. — Иди сюда, — позвал Тэхён. Его лицо было таким серьезным, будто Чонгук вовсе не делился сейчас с ним информацией о своей галлюцинации, в которой они самозабвенно целовались. И не только. Может, если бы он знал больше подробностей, реакция последовала бы совсем другая? Он вывел его в центр комнаты. Они остановились посредине чердака, между окружавших их зажженных свечей, напротив лежащего на аналое гримуара. Чонгуку хотелось истерично рассмеяться. Все это выглядело как начало фильма о сатанистах, честное слово. Тэхён водрузил шар на подставке прямо на аналой, рядом с книгой. — Для чего он нужен? — Т-ш. — Тэхён приложил палец к губам и поманил Чонгука к себе ближе. — У нас мало времени, Чонгук. — Мало времени на что?.. — Чтобы проверить одну мою теорию. — Какую?.. — Ты помнишь легенду? Чонгук нервно посмеялся: — Сложно забыть то, что мы обсудили не больше часа назад. — Ты бы сильно расстроился, если бы я сказал, что зря ты не ушел вместе с сестрой? Взгляд его забегал по лицу Тэхёна. На том появилась едва уловимая печальная улыбка. Он пытался напугать его? Если да, то у него это отлично получалось. Прямо сейчас Чонгуку было страшно до усрачки, даже несмотря на то, как сильно ему нравился Тэхён. Потому что такие шутки ему были совсем не по душе. Можно назвать Чонгука каким угодно трусом, но кто с ним поспорит, что это все и правда очень жутко? — Что ты имеешь в виду?.. Тэхён ухватился за запястье Чонгука. Часы показывали без одной минуты двенадцать. — Раз в тринадцать лет ведьма пытается вернуть сестер и найти свою вечную любовь. Раз в тринадцать лет она забирает первый поцелуй у парня, невинного и прекрасного. — Пальцы Тэхёна скользнули по его щеке, ласково её погладив. — Раз в тринадцать лет сердце ведьмы разбивается вновь, если мальчишка, которого она целует, в нее не влюблен. Раз в тринадцать лет в Салеме бесследно пропадают мальчишки. — А… что будет с мальчишкой, если он в нее влюблен? Он просто вернется домой? Не пропадет? Тэхён грустно улыбнулся. — Домой из рук ведьмы никто не возвращается. Никогда. Но если мальчишка влюблен… ему будет дарована вечная любовь с ведьмой. Он будет жить вечность. Они. Будут жить. Но для всех, кого он знает, он исчезнет. Бесследно. В груди заныло от страха. Часы Чонгука пискнули. Тем самым писком, который знаменует начало каждого нового часа. Пробило полночь. Губ внезапно коснулись губы Тэхёна. Холодные, мягкие, гладкие. Они заскользили по его губам, нежно, чувственно. Языки столкнулись жарко, вопреки прохладе чужих губ. Из Чонгука вырвался нетерпеливый стон. Ветки сильнее застучали по окну. Ветер начал трепать волосы, будто кто-то открыл окно. Чонгука пробрало дрожью. Чонгука трясло. Тэхён целовал упоенно. Чонгук не мог сопротивляться. Да и не желал. Он не чувствовал своего тела. Все его мысли и чувства сосредоточились на слиянии их губ, на движении языков. Дверь на чердак распахнулась с оглушающим грохотом. Ворвался сносящий с ног сквозняк. Стекла в окне задребезжали. Пошли длинными темными трещинами. Поцелуй прервался слишком резко. В дверях чердака в вихре сухих листьев стояли две девушки. Дьявольски красивые. Бледная кожа, смоляные волосы. Темные глаза. Точь в точь как у Тэхёна. Длинные белые хлопковые платья, перетянутые на груди темной шнуровкой. Чонгук был на грани того, чтобы упасть в обморок. Виски сдавило так, что темнело перед глазами. — Тэхён, братишка, ты привел к нам в дом гостей? — спросила одна из них, широко заулыбавшись. Он проваливался в бездну. Он больше не чувствовал своего тела. Мир в глазах Чонгука погас.***
Говорят, этот городишко одиннадцать месяцев в году совершенно ничем не примечателен и скучен и лишь в октябре он преображался настолько, что сотни туристов стекались сюда, чтобы услышать самые жуткие истории о ведьмах, увидеть своими глазами Ведьмин дом и памятник жертвам охоты на ведьм. И, конечно, попытаться угадать хоть одну ведьму в толпе. Говорят, мальчишку, листовки с лицом которого были расклеены по всему городу, последний раз видели около того самого Ведьминого дома. Но это, конечно, тоже очередная городская легенда. Чон Чонгук пропал в Салеме тридцать первого октября тысяча девятьсот девяносто первого.
