Стражи сумерек

Ты поправила на плече тряпичную сумку, когда спускалась в подземелье, меряя шагами ступени. Ты не считала их, как в детстве, а думала о том, что тебе предстояло совершить. Страха не было — только непоколебимая решимость. Тот, кто виновен в гибели твоего отца, понесёт наказание, пусть и не от власть имущих, которые оказались слепы к правде. Факел в другой руке недовольно потрескивал, жалуясь на повлажневший воздух. Сырость каменного пола и замшелых стен утяжеляла воздух. И пусть одежда пропахнет этим бренным духом, а волосы некрасиво завьются под капюшоном, — не важно. Ты глубоко вздохнула, с лязгом повернув ключ и толкнув тяжёлую деревянную дверь. Прикрыв её за собой, ты вновь погрузилась в могильную тишину. В его неясном свете уже виднелся на своём месте котёл, заполненный доверху тёмной водой. От факела в твоей руке под ним занялся костёр, после чего ты переместила свой инструмент в крепление на стене. Пока закипала вода, ты достала из своей сумки мел и принялась чертить на каменном полу. Это заняло довольно много времени и сил, испытывая на прочность твоё терпение, но ты понимала, что это лишь начало. Ты бросила безразличный взгляд на бледно-жёлтые тени, затанцевавшие на мертвецки-голых стенах. Пока вскоре не закипела вода, ты предавалась тёплым и в то же время горьким воспоминаниям, увлечённая этим странным танцем теней. Ты поглядела в единственное окно на ночное небо и голубую луну, отмечая её положение. Пора. Ты бросила в кипящий котёл корень женьшеня. Комнату наполнил неестественный жар и запах лотоса, а слуха коснулся шорох песка. Ты ощутила неземное присутствие, однако глаз не был в состоянии разглядеть в стоящем полумраке никого постороннего. Глубоко вздохнув, скрывая нараставшее волнение, ты достала из сумки веточку можжевельника. Зелье, поглотив его, засветилось и озарило комнату ярко-лиловым светом. Ты могла поклясться, что явственно услышала эхо шелеста сухого пергамента. Однако ты всё ещё была одна. Немного помедлив, ты снова потянулась к своей невзрачной сумке и выудила из неё несколько ломтиков корня имбиря. Его ожидала та же судьба: соприкоснувшись с бурлящим варевом, он окрасил его в небесно-голубой. Магическое зелье опасно зашипело, и ты резко отпрянула, опасаясь обжечься. Комнату заполонил уютный древесный запах. Сперва затрепетав, теперь ты спокойно вздохнула и вновь приблизилась к котлу, даже не пытаясь разглядеть в тесной комнате чьё-либо присутствие. Ты достала из сумки последний ингредиент, поднесла к лицу и с блаженством вдохнула освежающий запах перечной мяты. Приняв в себя последний ингредиент, зелье забурлило, образуя водоворот и окрашиваясь в малахитово-зелёный. На считанные мгновения ты забылась, представляя себя на берегу шумного океана, когда нос щекотнул ненавязчивый запах свежего бриза. — Horribiles custodes crepusculi. Ostende sursum И тут пентаграмма на каменном полу засияла, освещая тесную комнату ослепляющим светом. Ты прикрыла лицо краем объёмного капюшона и отошла подальше к стене. То не от страха — лишь от благоговения. Когда глаза привыкли с яркому сиянию, ты опустилась на одно колено перед высокими фигурами в чёрном. Лица их казались бесстрастными масками, а глаза светились неземной силой. — Добро пожаловать, дорогие рыцари, — тихо, но твёрдо произнесла ты. Одна из фигур, что стояла в самом центре пентаграммы, с обманчивой ленцой повернула к тебе голову и сделала шаг навстречу, не покидая круга. Его необъятные крылья, похожие на крылья летучей мыши, на мгновение расправились и сложились за его спиной. С нескрываемым восхищением ты оглядела устрашающие рога, венчающие двоих из четырёх рыцарей. Один из призванных оставался в тени, с недоверием глядя на тебя из-под нависшего на лоб капюшона. Другой глядел свысока — стоячий воротник чёрного плаща намекал на принадлежность княжескому роду подземной обители, откуда прибыла четвёрка рыцарей. Главный же Каратель разомкнул уста, и от голоса его завибрировали каменные стены: — Мы слушаем, смертная. Укажи на грешника, которого необходимо покарать.