После основных занятий

      Будний учебный день. Последний урок подошёл к концу, но Даня и Руслан продолжили сидеть с кучкой таких же несчастливых ребят, оставаясь в душном кабинете для дополнительной подготовке к олимпиаде. Решать задачи вне школьной программы, особенно по математике, было тягостно, но халявные оценки и уважение учителей того стоило. Руслан и Даня не были заняты в послеучебное время, об этом знал их классный руководитель, который и направил парней на олимпиаду и подготовку к ней.       Место парней находилось на первом ряду, их третья по счёту парта стояла рядом с окном, где открывался вид на небольшой школьный двор с высаженными около здания кустами, основания которых были обложены камешками и окружены высокими елями, а чуть поодаль, через дорожку в парадный вход, стояла обшарпанная горка – залог отбитой жопы – и несколько построений, напоминающих турники.       – Нихуя не решается, Рус, блять, – протяжно заныл Даня, уже который раз посматривая на записанное условие задачи из раздела статистики. Учитель, обещавший готовить их, куда-то ушёл, это не было в новинку. – Не знаю, кто готовит этих победителей олимпиад, я, по крайней мере, чувствую себя дегроидом, так ведь нам ещё и не объясняют ни черта.       – Да ничё нового, в целом. Не ной, я уже решил эту задачу, – ответил Руслан, наклоняясь к Дане и общему листку с задачей, – ща покажу.       – Ты? Решил? Не верю, бля. Если я не смог решить, то ты-то кого из себя здесь строишь, – Даня смотрел на друга скептически, явно сомневаясь в его математических способностях.       – Не выёбывайся, смотри, показываю решение, если оно будет верным, ты выполняешь моё задание, – Руслан не пальцем деланный – находит шанс лишний раз пубертатные желания в реальность воплотить. Пользуется этим.       Тактильность оба парня находили странным явлением. Объятия, называемые чаще обжиманиями, были прерогативой девчонок. Как Даня, так и Руслан это мнение всецело разделяли, если условие касалось дружеского взаимодействия. Ребята ведь дружат. Даня – точно, а Руслан может и засомневаться – парень испытывал симпатию к Кашину, что от взгляда второго не ускользало, вот только никаких намёков на свою догадливость Даня не давал, наблюдая за жалкими попытками Тушенцова лишний раз коснуться его. Пожалуй, будет интересно в очередной раз посмотреть на выдумку Руслана.       – И какое, бля, задание, Руслан? Хрен с тобой, я согласен, – Тушенцов бросил удивлённый взгляд на быстро согласившегося Данилу, отчего тот усмехнулся, а после чуть заплетающимся языком объяснил ход решения задачи, красочно обзывая данные и разъясняя всё в своей манере. Суть мыслей Руслана Даня не улавливал, да и на задачу клал толстый болт – не интересна она ему вовсе. А вот реакция Тушенцова позабавила.       – Так, ну, я понял. Чё ты там хотел от меня? К слову, собираться нужно, эта манда вряд ли уже придёт, и остальные тоже начали съёбывать, – сказал Даня, пропустив мимо ушей длинную тираду Руслана.       – М? Да. Подожди немного.       Пока Руслан собирал пожитки в рюкзак, из класса вышел последний человек, оставляя парней наедине. Ради этого русый и тянул время, посматривая на Даню, тихо скидывая рюкзак с плеча и подходя к нему.       – Чё ещё?       – Только не ори, – произнёс Тушенцов, толкая Даню так, что тот упёрся поясницей в парту, где они и занимались пару минут назад. Предупреждение не было необоснованным: Даня хотел было ойкнуть от неожиданности, покрывая друга отборным матом, но сам же зажал ладонью себе рот.       Увидев естественный испуг Кашина, усмехнулся уже Руслан, не теряя времени зря: двинулся ближе, коленом выигрывая себе место между Даниных ног, притянул корпус парня к себе, руками обхватывая талию парня и оставил краткий поцелуй около уголка покусанных губ, вызывая у Кашина противоречивые чувства, среди которых, в общем-то, отвращения не было, так что, смирившись с положением, уже Даня притянул к себе Руслана ближе, затягивая в поцелуй.       Не смея портить момент, Тушенцов медленно отстранился от Дани, тут же засовывая прохладные руки под тонкий светло-серый лонгслив Кашина и целуя снова, но теперь место за покрасневшим, несмотря на объективный холод в кабинете, ушком Дани. Тот, в свою очередь, бросил замыленный от усталости и чувств взгляд на одну из елей за окном, умудряясь построить предложение:       – И в этом заключается задание?       – А ты как думаешь? – Руслан продолжил оглаживать грудь Дани одной рукой, пальцами второй проходясь от рыжей шевелюры до шеи парня.       – А не в рамках задания что? Не осмелился? – усмехнулся Данила, вздрагивая и неожиданно громко выдыхая от действий Руслана под одеждой. – Я з-знал, что ты х-хочешь… Бля…       – Что хочу? Разложить тебя на школьной парте? Частично угадал. Не только на парте, где угодно уже, блять, Даня, это пиздец, – пробормотал Тушенцов, ускоряя речь к концу и чувствуя собственный стояк так, будто тот взорвётся, если оставить его без внимания, – и да, не осмелился бы. Вдруг ты против, хотя я сомневаюсь.       Даня увидел состояние Руслана, выдавливая из себя что-то в духе: "В чём ты там ещё сомневаешься?" и выбираясь из-под рук русого, вдавливая в деревянную парту уже его.       – Только, блять, вякни хоть слово, – с предупреждением Кашин опустился на колени, расстёгивая ремень на брюках Тушенцова и немного спуская их, слегка ударяя парня по бедру и слыша в последствии рваный выдох верхнего. Вслед за брюками последовало нижнее бельё и Даня, знающий об отсосе столько же, сколько о решении несчастной задачи, приступил к делу, окольцовывая орган Руслана пальцами, предварительно собрав сочившуюся смазку с головки. Проведя по члену языком от головки до основания, Даня медленно стал насаживаться ртом на орган, стараясь убрать мешающие зубы.       В этот момент верхний издал приглушённый стон, не имея возможности удивиться с действий Дани – было слишком хорошо. Хорошо до поры, пока Даня не почувствовал себя опытным в этом деле, почти до основания вбирая член в рот, за что сам же поплатился резким кашлем, уделяя немного времени на то, чтобы перевести дух. Продолжению поспособствовал обеспокоенный взгляд Руслана, скрытый пеленой желания, которым верхний окрестил Кашина, погружая руку в рыжие волосы.       Приспособившись, Даня был занят делом, часто улавливая стоны Тушенцова, что сводили самого русого с ума, отчего тот ускорил темп Дани, чуть надавливая на его голову рукой.       Смотреть на Руслана в таком состоянии Кашин не мог, это и не было обязательным – Тушенцов, задрав голову и открывая вид на дёргающийся кадык, ярко представлял голубоватые глаза Дани, снизу вверх глядящие ему в душу и ниточку слюны, тянущуюся от члена русого к припухшим розоватым губам Кашина.       С такой картиной в голове Руслан попытался прийти в себя, чуть отводя голову Дани, дабы дать намёк, что он близок к разрядке. Уловив суть дрожащего от стимуляции парня Даня отстранился, всё так же не разжимая колечко пальцев вокруг основания жилистого органа, водя ими вверх и вниз, из-за чего верхний обильно кончил на губы парня, издав протяжный сладкий стон.       – Д-даня, – борясь с одышкой произнёс Руслан.       – Блять, чуть кофту не заляпал, Руслан, отрабатывать, нахуй, будешь, – озлобленно отозвался Даня, пытаясь скрыть смущение и поднимаясь с колен, осматривая кофту и отряхивая брюки в районе колен.       – Не нравилось бы – не сосал.       – Чё, отдышался наконец? Какие мы смелые, посмотрите только.       Риторический вопрос остался без ответа. Кажется, Руслан, если бы мог, кончил и второй раз от вида спермы на губах Дани. Он без лишних слов притянул к себе рыжего, сцеловывая семя и прикусывая нижнюю губу парня, проходясь по ранке языком, что послужило поводом стона Дани.       – Отработаю я всё, Дань, кто ж знал, что ты дохуя инициатор, – нацеливаясь изначально на обыкновенные нежные касания и видя результат, Руслан схватил приступ заботы, понижая напор.       – Бля, идиот, я ебал, – Кашин явно смутился ещё больше от грязных поцелуев Тушенцова, вновь краснея и возвращаясь к осмотру вещей на себе.       – Да ничё не испачкано у тебя, идем уже, там тех. персонал сейчас подойдёт, время уже, – Руслан достал брошенный на пол рюкзак, накидывая себе на плечо и заключительный раз целуя Даню за ухом, наблюдая разбегающиеся по телу рыжего мурашки удовольствия.       – Иди ты уже, заткнись.       – Как я могу заткнуться, когда у тебя колом стоит, м? Щас до меня дойдём, отработаю тебе всё, что ты там говорил.       Даня отвёл взгляд, не имея желания продолжать саркастический диалог с Тушенцовым, пропуская в голове мысли самого разного рода. Кроме темы той олимпиады, на неё в любой ситуации Кашин забил бы хуй.       – Так ты не против?