Семечко

— Как люди целуются? — А твой вид... разве вы не целуетесь? — Да, но, может статься, у людей всё иначе... — Гэтянь прячет половину лица за приподнятым крылом. Видно, что он смущён больше своим невежеством в людских делах, нежели интимностью поднятого вопроса, которую, вероятно, и сам не осознаёт. Смущён, и всё-таки дымчато-серый глаз, пристально смотрящий сейчас на Леонида, напоминает взгляд любопытного ребёнка в замочную скважину. Это не первый его вопрос о людях. За этот месяц в Фонде Гэтянь не раз интересовался у Леонида о людских обычаях и повседневных ритуалах. Как люди умываются? Как избавляются от слишком длинных ногтей? Как сушат волосы после дождя? Почему здороваются за руку и зачем чокаются бокалами во время застолья? Нет, он вовсе не докучает вопросами. Напротив, задаёт их или невзначай, или в тему беседы. Леониду нравится ему отвечать, потому что... потому что это значит поговорить с ним ещё немного, ещё немного и ещё. У Гэтяня до того успокаивающий голос, что слушать его можно бесконечно. Вот только нельзя, иначе рискуешь заснуть в разгар рабочего дня, вечера или ночи. В российском филиале ненормированный рабочий день, и от этого не легче. Объяснять большой любознательной птице человеческие штучки — самая приятная часть работы. — Может, ты и самый большой домосед из своего племени, но любопытства тебе не занимать, — Леонид усмехается. — Мы целуемся губами, как, наверное, и вы. Губами можно коснуться руки в знак восхищения, щеки в знак привязанности и других губ в знак любви. А можно и углубить поцелуй в знак страсти. — Углубить... — Гэтянь заметно теряется в мыслях. — Такого у нашего народа, кажется, не было. Или я думаю не о том. Конечно, мне случалось видеть целующихся людей, но со стороны было непонятно, насколько глубоким был их поцелуй. Некоторые при этом крепко обнимали друг друга руками, а некоторые оставались совсем неподвижны. Как понять, у кого из них поцелуй был глубже? — Думаю, со стороны никак, — разводит руками Леонид. — Это даже не прочитать по костям, как ты любишь. Язык-то, он без костей, как у нас говорят. — Не скажу, что я понимаю, при чём тут язык, — Гэтянь озадаченно смотрит на губы Леонида и касается своих собственных изгибом крыла. На балконе, где они вдвоём проводят время, гуляет ветер, но между ними штиль. Будто что-то плотное, через что потокам воздуха не пробиться. Интерес. Интерес между человеком и птицей ощущается давно и осязаемо, невидимый глазу, но настолько густой, что Леонид мог бы прорезать его своим любимым ножиком, как густое сливочное масло. Но доставать оружие он сегодня не собирается: вместо этого копается в другом кармане, что-то выискивая. Человеческий разум весьма порочен. Иногда достаточно одного глотка, чтобы помыслы, на вид чистые, как вода, оказались жгучим спиртным. Иногда зерно прорастает сразу. При условии, что семя упадёт на давно готовую к этому почву. — Это семечко? — спрашивает Гэтянь, глядя на ладонь Леонида. Тот добродушно кивает: — Угу! Обычное тыквенное семечко. Я знаю одну арканистку, способную заставить его взойти по щелчку пальцев. Но сегодня у семечка другое назначение. И Леонид протягивает ладонь с семечком Гэтяню. Протягивает так, как предлагал бы кушанье простым деревенским воробьям или синицам. Гэтянь, недолго думая, подаётся вперёд и склёвывает семечко с характерным кивком головы. — Хорошо, — улыбается Леонид. — Теперь моя задача — забрать его, а твоя задача — ни за что мне его не вернуть. С этими словами он с лёгкостью преодолевает то неосязаемое между ним и птицей, что даже ветру оказалось не под силу. Губы касаются губ. Губы раскрываются о губы. Раскрываются достаточно широко, чтобы кончики языков соприкоснулись и скользнули навстречу друг другу дальше. Леонид ощущает ветер ресницами закрытых глаз и знает, что глаза Гэтяня тоже закрыты. Под человеческой ладонью в бешеном ритме заходится чужое сердце: у птиц оно всегда бьётся быстрее, но сейчас — особенно. Второй ладонью Леонид гладит Гэтяня по щеке, чуть отводя в сторону его волосы и вместе с тем давая себе углубить поцелуй. Углубить достаточно, чтобы Гэтянь раз и навсегда понял, что это значит. Чтобы ни с чем не спутал. Чтобы не смог забыть. Отстраняются друг от друга они лишь тогда, когда Леонид прижимается слишком сильно, и Гэтяню приходится сделать пару взмахов крыльями, чтобы не соскользнуть с перил, на которых он сидит. Отстранившись, они смотрят друг на друга в полной тишине наступающих сумерек. А потом Гэтянь с деловитым видом наклоняется и трётся носом о нос Леонида. Тот в долгу не остаётся, отвечая на этот своеобразный птичий поцелуй. Ветер, на пару минут оставивший их без присмотра, вновь берётся за работу, но Гэтянь и не думает ему это позволять. Раскрывает свои огромные крылья и заслоняет ими Леонида, сберегая в объятиях. Скрывая от ветра, скрывая ото всех. О тыквенном семечке в тот день больше никто не вспоминает, хотя поиски его продолжаются.