Грязь

Мир так беспощаден, когда ты просто ребенок, живущий в трущобах, так желающий ласки. Наверное, Рюноскэ никогда не поймет, за что ему эти мучения с самого рождения. Разве хоть одна невинная душа должна получать столь жестокое "наказание"? Ой, навряд ли. Кровь, секс: противный и ужасный, настолько грязный, что долго не сможешь смыть с себя все эти отвратительные прикосновения, вспоминая ночами, ощущая противный ком в горле и как тело подрагивает от тихо скатывающихся по красным щекам слез. Год тянется за годом. Акутагава уже не маленький мальчик, нуждающийся в опоре (а может, так только казалось на первый взгляд?). Хочешь обмануть всех - обмани в первую очередь себя самого, заставь думать себя же, что настоящий ты - не ты. Именно тогда буря ненависти и омерзительности может упасть с плеч. Но так ли это на практике? Все шло своим чередом, пока не появился один юноша - Ацуши. Милый, нежный цветочек, желающий помогать Рюноскэ, защищать его и оберегать. Было в Акутагаве то, что заставляло Накадзиму тянуться к нему. Вероятно, он чувствовал разбитую душу портового пса, который никак не может собрать себя по кусочкам, построив огромные стены из хладнокровности и жестокости... Только таблички "злая собака" не хватает. И в правду Рю мог не подпускать к себе, хоть и было огромное "но"... Миллион раз Акутагава делал больно, разрывал в клочья плоть тигра, сражался в битве насмерть, посылал, оскорблял и унижал, глубоко в душе понимая - они так сильно похожи. Способные понять друг друга, как никто другой, прям таки настоящие пазлики, которые столь неожиданно оказались подходящими. Посмотришь: настолько разные люди никогда не смогут побороть гордыню возле лица каждого, но что-то ломается с каждым днем всё сильнее и сильнее. Сжимается, стоит увидеть рану. Трясется, понимая тревожность в теле за товарища. *** — Рю.. — голос тигра столь сладок, словно вот так взяли ложечку меда и с наслаждением положили на язык с весьма чувствительными вкусовыми рецепторами. Рюноскэ не может сдерживать себя, понимает: Ацуши такой весь. Хочется распробовать всего, но сегодня точно не день Акутагавы. Почему? Шершавая мышца прямо сейчас проходится по груди, через кою протягивался длинный шрам, на плече становящийся более толстым. Кожа еще не совсем зажила. Повреждение имело розовый оттенок, выпирало, но котенка это никак не напрягает. Сверкая очами и жадно посасывая кожу, он держит крепкими тигриными лапами это тельце. О... Да... В такой форме Рю казался таким маленьким, хрупким, но разве это плохо? Прямо сейчас изувеченный портовый пес получает награду за года страданий и проявленную выдержку в этой жизни. Акутагава отчаянно пытается убедить хотя бы себя, что имеет право на удовольствие, на эти сильные руки и нежный взгляд, укутывающий в пучину "бедствия", где образ "внешнего" Рюноскэ разваливается до самого фундамента, подобно карточному домику. — Джинко... — срывается с обкусанных уст старшего, но следом сразу же идёт легкий вскрик: Ацуши укусил за шрам, где кожа была чуть ли не самой нежной на всем теле Акутагавы, так аккуратно проходясь звериными клыками. И он понимает намек Накадзимы, тут же исправляясь. — А... Ацуши.. — зверь довольно рычит, тихо-тихо, деля движение языком по раннее укушенной части. — "Если бог есть, то, Боже, дай мне сил вынести это благословение" - костлявые пальцы хватают широкие плечи, отчаянно притягивая к себе, желая получить все, но одновременно с этим не имея возможности принять ничего. Рюноскэ таял все сильнее, как мороженное в неистовую июльскую жару, пока Ацуши сам же превозносил его выше всевозможных существ, лепеча: — Я так сильно люблю тебя, каждый сантиметр твоего тела, твоей души.. — Даже столь порочной и грязной...? — перебивает Акутагава Накадзиму, но тигренок не растерялся, склоняясь над Рю, поставил руки по обе стороны от его тела, закрывая собой от всех проблем и невзгод. — Да, я слижу с тебя всю эту грязь, ты позволишь мне? — от таких слов дыхание перехватило, трахею сжало, вот-вот он сломается и не выдержит! Щёки всё сильнее краснеют, но уже не от отвращения к себе и некого горя, а от чистейшего желания. — Позволю...