Limerence

Том стоял в полутёмном кабинете, освещённом лишь тусклым, янтарным светом настольной лампы, которая бросала длинные, мягкие тени на старинные стены. Плотный запах пергамента и чернил витал в воздухе, смешиваясь с едва уловимым, успокаивающим ароматом свежезаваренного чая, который Джоанна опрометчиво оставила на краю стола. Его сердце колотилось в грудной клетке, словно запертый в тесной клетке дикий зверь, отчаянно пытающийся вырваться на свободу. — Джоан, я могу тебя поцеловать? — с глухой, надрывной мольбой в голосе выдохнул Том, неотрывно заглядывая в её глаза. Он судорожно облизал пересохшие, потрескавшиеся губы. Голова раскалывалась от дикого напряжения. Пространство вокруг него словно сужалось, сдавливая лёгкие, и он никак не мог избавиться от параноидального ощущения, что без этой женщины он прямо сейчас сойдёт с ума. И это не было преувеличением. Он действительно физически ощущал, как с каждым днём, проведённым вдали от неё, медленно теряет рассудок. Несчастных часов редких уроков и коротких встреч по вечерам катастрофически не хватало. Его кости изнутри выворачивало наизнанку, а тело попеременно охватывал то леденящий озноб, то удушающий жар, словно при тяжёлой простуде. Но ни одно из восстанавливающих зелий, что он тайно брал в больничном крыле, не помогало. Ему становилось только хуже. Расколотая ночным убийством душа требовала своего единственного лекаря. Джоанна, обойдя массивный стол, изо всех сил делала вид, что поглощена работой. Она суетливо собирала свитки, перекладывала их с места на место, вытаскивала новые чистые бланки из выдвижных ящиков, но её движения были излишне резкими, нервными. Каждый раз, когда она трусливо избегала его взгляда, внутри Реддла росло удушливое отчаяние, а вслед за ним — слепая, свирепая ярость. — Нет, Том. Мы же уже детально говорили об этом, — нетерпеливо отрезала она, упорно не поднимая головы. Её голос звучал натянуто, будто она пыталась убедить в этой правильности не столько его, сколько саму себя. Этот проклятый дубовый стол был осязаемой преградой между ними. Джоанна намеренно отгораживалась от него, она бежала. «Она не должна меня избегать! Всё ведь уже стало хорошо, мы ведь близки... Нет, нет, я точно ей нравлюсь!» — лихорадочно думал он, медленно обходя препятствие. — «Она меня любит. Любит, да. Она моя. Моя до последнего вздоха». Том шагнул в её личное пространство. Его дыхание стало тяжёлым, рваным, а воздух вокруг, казалось, заискрился от статического электричества. В тёмных зрачках юноши разгорался опасный огонь, и он отчётливо понимал, что его одержимость уже давно переросла границы обычных человеческих чувств. — Пожалуйста... — с едва заметной дрожью, умоляюще прошептал он. Его голос сделался низким, хриплым, когда он принялся вместе с ней механически перебирать чужие домашние задания по ЗОТИ. Том пытался как бы невзначай, мимолётно прикоснуться к её тонким пальцам, ощущая, как кровь оглушительным набатом шумит в висках. Глаза мучительно болели и от сухости начали слегка слезиться, но он даже не пытался скрыть эту слабость. Юноша прекрасно знал, что Джоанна отчаянно уязвима перед его жалким, беззащитным видом. Если он сейчас расплачется перед ней — она сломается и сделает всё, что он пожелает. Мимические мышцы его бледного лица судорожно сокращались и подрагивали, не повинуясь воле, отчего натянутая, просящая улыбка больше напоминала хищный оскал. Он в очередной раз незаметно вытер вспотевшие ладони о ткань брюк. Ему была жизненно, физиологически необходима Джоанна. — Ты не понимаешь, — произнёс он, и его тон задрожал от тщательно подавляемой, тёмной злости. — Я просто не могу дышать в этом мире без тебя. — Реддл, второй раз этот фокус со слезами не пройдёт! — огрызнулась она, по-прежнему не поднимая взгляда от бумаг. Том искренне не понимал, что было такого манящего в исчерканном пергаменте, когда прямо напротив неё стоял он. Он вновь облизнул губы, шумно выдыхая. До него долетел её тонкий, до боли знакомый аромат сливок и спелой клубники. От этого запаха у Реддла предательски задрожали колени, и он вынужден был опереться ладонью о край стола, чтобы удержать вертикальное положение. — А объятия? — надломленно, осипшим голосом спросил он. — Ты ведь можешь просто меня обнять? Самые обычные, дружеские объятия. Друзья ведь обнимаются при встрече, верно? Пожалуйста, Джо... В его глазах вспыхнул нездоровый, лихорадочный блеск. Не давая ей времени опомниться, Том собственнически взял её за хрупкие плечи и уткнулся горячим, влажным лбом в изгиб её шеи. — Хорошо. Только объятия, и на этом всё, — сдалась Джоанна, так и не сумев удержать свою линию категоричного отказа. Её сердце предсказуемо смягчилось и дрогнуло при виде его болезненного, изнеможённого состояния. Том тут же замкнул руки у неё на талии, с пугающей силой прижимая податливое женское тело к себе. Он обнимал её так, словно стремился физически поглотить, растворить в себе, слиться целиком и полностью. И чудо произошло: её физическая близость мгновенно, как по щелчку пальцев, остудила изнуряющий жар и уняла ломоту в суставах. Ему казалось, будто он, умирая от жажды, наконец погрузился в прохладную, чистую воду после многодневного скитания под палящим солнцем пустыни. — Ты ведь можешь всегда меня вот так обнимать... когда мы остаёмся одни? — с закрытыми глазами, сладко протянул он ей прямо в ухо. — Том, даже самые близкие друзья не обнимаются так часто и... так крепко, — Джоанна неловко похлопала его по спине, пытаясь отстраниться. — Тебе уже лучше? Может, мне всё-таки проводить тебя в больничное крыло к мадам Помфри? — Мне хорошо только тогда, когда я держу тебя, — он с тихим наслаждением потёрся щекой о её макушку, точь-в-точь как огромный, ласковый кот, хотя с его ростом и скрытой угрозой он скорее напоминал тигра-переростка, загнавшего добычу. — Ни одно зелье мне не помогло. А ты обняла — и всё прошло. И Том ни капли не лукавил. Эти недолгие, судорожные объятия действительно разом разогнали ментальный туман в его голове. В их самый первый разговор под магической клятвой Джоанна упоминала навязчивые идеи-фикс, которыми страдают душевнобольные маги. Что ж, похоже, его разорванная, кровоточащая после убийства Джонатана душа сама выбрала себе абсолютный ориентир. Джоанна. Она — его Немезида, его неизбежная судьба, та, кто отныне единолично определяет его жизнь и его смерть. «Это ещё одна причина, почему Джоанна должна принадлежать мне. Она — моё личное солнце», — Том медленно провёл кончиком носа по её волосам и как бы невзначай, мимоходом, мазнул губами по нежной коже лба. Волна острого удовольствия прошила его тело. Быстро спохватившись, он нехотя отстранился на полшага, не позволяя женщине заметить его секундную слабость. Не сейчас. — Ты должна быть со мной, — твёрдо прошептал он ей в волосы. Джоанна резко отшатнулась, её глаза мгновенно наполнились праведным негодованием. — Том, ты не имеешь права так говорить! — её голос заметно дрогнул, и она сделала ещё шаг назад, упираясь спиной в шкаф. — Это неправильно! Это безумие! — Неправильно? — его глаза опасно сверкнули, и на самом дне зрачков заиграла безумная, фанатичная искорка. — Неправильно — это то, что ты трусливо избегала меня все эти дни! Ты не можешь просто взять, вычеркнуть меня и уйти! Он неумолимо надвинулся на неё, и Джоанна ощутила, как её пульс пустился вскачь. — Я не могу быть твоей, Том... — выдохнула она, и её голос опустился до беззащитного шёпота. — Ты ничего не понимаешь, — зловеще прошипел он, и его тон мгновенно стал угрюмым, собственническим. Страх липкой волной охватил Джоанну, но одновременно с этим где-то в глубине её естества зажглось порочное, иррациональное желание понять его. Узнать, какая бездна скрывается за этой всепоглощающей, пугающей страстью. — Почему? Почему ты так болезненно одержим мной? — спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал решительно. — Потому что ты — это всё, что у меня осталось в этом проклятом мире, — признался он, и его голос снова упал до едва различимого шелеста. — Я не способен представить своего существования без тебя. — Это не любовь, Том, — качнула она головой, чувствуя, как подступают слёзы. — Это гораздо больше, чем любовь, — его глаза победоносно сверкнули. — Это жизненная необходимость. Я не отпущу тебя. Слышишь меня? Никогда. Том подошёл вплотную, и в его взгляде явственно зажглось то самое фамильное, реддловское безумие. — Не приближайся! — в панике выкрикнула она, но её протест прозвучал слишком слабо и неуверенно. — Ты действительно думаешь, что какая-то иллюзия правил способна меня остановить? — его голос стал низким, рокочущим. — Ты понятия не имеешь, на что я способен ради тебя, Джоан. И, поверь мне, ты очень не захочешь этого знать. Том молниеносным движением перехватил её за запястье. Его прикосновение было стальным, властным, не терпящим возражений. Она почувствовала, как его обжигающее тепло проникает сквозь кожу, и в ту же секунду её пробрал холодный ужас от масштабов его мании. — Ты обязана уяснить одну вещь, — Том наклонился к ней так близко, что она ощутила его мятное дыхание на своих губах. — Я не отступлю. Ты — моя, и я приложу все силы, чтобы ты наконец это поняла. Сердце Джоанны колотилось так, словно готово было пробить рёбра. Она видела неприкрытое сумасшествие в его глазах, и это пугало её до чертиков. Но вместе с тем... вместе с тем в самых потаённых уголках её души затеплились первые, едва заметные искры извращённой радости от осознания того, насколько сильно этот гениальный, страшный юноша в ней нуждается. Она сама ещё не осознавала этого до конца, но роковой пожар внутри неё уже начал разгораться. Она уже давно и бесповоротно запуталась в искусно расставленных им сетях. — Том, пусти меня... — беззвучно попросила она. — Нет, — отрезал он с абсолютной, железобетонной решимостью. — Я не отпущу. Мне слишком тяжело без тебя. Я не стану жить в этом мире, если тебя не будет рядом. Он мягко, но ощутимо прижал её корпусом к стене, и в этот момент Джоанна окончательно поняла: его одержимость стала его единственной религией. И ради этой религии он пойдёт на всё. — Ты — моя последняя надежда на спасение, — прошептал он, замирая в дюйме от её лица. — Я не отпущу тебя, Джоан. Не тогда, когда ты так близко. Внутри неё бушевал филиал ада: долг, здравый смысл, паника и то самое непреодолимое, тёмное притяжение, с которым она больше не могла бороться.

***

Огромные готические окна замка отражали последние, багровые лучи заходящего солнца, окрашивая каменные стены коридоров в тёплый золотистый цвет. Около кабинета Защиты от Тёмных Искусств было многолюдно — студенты старших курсов лениво переговаривались, ожидая начала занятий, и вовсю обсуждали последние школьные сплетни. Том Реддл, сохраняя свою безупречную, аристократичную осанку, стоял в окружении группы верных сторонников со Слизерина. Они негромко обсуждали успехи на практических занятиях, когда разговор неожиданно и опасно свернул на личность профессора Хьюз. Один из слизеринцев — третьекурсник Пирс, который лишь недавно прибился к их компании и ещё не выучил негласных правил поведения рядом со старостой, — небрежно усмехнулся: — Знаете, а ведь наша Хьюз, несмотря на всю свою напускную строгость на уроках, на самом деле обычная девчонка. Просто пытается казаться важной птицей перед директором... Разговор мгновенно принял нежелательный оборот. Том резко, как плетью, перерубил его речь: — Закрой рот, Пирс, — его голос стал ледяным, а во взгляде промелькнуло нечто такое, отчего парень мгновенно побледнел. — Профессор Хьюз заслуживает исключительного уважения. Чтобы я больше не слышал от тебя подобного тона. Остальные слизеринцы красноречиво переглянулись. Все они внутренне покрутили пальцем у виска: надо же было этому идиоту Пирсу так глупо задеть единственную тему, которая при Реддле находилась под строжайшим, смертельным табу. Вступаться за дурака никто, разумеется, не стал — если у парня слишком длинный язык, это исключительно его проблемы. Возникшую неловкую тишину бесцеремонно разрушил Флимонт Поттер. Наглый гриффиндорец, насвистывая, подошёл к их компании со своей фирменной, раздражающей ухмылкой на лице. — О, глядите-ка, какое трогательное единодушие у змеиного факультета! — воскликнул Поттер, бесстрашно вставая прямо перед Реддлом. — Неужели вы опять перемываете косточки профессору Хьюз? У вас что, нет более интересных тем для обсуждения? Ах, ну конечно! О том, что ты, Реддл, бегаешь за её юбкой как верный, побитый песик, уже, по-моему, судачит весь Хогвартс. Бедной женщине, должно быть, жутко неловко перед коллегами за то, что у неё завёлся такой наглый и мелкий воздыхатель. Том не ответил сразу, но его бледные щёки едва заметно дёрнулись, а в глубине глаз полыхнула ярость. Больше всего на свете он ненавидел, когда грязные руки лезли в то, что принадлежало ему. — Тебе бы лучше следить за собственным языком, Поттер, — с убийственно вежливой, морозной усмешкой произнес Том, разворачиваясь к гриффиндорцу всем корпусом. — Да неужели? — Поттер вызывающе приподнял брови, его улыбка стала ещё шире. — Кстати, Реддл, ты ведь подозрительно часто и подолгу задерживаешься у неё в кабинете по вечерам... Расскажи, у вас там какие-то особые, приватные отработки в её приятной компании? Эти слова стали детонатором. Оскорбления в свой адрес Том мог проигнорировать, но намёки на порочность Джоанны, сорвавшиеся с губ этого высокомерного чистокровного придурка, выжгли остатки его хвалёного самоконтроля. — Ты нарываешься, Поттер, — тихо, угрожающе пророкотал Том. — Я не тот человек, которого тебе стоит злить. Флимонт, подстрекаемый гриффиндорской гордостью, сделал шаг вперёд, практически сталкиваясь с ним грудью. В воздухе мгновенно запахло палёным, напряжение достигло предела. — Я готов к любому вызову, Реддл! — запальчиво выкрикнул Поттер. — Твои дешёвые угрозы меня не пугают! Том, чувствуя, как бешеный гнев затапливает сознание, резко выпрямился. Он был почти на голову выше Поттера. Не позволяя себе выглядеть слабым перед толпой свидетелей, Реддл молниеносно выкинул руку вперёд и мёртвой хваткой вцепился в ворот гриффиндорской мантии. — Проваливай отсюда, пока цел, — процедил он сквозь зубы. Поттер не растерялся. Он с силой толкнул Тома в грудь, заставив того отступить на шаг назад. Это стало точкой невозврата. Толпа студентов вокруг замерла, предвкушая зрелище. — Ну давай, покажи, на что ты способен без своей палочки! — бросил вызов Флимонт. Том, не теряя ни секунды, с глухим рыком бросился на него. Его кулак с тяжёлым стуком встретился с челюстью Поттера. В следующую секунду в коридоре разразилась яростная, грязная рукопашная драка. Удары сыпались один за другим, каждый из них был пропитан чистой, первобытной ненавистью. Студенты вокруг оживились, начали кричать, улюлюкать и подбадривать дерущихся. Том, умело используя преимущество в росте и весе, попытался зажать Поттера с правого фланга, но гриффиндорец оказался на редкость шустрым. Он ловко увернулся и в ответ нанёс резкий, точный удар Тому под дых, заставив слизеринца согнуться в три погибели. Гнев окончательно ослепил Реддла. Наплевав на манеры и тактику, он снова пошёл на таран, целясь кулаком прямо в лицо Поттера. Драка затягивалась. Оба парня уже тяжело, со свистом дышали, их мантии были испачканы в замковой пыли, лица покрылись ссадинами, но ни один не собирался уступать. В ушах стоял сплошной гул, они не слышали криков толпы — только хруст собственных костей и звук ударов. Наконец, в очередной раз сцепившись, они оба покатились по полу. Именно в этот момент в коридоре появилась Джоанна. Увидев эту безобразную сцену, она замерла на месте от шока, а затем её возмущение взлетело до небес. Чтобы двое лучших студентов школы дрались как портовые грузчики прямо под дверью её кабинета?! — Вы что, совсем с ума сошли?! — громом разнёсся её голос по коридору. Она стремительно подбежала к ним, расталкивая зевак. Том и Флимонт, оба с разбитыми губами, тяжело дышащие и взъерошенные, мгновенно замерли, снизу вверх глядя на неё ошалелыми глазами. — Профессор Хьюз... это не то, что вы думаете, — неловко пробормотал Поттер, пытаясь пригладить порванный воротник. — Неужели? — Джоанна яростно скрестила руки на груди, её гневный взгляд метался между ними. — И что же это тогда, мистер Поттер? Ах, ну конечно! Должно быть, вы вдвоём усердно репетировали балетные па и чисто случайно затормозили лицами об этот каменный пол! Том, всё ещё тяжело дышащий и злой, угрюмо молчал, утирая кровь с подбородка. Внутри него всё ещё кипел адреналин, он лихорадочно соображал, как оправдаться, но нужные слова не шли на ум. — В мой кабинет. Оба. Живо, — ледяным тоном скомандовала она. Парни послушно встали у стены ровным строем. Но если Поттер выглядел искренне смущённым и напуганным, то Реддл с абсолютно наглым, независимым видом демонстративно уставился в окно. — Мерлин, дай мне сил! Что за чертовщина здесь творится? Каждый день одно и то же! — раздражённо воскликнула Джоанна, меряя шагами комнату перед побитыми учениками. Она с трудом сдерживала язвительные, непедагогичные эпитеты, готовые сорваться с языка. В кабинете отчётливо пахло пылью, матовой кожей и маговским потом. Поймав волну чистого раздражения, Джоанна решила действовать дерзко и радикально — прямо в стиле самого этого невыносимого слизеринца. Она резко шагнула к Тому, бесцеремонно схватила его за ворот порванной мантии и оттащила в дальний угол кабинета, подальше от Поттера, который от стыда готов был сквозь землю провалиться. — Том Марволо Реддл, признайся мне сейчас же: ты намеренно устроил это побоище прямо перед моей дверью, чтобы иметь железное оправдание перед остальными преподавателями? — ядовито зашипела она ему в лицо. Её глаза сверкали, как у разъярённой хищной птицы. Том, насупившись, молча смотрел на неё, не пытаясь перебивать или защищаться. Постепенно, под воздействием её близости, напряжение начало покидать его тело: широкие плечи опустились, плотно сжатые кулаки расслабились. Не дожидаясь официального приглашения, он вальяжно опустился на ближайший стул, вынуждая Джоанну смотреть на него сверху вниз. Юноша откинулся на спинку, нагло вытянув свои длинные ноги так, что его колени практически зажали её ноги в тиски. — Отработки в вашем обществе — это, безусловно, самый приятный бонус, профессор, — с безукоризненной, издевательской вежливостью произнес он. Но в его голосе не было привычной бархатной игривости, и это пугало. Джоанна почувствовала, как внутри неё сталкиваются противоположные течения: гнев, глухое недоумение и та самая запретная, глубокая симпатия, которую она так тщетно пыталась похоронить на самом дне души. — Тогда в чём истинная причина, Том? — она сделала шаг вперёд, устало опираясь ладонью о край стола. В её вопросе проскользнула искренняя тревога. — Я достаточно хорошо знаю твой характер. Ты бы скорее проклял человека из-за угла хитрым сглазом, но точно не кинулся бы махать кулаками у всех на виду. Это абсолютно не в твоём стиле. Том лишь тяжело вздохнул, упрямо дёрнув желваками на челюсти. Рот он держал на замке. Было очевидно, что делиться подробностями он не намерен, панически боясь выдать свои истинные мотивы. Ногти Джоанны раздражённо заскребли по дереву стола. Это молчание выводило её из себя, заставляя внутренности клокотать. Ей хотелось буквально вытрясти из него ответы, но присутствие застывшего у двери Поттера, который наблюдал за ними со слабой, двусмысленной усмешкой, связывало ей руки. — Прекрасно, Том. Раз ты включил режим партизана, я спрошу у Флимонта. Надеюсь, гриффиндорская честность окажется сильнее твоего упрямства, — Джоанна резко развернулась, собираясь отойти от Реддла. Перешагивая через его длинные ноги, она едва сдержала детское, мстительное желание со всей дури наступить ему на мысок туфли. Подойдя к Поттеру, она скрестила руки на груди и уставилась прямо ему в глаза тяжёлым, немигающим взглядом. Они безмолвно мерились силами несколько секунд, пока глаза Флимонта не заслезились от напряжения. Парень не выдержал и принялся тереть веки руками. — Ладно! Ладно, профессор Хьюз, я всё скажу! — сдался гриффиндорец, словно вырвавшись из-под ментального пресса. Стул позади них предупреждающе скрипнул — Том резко подался вперёд, буквально впившись пальцами в край стола. — Мы с парнями просто стояли в коридоре и обсуждали преподавательский состав... Сами знаете, обычные глупые шутки, ничего личного, — принялся оправдываться Поттер, густо краснея. — Ну и я... ляпнул кое-что лишнее про вас. Не подумав. Реддл это услышал и сразу, без предупреждения, вмазал мне с правой. Джоанна потрясённо захлопала глазами, а затем медленно перевела взгляд на Тома. Тот сидел, отвернувшись к окну, но его бледные щёки заметно залил пунцовый румянец. И это выглядело до нелепости... мило. Джоанна мысленно отвесила себе пощёчину — совершенно не те мысли для профессора Хогвартса! — Что ж, мистер Поттер... За вашу своевременную честность я избавляю вас от снятия баллов, но назначаю неделю отработок в Зале Славы. Надеюсь, мне не нужно напоминать, где у нас хранятся швабры и полироль для кубков? — Нет, профессор Хьюз, — уныло вздохнул парень, виновато взлохматив свои и без того растрёпанные волосы. — Вы... простите меня. Я правда не хотел оскорбить лично вас или как-то задеть. — Я вас услышала, Поттер. Свободны. Отработка начнётся завтра в семь вечера, — отмахнулась она от его извинений. Гриффиндорец облегчённо кивнул и, ещё раз пробормотав извинения, пулей выскочил из кабинета, только пятки сверкнули. Джоанна медленно обернулась к оставшемуся парню. — Ну и что мне прикажешь с тобой делать, рыцарь ты наш без страха и упрёка? — устало вздохнула она, подходя к слизеринцу. У того на губе красовалась приличная, сочащаяся кровью ссадина, но Том даже не думал её вытирать, словно намеренно выставляя напоказ свои боевые ранения ради её жалости. Подойдя вплотную, Джоанна бережно обхватила его бледное лицо левой рукой, а правой применила палочку, направляя тонкий луч исцеляющих чар на разбитую губу. Том смешно сморщил нос, слегка скривившись от покалывания магии, а затем... точь-в-точь как изголодавшийся по ласке кот, всем весом прильнул щекой к её тёплой ладони, блаженно зажмурившись. Джоанна вспыхнула и попыталась отдернуть руку, но Реддл среагировал мгновенно: его длинные пальцы стальным замком перехватили её запястье, удерживая у своего лица. Его потемневший, лукавый взгляд внимательно зафиксировал её реакцию: он подмечал и густую краску, залившую её шею, и участившееся дыхание. Том медленно, не отводя глаз, прижался губами к самому центру её ладони, оставляя там долгий, обжигающий поцелуй, словно целовал её саму в губы. А когда он плавно, дразняще провёл кончиком языка по чувствительной коже, Джоанну пробила крупная дрожь. Колени стали ватными — ей до смерти захотелось прямо сейчас сесть на корточки и спрятать пылающее лицо в подоле мантии. — Я пришёл сюда сегодня не только ради очередной порции наказания, Джоан, — низким бархатным голосом произнес он. — До моего официального выпуска из Хогвартса остался ровно месяц. Ты ведь станцуешь со мной на выпускном балу? Его глаза лихорадочно светились, а лёгкий румянец на скулах придавал ему тот самый невинный, мальчишеский вид, перед которым у Джоанны совершенно не было иммунитета. — Том, я не... Он бесцеремонно перебил её на полуслове, стремительно поднимаясь со стула и буквально нависая над ней всей своей высокой фигурой, как хищник над загнанной жертвой. — Джоанна, я не вижу и не допущу никого другого в роли своей партнёрши. Мы уже официально танцевали на рождественском вечере у Слизнорта, и тогда это ни у кого не вызвало вопросов! — он сделал ещё шаг, грубо прижимая её бёдра к краю стола. Джоанна упрямо отвернула голову, панически стараясь не смотреть на его чувственные губы. Из груди Реддла вырвался низкий, гортанный звук, удивительно похожий на глухой рык. Не утихший адреналин после драки с Поттером смешался с бушующим внутри него вожделением, и сейчас животные эмоции овладели его гениальным разумом быстрее, чем он успел выставить ментальные щиты. Том резко опустил голову, утыкаясь горячим лбом в сгиб её шеи, и жадно вдохнул родной аромат. — Ты будешь танцевать со мной на балу, Джоанна. И этот вопрос даже не обсуждается, — твёрдо, с пугающими собственническими нотками прошептал он ей прямо в кожу, оставляя цепочку влажных, нежных поцелуев вдоль ключицы. Джоанну ощутимо повело от этой ласки, но остатки здравого смысла ещё удерживали её на плаву. Она запустила пальцы в его идеально уложенные тёмные волосы и с силой потянула назад, вынуждая его отпрянуть от её шеи. — На этом всё, Том. Изволь помнить, где и в каком статусе мы сейчас находимся, — строго, насколько позволял сорванный голос, отчеканила она. — Как скажете, профессор Хьюз, — нагло, победоносно осклабился он. В его интонациях снова заиграла та самая сытая игривость, от которой её сердце пускалось вскачь. — Джоан, я прекрасно осознаю, что вы — преподаватель, а я всего лишь ваш студент. Но это досадное явление — временное. И оно не способно нас остановить. Я готов ждать сколько угодно. Но скрывать то, что я чувствую, я больше не в силах. — Ты, вообще-то, не очень-то и старался это скрывать, — устало вздохнула Джоанна, с силой растирая переносицу. Она физически ощущала, как её привычный, безопасный внутренний мир рушится под его напором. Она знала, что совершает преступление, нарушает все мыслимые кодексы магии, но заглушить сердце было выше её сил. — Дождись своего выпуска, Том. Всего один месяц. Пожалуйста. В эту самую секунду тяжёлая дверь кабинета без стука распахнулась, и внутрь гурьбой повалили первокурсники со свитками в руках. Джоанна испуганной птицей резко отпрянула от Тома, лихорадочно оправляя подол мантии и стараясь придать своему лицу максимально строгий, академический вид. — Что... что вам угодно, молодые люди? — спросила она, тщетно пытаясь скрыть предательское смущение в голосе. Первокурсники растерянно переглянулись, явно почувствовав странную, наэлектризованную до предела атмосферу, царившую в комнате. Один из мальчишек, усыпанный веснушками, тихо пропищал: — Мы пришли узнать, когда точно начнутся дополнительные занятия по защите, профессор Хьюз... — Занятия начнутся ровно через пятнадцать минут, рассаживайтесь по местам, — ответила она, изо всех сил стараясь, чтобы её тон звучал уверенно. Она мельком скользнула взглядом по Тому. Слизеринец и не думал торопиться уходить. На его лице играла абсолютно самодовольная, наглая ухмылка — он откровенно упивался её паникой и наслаждался двусмысленностью ситуации. Как только первокурсники расселись по дальним партам, Джоанна на секунду вернулась к нему. Между ними вновь вспыхнуло то самое невидимое, тягучее напряжение. — Ты не собираешься покинуть мой кабинет? — спросила она, пытаясь говорить строго, но в её голосе сквозила лишь смертельная усталость. Она посмотрела в его обманчиво чистые глаза, в которых сейчас весело плясали золотистые искры света, заставляя её сердце заходиться в бешеном ритме. Том лукаво улыбнулся, и в его взгляде промелькнули торжествующие смешинки. — Уже ухожу, профессор Хьюз, — игриво, одними губами произнес он, делая изящный шаг назад и растворяясь в школьной толпе.