О прошлом и настоящем

На базе Красной команды царила полная тишина, лишь изредка нарушавшаяся пьяным храпом Подрывника. Оно и ясно: было уже глубоко заполночь. Через местами треснувшие, а где-то разбитые окна пробивался бледный лунный свет — единственный источник света в этот час. Освещаемые им коридоры и помещения казались безжизненными, хотя в жилых комнатах спала бо́льшая часть команды. Бо́льшая часть. В большом стирильном медицинском блоке, оборудованном как под операционную, так и под кабинет горел тёплый свет настольной лампы. Её лучи мягко освещали всё, до чего только могли дотянуться, отражаясь на гладкой керамической плитке и многочисленных металических инструментах, лежавших на столике рядом с операционным столом, готовые в любой момент использоваться по назначению. За столом в это время сидел хмурый хозяин кабинета, который усердно дописывал последнюю страницу черезмерно толстой кипы документов. Как всегда, вся работа с бумагами легла на уже и без того уставшие плечи Людвига. Почему-то именно его негласно считали мозгом команды. Хотя...возможно так и было. Серьёзный, всегда сдержанный немец с тёмным прошлым внушал статус умного, образованного человека, для которого на первом месте была его работа. Отчасти это было верно. Если ему давали какое-либо поручение, Доктор старался выполнить его во время, без задержки. Но, всё же, его друзья и профессиональные обязанности стояли выше каких-то бумажек, а потому, в первую очередь Людвиг старался выполнять именно их потребности. После каждого боя, независимо от того, выйграла его команда или проиграла, кому-то да требовалась операция. Пускай, в полном расположение Доктора был медиган, но он способен лишь залечить открытые раны или отрастить свежепотерянные конечности, а пули и шрапнель оставались на месте. Вот и сегодня, юнный Скаут прибыл на базу аж с пятью пулевыми ранениями в живот и многочисленными осколочными ранами в правом боку. Как он только умудрился попасть под обстрел? Да ещё и под конец выигранного сражения! Вроде бы уже должен знать, что не нужно лезть на рожон, но нет же... Кто-то может сказать: «Так пускай помрёт. Будет ему урок, всё равно ж потом воскреснет». Но Людвиг так не мог. Во-первых, он дал клятву Гиппократа, которую священно старался выполнять без каких-либо «но». А во-вторых... он просто по совести не мог поступить иначе. Считая своим долгом спасти всех-всех, он брался за все операции, которые только можно и нет. Конечно же большенство из них проходило здесь — в Mann.co, в месте где просто невозможно погибнуть, как бы ты не старался, из-за работающей 24/7 воскрешающей машины. Но те случаи, когда смерть достигала сокомандников Медика, прямо на его операционном столе, оставляли глубокие шрамы на изрезанной вдоль и поперёк душе. Эти окровавленные изуродованные образы часто являлись во снах, умоляя спасти их, прекратить их страдания, ВЫЛЕЧИТЬ. После такого, надолго отпадало желание спать. Укоренялись сомнения в себе и своей компетентности. Конечно же вся команда знала об этом. Они всячески старались поддержать его, выбить у начальства выходной, Хеви даже иногда помогал с заполнением бумаг, ссылаясь на свою докторскую степень по литературе, но, всё же в поэзии Михаил смислил больше чем в заполнении отчётов об успешности миссий в течение месяца. В конечном итоге, Людвиг все-таки сможет спать спокойно, но только до тех пор, пока кто-то вновь не погибнет у него на руках. Хорошо что сегодня обошлось без жертв. Оперирование Джереми прошло гладко, даже без осложнений, и спустя три часа кропотливой работы, он вновь мог смело стоять на ногах, как-будто бы десять минут назад он не лежал на операционном столе и из него не доставали металлические осколки. В тот момент было непонятно кто радовался больше: Джереми, убежавший от Медика даже без голубя в груди, или сам Людвиг, который сегодня может спокойно уснуть, без терзания совести. Дописав последнее предложение, мужчина устало вздохнул и откинулся на спинку стула. Бросив быстрый взгляд на часы, он вновь вздохнул и запрокинул голову назад. Была половина четвёртого утра. Неужели ему посчастливилась возможность поспать дольше чем вчера — целых три мать его часа! Такими темпами скоро ему самому понадобится врач. С тихим «Verdammt» доктор поднялся со стула, немного потянулся чтобы размять затекшие мышцы и выключил лампу. Он тихо покинул свой кабинет и направился к своей спальне. Максимально окуратно, чтобы никого не разбудить, он открыл свою дверь, и, не включая свет, направился к окну. Хотелось курить. Окно открылось с тихим щелчком. После недавно прошедшего дождя, с улицы доносился приятный запах холодной сырости. Облокотившись левым локтем на подоконник, мужчина потянулся за пачкой сигарет, лежавшей в правом кармане. Он с досадой отметил, что осталось всего девять штук. Нет, он отнюдь не был заядлым курильщиком, но всё же это была его единственная пачка. Выудив оттуда одну, он убрал коробочку обратно и закурил. Сделав глубокий вдох, лёгкие наполнились приятным дымом никотина. С каждым вдохом, накопившееся за день напряжение уходило на второй план, позволяя впервые за долгое время по-настоящему расслабиться. Иронично правда? Медик — преверженник здорового образа жизни, который частенько делает замечания Шпиону по поводу его постоянно дымящихся сигарет и жуткого запаха, вызванного ими, сейчас стоит возле открытой форточки и втихаря курит. В такие моменты, Людвиг любил уходить в свои мысли. Никто не отвлекает, ничего не требует, не нужно беспокоиться о сохранности команды и дипломата — полный покой. К тому же, то-ли от недавнего кофе, то-ли от чего-либо ещё, спать не хотелось. Да уж... Когда закончится вся эта макулатура? — негодовал Людвиг— Итак работаю и днём и ночью, а ей этого мало! Мне что нужно помереть, чтобы заслужить выходной?! — раздражённый выдох сопроводился маленьким облаком дыма — Эх... И когда это я успел докатиться до жизни такой?.. И вправду, когда? Кажется, всё началось вместе со Второй мировой...— в голове тут-же всплыли не самые приятные воспоминания. Война настигла его семью, когда Людвигу было всего-то 6 лет. Через два года от снаряда погиб его отец, а ещё через год и мать, завещавшая перед смертью никогда не причинять боль, ведь всё зло обязательно возвратится в большем количестве. Вот он и решил стать врачом, чтобы причинять добро. Мужчина тряхнул головой. Слишком больно было вспоминать своё детство как в приюте, так и до него. Гораздо лучше было в студенческие года — на этой мысли он слабо улыбнулся. В университете у него был лучший друг Пауль. Всё своё время они проводили вместе. Вместе сбегали после занятий в бары, смеялись над глупыми анекдотами и спорили абсолютно обо всём. В один из таких дней, уже изрядно выпивший Пауль начал довольно любопытный разговор с вполне ещё трезвым другом: — «Слушай Люд, ты ж хирургом будешь?» — «Ну да, я тебе уже сотню раз говорил» — «Не суть, хочу прост поинтересоваться...ик... Если бы у тя была возможность сделать ваще ЛЮБУЮ операцию без морали... Что б ты сделал?» Людвиг призадумался — «Недавно я услышал занятную теорию о возможности пересадки живому человеку костей мёртвого. Скажем, случился несчастный случай в результате которого полностью раздробилась лучевая кость, но всё остальное в порядке. Тогда ищется подходящий донор, и от него пересаживаться эта лучевая кость, которая будет функционировать так же как и прежде. И вот тут самое интересное. По идее, если можно без последствий пересадить одну кость, то почему нельзя и весь скелет. Думаю, было бы интересно провернуть такое» — «Да ты гений!!! Вот выпустимся, я те слово даю, я ваще первый подопытный буду!!!» — «Это... Весьма наврядли» — «Не веришь, а хош поспорим? На ящик пива!» — «Поживём — увидем» Этод диалог долго не выходил из головы. Через пару недель после торжественного выпускного, на котором друзья дали клятву Гиппократа, Людвиг решился спросить: — «Пауль, а помнишь как я тебе расказывал про теорию пересадки скелета?» — «Что-то припоминаю. Я тогда ещё поспорил на ящик пива» — «Да, ну так вот... Только до слушай до конца хорошо?» — друг кивнул — «Ты согласишься быть прооперированным? Если что, ничего я пересаживать тебе не буду. Только достану из тебя скелет и верну на место. А весь процесс будет снят на камеру» — в докозательстве саоих слов, он вынул из рюкзака прибор для видеозаписи — «Допустим. А как же свидетели и все дела?» — «Понимаешь, это будет довольно эксперементально, и меня могут принять за сумашедшего. Поэтому...» — «Никто не согласится в этом участвовать, и тебя могут посадить за опыты на людях. А я могу в письменной форме написать о своём согласии» — «Да! Если всё пройдёт хорошо, а оно пройдёт, то мы станем знаменитыми! Ну так что?» — «Что что? Нобелевскую премию делим пополам...И с тебя три ящика!» Спустя пару дней они арестовали небольшое помещение и обустроили её под операционную. Всё шло просто замечательно: скелет был полностью изъят, а все жизненно важные органы были в целости и сохранности. Конечно же именно в этот момент решил дать о себе небезызвестный закон подлости. Людвиг уже собирался возвращать все кости своему владельцу, когда за окном зазвучал вой полицейской сирены, и через несколько секунд послышался стук в дверь. В тот момент у него будто бы ушёл пол из-под ног. Он не мог понять, как об их затее узнала полиция, но вдруг вспомнил о хозяйке квартиры, заставшей их во время переноса медицинского оборудования в просторную гостинную комнату. Они тогда что-то наплели о том, что их бывший коледж закрывают на ремонт, а дорогостоящее оборудование надо куда-то пристроить... Видимо она не поверила. После долгого молчания полицейский вновь начал стучать в дверь, в этот раз с требованием немедленно её открыть. Людвиг растерялся. Бросать вот так друга нельзя, но если он не выйдет, то им обоим будет крышка. Нужно было действовать. Понимая, что уже не успеет вернуть кости, он принялся зашивать Пауля. Хотябы и так, но он не сможет умереть от потери крови, а работу лёгких поддерживал специальный механизм, который они разрабатывали вместе. Закончив, Людвиг не придумал ничего лучше чем положить лист с отказом от претензий на рядом стоящий столик и выбраться наружу через окно. Очень вовремя. В ту же секунду в гостинную ворвались двое полицейских в полной боевой готовности. На следующий день на всех заголовках газет пестрила сенсация: «Сумашедший врач украл скелет своего пациента». Правда, никого не волновало, что уголовное дело на имя Людвига заведено не было, а скелет Паулю вернул другой, более опытный хирург. Нет. Все запомнили лишь то, что Людвиг — поехавший псих, с которым лучше не связываться. После этого инцидента, Пауль рассорился с Людвигом и прекратил с ним общение. Возможно... Если бы тогда он был чуть храбрей и менее самоуверенным... то решился бы расказать про операцию или открыть ту чёртову дверь полиции, и ничего бы не произошло. Да уж... Хотя бы Пауль жив остался Сигарету он давно докурил и сейчас просто стоят и глядел в бескрайнее звёздное небо, начинающее розоветь от восходящего солнца. Мужчина перевёл взять на несколько одиноких сосен. Примерно в километре от базы начинался густой смешанный лес, и получалось так, что эти деревья находились на самой опушке. Даже с такого расстояния слух улавливал щебетание птиц. Кажется это были соловьи. Птицы. С ранних лет Людвигу нравилось наблюдать за птицами. Помнится, в детстве он хотел завести себе канарейку. Что-ж, теперь у него есть нечто лучшее чем просто канарейка — целая стая белых голубей, мирно спавших на специально отведённой для них жердочке в его кабинете. Он просто обожал их и любил вспоминать тот день, когда нашёл их. Прошло примерно три месяца после инцидента с Паулем. Знавшие Людвига люди боялись его и отказывались чем-либо помогать. Он был уже почти на мели когда решился ограбить банк. Всё равно терять было нечего. На удивление мужчины, всё прошло быстро, даже без ненужных жертв и полиции. Радостный, с мешком налички за плечами, он скрылся от патрульных в старой голубятне. Там он и встретил своих любимцев. Таких грациозных и горделивых. Их было порядка тридцати штук. Гулять так гулять. Уходя оттуда, он взял с собой девять птиц и оставил тысячу долларов с запиской: Извините за беспокойство, я увидел голубей и не смог пройти мимо. Взял девять птичек вместе с клеткой. Деньги найдете под запиской

С уважением, любитель птиц

Записку он прижал цветочным горшком. Конечно скрываться вместе с такими компаньонами было проблематично, но исполненная мечта того стоила. Порой Людвиг задумывался о том, что нужно было дождаться владельца голубятни, но он быстро себя успокаивал тем, что «купил» своих любимцев за приличную сумму, а их хозяин мог и сообщить о его местонахождении. Пока Медик размышлял, солнце уже показалось на горизонте, а где-то из кухни послышался звук открывающегося холодильника. Мужчина глянул на механические часы. Пять часов утра Это наверное Скаут. Опять стал раньше всех на утреннюю пробежку За все года что Людвиг провёл здесь, он успел выучить расписание каждого члена команды: первым встаёт Джереми. После него просыпается Солдат и Шпион. За ними поднимается Манди с Инженером. Ну а дольше всех поспать любят Михаил, Пиро и Подрывник. Последний понятно почему. Хотя чего таить? За столько лет, они стали больше чем команда — они стали семьёй. Они поочерëрндно готовили завтрак на всех, прикрывали друг-друга на поле боя, читали сказки на ночь для Пиро и отмечали праздники всех национальностей. Много ли я совершил ошибок? Да. Стал бы я их исправления если бы была возможность? Было бы славно, но определено нет. Все-таки на ошибках учатся, и именно они сделали меня таким, какой я есть сейчас Людвиг наконец-то отошёл от окна, и, немного пошатываясь, сёл на кровать. Из-за долгого нахождения в одном положении ноги сильно затекли. Хорошо потянувшись и зевнув, он уже выходил из спальни, когда услышал крик Скаута: — На кухне Шпион Синих!!! Доктор хотел было ответить что этого быть не может, когда вспомнил что САМ около месяца назад сжалился над бедной головой и пристрелил его. Да... Очередная ошибка... Вот и жалей потом врагов. Ладно, день только начинается