Похороните нас за плинтусом

Сознание прояснялось, по началу Антону было не очень комфортно. Ему казалось, что этот мужик слишком сильно волнуется за него, как для обычного учителя. Пару раз он широко улыбался, когда Тоша пытался шутить, а один раз даже протянул руку, чтобы дотронуться до его волос. Антон дернулся, он не ожидал этого жеста. Резкое движение вызвало сильную боль в груди, все-таки сломанное ребро болело как ни крути. По глазам Арсения было заметно, что он растерялся и даже расстроился, видимо, раньше он делал так довольно часто. К счастью, уже через пару дней Шастун вспомнил довольно много, благодаря рассказам Попова. Воспоминания складывались будто пазл, кусочком за кусочком дополняя друг друга и выстраивая цельную линию, давая возможность мальчику восстановить все белые пятна. Парня отпускало, некоторые моменты он вспоминал сам, все вставало на круги своя, теперь он помнил, как первый раз встретил Арса, как они курили, поездку в Питер, Веру, Новый год, признание в любви, ссору, деревню. К радости голубоглазого, теперь он спокойно давал трепать себя по голове, обниматься они не решились – все-таки грудина у подростка была не то, чтобы целая. -А что с водителем? – внезапно спросил Антон, когда Попов уже собирался уходить за новой порцией кофе. -Да нормально все. Ему руку врачи по кусочкам собирали, но жить будет. – улыбнулся брюнет и вышел за дверь. -Руку собрали и лицо соберут, когда я его сломаю. Шастуну было приказано еще около двух недель оставаться в больнице, что вообще никак не принималось ни мальчиком, ни его опекуном. Они уговаривали Вячеслава отпустить парня под «честное слово» домой, но кто знает, что может вскочить помимо кратковременной потери памяти? Лечащий врач никак не хотел соглашаться, но в итоге сдался и приказал два раза в неделю приходить на обследования, выписал целый список всего обязательного и взял с мужчины обещания, что никаких нагрузок не будет. Кстати, пока Арсения не было, к нему в палату в сопровождении Вячеслава зашел человек в форме. У него в руках была ручка и блокнот. -Шастун Антон Андреевич? – спросил он, подходя к кровати и присаживаясь на стул, на котором за несколько минут до этого сидел математик. -Ну…да? – неудачно пошутил мальчик. Сотрудник вопросительно посмотрел на врача, который лишь закатил глаза и убедил товарища…майора(?) (Антон не разбирался в погонах), что все нормально, это он. -Следователь Максимов, расскажите, пожалуйста, как все было. – мужчина уже щелкнул ручкой, готовясь записывать новую информацию, но ее не поступало. Тогда он вопросительно посмотрел на потерпевшего, который только хлопал ресницами и не знал, что ему рассказать. -Ну…я вообще в магазин шел, мне камушек в ботинок попал… Максимов тяжело вздохнул и сделал какую-то запись в блокноте. Видимо, такое подробности были ему не особо нужны, но Тоше уж очень хотелось похвастаться тем, что к нему вернулась память. -Ну вот, я его доставал. Ну долго доставал, минуту, наверное, я его беру, а он не берется, из рук выскальзывает, я его опять значит… -Андрей Антонович… -Антон Андреевич -Да. Пожалуйста, можете рассказать про сам наезд? – сотрудник уже постукивал пальцем по стулу, видимо, его действительно совсем не волновал камушек в ботинке мальчика. -Ну вот, а потом услышал, как тормоза скрипят, шины об асфальт визжат и вот. Я тут. – он развел руками. -Я даже не видел машину, меня просто зацепило чем-то, я упал, вот, до сих пор лежу. Шастуну ну очень хотелось шутить. Может быть его поврежденный мозг таким образом пытался снять стресс или восстановиться, но выглядело это, конечно, очень тупо. -Думаю, что смогу рассказать вам больше. – Арс стоял в дверях со двумя стаканчиками в руках. -Здрасьте. -Ну давайте вы, мне без разницы. – пожал плечами следователь, разворачиваясь к мужчине. -Серебристый Субару, номера «Н891ТС», московский регион, владелец… - начал он, не совершая ни единой запинки, как вдруг его остановил голос Максимова, который явно не успевал записывать все это. -Так вот… Вывалив на бедного мента практически всю биографию виновника происшествия, Арсений замолчал и сделал глоток из стаканчика. Он что-то еще прикинул в уме и дополнил, что пока он больше ничего не знает. -Я понял… спасибо, будем работать. – мужчина поднялся, попрощался с двумя парнями и вышел из палаты. Теперь все на том же стуле расположился снова Попов, занимая свое законное место рядом с Шастуном. -Арсений Сергеевич, а вы откуда столько знаете? – спросил Тоша, ошеломленный такой осведомленностью его учителя. -Просто захотелось узнать побольше. – улыбнулся он и протянул парню напиток, который он специально купил для него. -Твой чай.         Через два дня Антон чувствовал себя почти прекрасно, голова только начинала болеть к вечеру, уснуть было тяжеловато, но это и без сотрясения нормально для него. Тошнота почти полностью прошла, разве что после сна немного мутило. Ребра все еще ныли, но, в целом, терпимо. Ему сказали возвращаться через три дня на осмотр, скорее всего от гипса он сможет избавиться только к концу месяца. Попов помог ему сесть в машину, придерживая его за руку и плечо. Он и так боялся его потерять в последнее время, постоянно грыз себя мыслями, что перестанет быть нужным, а теперь ему совсем крышу снесло. Сам по себе Тоша был грустным, никто из друзей не зашел к нему за все эти три дня в больнице, а еще ему посоветовали воздержаться от использования компьютера и просмотра фильмов. Первое было невозможно, через неделю у них состоится первый матч в основной группе, нужно было тренироваться. -Ты чего такой кислый? – спросил Арсений, глядя на свою стюардессу. -Да чего-то никто не пришел, даже Матвиенко с Позом не заглядывали. – вздохнул мальчик, усаживаясь в кресле так, чтобы грудь не так сильно болела. -Ну заняты, да и ты не умираешь. – задумчиво сказал Арс, выворачивая руль направо. -Теперь у тебя законные две недели внезапных каникул. Но даже не думай, я уже попросил Лясю присылать тебе все материалы и домашние задания. Какой дотошный мужик. Почему Шастун в него влюбился первый раз и готов был повторить это еще миллион раз? Потому что вот так вот, сердце у него лежит к этому голубоглазому. Ему нравятся его прикосновения, нравится его улыбка, он просто ему нравится. Но он все равно дотошный. Зеленоглазому теперь чего нельзя было делать. Физические нагрузки нельзя, на зрение нельзя, умственные тоже нежелательно первое время. Теперь, в понимании врачей, он должен был лежать как амеба и смотреть в потолок. В квартире он забылся и плюхнулся на диван, тут же застонав. Отныне нужно было аккуратненько усаживаться, а не со всего размаху заваливаться на мягкую поверхность. На следующий же день после аварии, Попов делегировал временно все проблемы на Стаса, в красках описав ему ситуацию. Конечно же помощник сразу предложил перевезти Антона в Швейцарию, мол, есть хороший знакомый врач, всем так будет лучше, но брюнет быстро его успокоил, сказав, что все совсем не критично и скоро Шастун уже будет в норме. Станислав не отступал, предлагал привлечь все отцовские связи, чтобы найти виновника и закинуть его за решетку на долгий срок, но и здесь его осадили. Далеко он не убежал с места происшествия, как минимум потому, что его неслабо переломал столб, оказавшийся тверже его ведра на колесах.         Шастун зевал, ему было скучно. Арсений не давал ему долго сидеть в телефоне, телевизор он только слушал, и то на приглушенной громкости, чтобы голова не разболелась от шума. Арс гладил его по голове и просил потерпеть еще пару дней до обследования. Может быть, Заборин сжалится и разрешит ему хотя бы смотреть что-нибудь. Тоша стал замечать, что все вокруг стало серым. Он оглядывался по сторонам, смотрел в окно, но все стало каким-то… никаким. От чего-то он сильно грустил, чувствовал какую-то непонятную апатию. Он мог часто смотреть в одну точку, а потом не понимать, где он находится. Попову он ничего не говорил, не хотел тревожить. Этой ночью Шастун почти не спал, то голова болела, то ребра ныли, то просто бессонница накатывала. В три часа утра брюнет из соседней комнаты сел на кровати, потому что его разбудили чьи-то всхлипы. Он не мог понять, что случилось и кто может плакать. Причин для рыданий у мальчика не было, днем все было хорошо. -Тош, ты чего? – мужчина заглянул в помещение, из которого доносились звуки отчаяния. Парень лежал на спине, одной рукой закрывая глаза, а второй держась за гипс на груди, видимо, чтобы при всхлипах он оставался в одном положении и не создавал лишнего дискомфорта. В лучах лунного света на его щеках поблескивали слезы, мокрые дорожки от слез легким блеском украшали его лицо, Антон кусал свою руку, чтобы слишком сильно не шуметь, но получалось не очень. Он ничего не отвечал, только стал вести себя чуть тише. -Тош? – Арсений подошел к подростку и сел рядом с ним на кровать, отодвигая его руку от лица. Какого черта? Антон спал, у него были закрыты глаза, веки дергались, но судя по тому, что он никак не реагировал на присутствие математика, сейчас он был во сне. Попов посчитал нужным растолкать парня, чтобы тот проснулся и пришел в себя. После первого же слабого толчка в плечо, подросток что-то простонал и резко открыл глаза, по привычке дергаясь вперед, чтобы принять вертикальное положение. Арс удержал эту попытку как-то автоматически, чтобы он не тревожил перелом. -Арсений Сергеевич? – зеленоглазый не захлебывался слезами и соплями, но, почувствовав влагу на лице провел по нему рукой, убирая слезы. -Вы чего? -Ты спал? – решил все-таки уточнить брюнет, переживая за состояния покалеченного. Раньше такого не наблюдалось, это не на шутку испугало Арса. -Ну…да, а вы чего проснулись-то? – он взял кончик одеяла и еще раз провел им по лицу, чтобы убрать слезы. Старший не ответил, он погрузился в раздумья. Что это? Последствия травмы? Может такое вообще быть? У него и так наклонности были сомнительные, что, если сотрясение пошатнуло его еще больше? Он вряд ли стал бы плакать во сне просто так, это как минимум нехарактерно для него. Они живут вместе больше месяца и никогда такого не случалось, а тут вот тебе. Синие глаза медленно двигались из стороны в сторону, Попов явно не знал, что делать в этой странной ситуации. -Я шумел? – спросил еще раз Антон, когда в его поле зрения попала кисть правой руки, на которой были глубокие следы от зубов. Он буквально не помнил откуда они взялись, почему он плакал и что вообще случилось. -Немного.         Утром Арсений проснулся от того, что его плечо сильно затекло. Этой ночью он остался с подростком, прижимая его к себе, когда у него снова случались приступы во сне. Это что-то ненормальное, нужно звонить Заборину. Но не сейчас. В данный момент на его плече покоилась кудрявая башня, которая и стала причиной пробуждения. Опухшие покрасневшие глаза, покусанные губы, он будто устал пока спал. С жалостью рассматривая лицо подростка, Попов еще крепче прижал его к себе, как будто боялся, что тот сейчас встанет и убежит. Как же он надеялся, что со временем это просто пройдет, ночное рыдание парня надорвало в голубоглазом последнюю струну души, которую он так тщательно протирал каждый день, стараясь сохранить хотя бы ее. -Да? Это Вячеслав Дмитриевич? Вас Арсений Сергеевич беспокоит… - мужчине удалось незаметно выбраться из-под спящего мальчика и прокрасться на кухню, чтобы сделать очень важный звонок. Минут семь он кивал в трубку, ходил от холодильника до балкона и внимательно слушал. Врач рассказал ему, что после сотрясения мозга могут наблюдаться тревога, депрессия и панические атаки, но это не частая практика. Заборин уточнил, были ли ментальные проблемы у Антона до травмы, на что Попов ответил быстро и утвердительно. Немного помолчав в трубку, Вячеслав заявил, что тогда это вполне реальный сценарий. Нужно давать мальчику снотворное и успокоительное, чтобы купировать подобные ночные приступы, но насколько действенно будет такое лечение – вопрос сложный, нужно будет наблюдать, как он будет реагировать на такие подавления. Когда мужчины попрощались, Арсений увидел, что в его сторону ползет нечто. Нечто опухшее, чем-то похожее на Антона, но какое-то убитое, воскрешенное и снова убитое. Оно поставило чайник кипятиться, переползло к холодильнику и открыло его. Что-то поискав там, существо чертыхнулось и только сейчас будто бы заметило мужчину. Зеленые глаза вопросительно посмотрели на него, будто спрашивая: «Чего так смотришь?» -Тош, чего ты вскочил? -Не знаю, всякая херня всю ночь снилась. – пробубнил подросток, со злобой ставя сахарницу на стол. Зачем ему сахарница? Он всю жизнь пил чай без сахара. Это заставило юношу оглядеться по сторонам. Погодите, а правда, зачем он достал сахар? -Чай с сахаром? Кто ты? – без всякого сарказма спросил математик. Все это время он делал ему чай без подсластителя, он и сам всегда себе такой делал и просил в заведениях. Шастун озадаченно обвел глазами свою кружку, пакетик зеленого чая и чайник. Черт, все-таки что-то не так. Внезапно его голову пронзила резкая, но быстрая боль. Он вспомнил. Он вспомнил абсолютно все, сейчас он реально помнил, не думал, что помнит, он правда вспоминал. Порезы на руках, пропитавшиеся его кровью бинты, острое лезвие в правой руке, постоянные ночные копания в себе, разрывавшаяся на части душа. Вот, что он не мог вспомнить, вот, что ему не рассказывал мужчина. Яркие картинки мелькали в его памяти, он помнил, как рассекал свою кожу, как затягивал бинты на руке, как рыдал лежа на полу не в силах встать, как пытался заменить моральную боль на физическую. -Тош, да что… - мужчина не успел договорить, его остановили блестящий зеленый омут, резко посмотревший прямо ему в душу. -Я вспомнил. Я вспомнил, что не хочу жить.         НЕ ЭТО он должен был вспомнить, в этой чертовой кудрявой башне, что, ураган прошелся? Просто ударился головой, да, травма, да, больно, но куда его унесло? Что там за кавардак сейчас происходит? У него события местами поменялись или что? Арс стоял в ступоре, он не понимал, как такое могло произойти. Последние несколько месяцев мужчина только и занимался тем, что пытался вытащить парня из этого состояния, у него это даже получилось, а сейчас он вот так резко возвращается на нулевую отметку? -Шастун, какого черта ты говоришь? – наконец выдавил из себя голубоглазый. -Ты же уже приходил в норму, что с тобой случилось? А случилось вполне логичное. После сотрясение мозгом осложнениями считаются эмоциональная нестабильность, появление фобий, повышенная тревожность, панические атаки и невроз. А теперь представьте, что вы очень долго раскладывали бусинки в коробочке по цветам, бережно перекладывали красные – к красным, а синие – к синим. Вы очень долго этим занимались, и вот, когда вы только закончили, кто-то пришел, закрыл коробочку и резко встряхнул ее. Бусины снова находятся в беспорядке, хотя буквально секунду назад вы привели все в порядок. Так случилось и с Шастуном. Если физические проблемы должны были пройти сами, организм должен был сам отойти от черепно-мозговой травмы, то и ментальные, разве нет? Оказывается, да. Действительно, такое состояние, вызванное сотрясением, продлится не так долго, бусины сами встанут на место, когда мозг заработает в прежнем режиме. Но как долго это продлится? Врачи не дают конкретных сроков, а постоянно вытаскивать изо рта у подростка таблетки и вырывать лезвие из рук Попов был явно не готов. Начинается новый веселый период в жизни мужчины – продержать парня живым до тех пор, пока его шарики снова не соединятся с роликами. -Я тебе ни один нож в руки не дам. – мужчина отобрал у зеленоглазого чайную ложку, которой он размешивал сахар в кружке. -И пей чай без сахара, черт возьми.