встретимся под звездами

Если подумать, то Минхао всегда знал, что если он еще раз встретит Джуна, то узнает его с первого взгляда. Это просто всегда было так - чувствовать его и узнавать несмотря ни на что. - Это будет проблемой? - тихо спрашивает Джонхан, на каком-то поистине мистическом уровне понимая абсолютно все. У Минхао перед глазами проносятся годы его жизни - не самой приятной и ласковой, но вдали от человека, которого он любил будучи шестнадцатилетним сопляком. - Не будет. В конце концов почти целая вечность прошла. Целых чертовых десять лет. * У Джуна все еще та самая улыбка - добрая, ласковая, и он ею притягивает абсолютно всех во взводе. Даже вечно хмурый Уджи рядом с ним становится светлой версией себя, словно успокаивается. Минхао даже завидует - сам он не смог в армии сохранить в себе свою детскую наивность. Зато научился держать лицо. - Не думал, что увижу тебя здесь, - говорит ему Джун, ровняясь с ним в шеренге. Они небольшим отрядом идут по зданию, что когда-то было торговым центром, и среди полуобломанных конструкций, кажется, что тени наблюдают за ними. Минхао делает глубокий вдох и отвечает: - Как и я. - Да неужели, - фыркает Джун и улыбается. Минхао словно швыряет в собственные воспоминания - школьный двор, закрытые ворота, поцелуи со вкусом клубничного молока. Они забыли про время, а школьный охранник - проверить редко используемые кабинеты. Тогда им пришлось долго придумывать оправдание друзьям, почему они такие помятые и так рано оказались на уроках на следующий день. - Я думал, что ты вернешься домой, - по крайней мере Минхао на это надеялся. Он косится в сторону одной из теней и замечает в проеме какое-то движение - то ли бродячая собака, то ли противник. Сынчоль впереди командует идти тише и молча. Джун неопределенно пожимает плечами и делает шаг назад. Минхао снова сглатывает. И понимает, что чертовски боится того, что именно Джун становится замыкающим. * Они ругаются на второй месяц пребывания на базе - то ли от усталости, то ли от вечной неразберихи в планировании, то вообще из-за гребанной войны. И дело даже не в пропущенных сеансах с психологом, а в пропущенных годах. У Минхао - два десятка выездов в качестве наемника, а у Джуна - медаль за военные заслуги. И куча недосказанностей посередине их жизни. - И из-за кого я по-твоему уехал?! - Джун не кричит - рычит в лицо Минхао, сжимая пальцами воротник его форменной куртки. На пальцах виднеются тонкие шрамы от плохо заживших переломов, а в глазах столько обиды, что это выбивает из колеи. А потом отражается ответной злостью. - А, ну то есть это ты меня винить собираешься? Может еще и зубы выбьешь, как обещал? - хотя какие к черту зубы, тут по-честному будет все кости переломать медленно и со вкусом. В конце концов Минхао после их громкой ссоры все равно мог остаться настоящим другом и отговорить идти туда, где все пойдет по пизде. Но он просто промолчал и отпустил - не в путешествие по миру, а в чертову армию. Джун почему-то смеется. Громко так, отчаянно, не отпуская воротник и вжимаясь лбом ему в плечо. Минхао стоит, сжимая кулаки и не двигается. Он слышит, как сбоку Джошуа рычит им, чтобы они ушли уже нахер из коридора и не устраивали разборки на людях. И слышит, как истеричный смех Джуна перерастает в такой же захлебывающийся вдох. * Он теряет отряд из вида и связь с ними одновременно. А еще остается в гордом одиночестве с всего лишь десятью патронами в автомате. - Охуенно, - выдыхает Минхао и прижимается к остаткам бетонной стены. В этой чертовой стране всегда слишком жарко, слишком влажно и слишком опасно даже целому отряду, не то, что одному. И, в принципе, он не удивлен, что попал в такую ситуацию. Хотя все равно обидно. Рация отвечает ему белым шумом, а идей о том, как добраться до базы на своих двоих, нет. Если он не откинется от шальной пули, то точно помрет от солнечного удара или инфекции. Вот тебе и старая добрая война - ни лоска, ни восторженности. - Надеюсь, что вы выйдете живыми, - шепчет он и прикрывает глаза - вокруг слышатся птицы, шум ветра и фантомные шаги армейских ботинок. Рация все еще отвечает белым шумом, а мир - жестокой насмешкой. Минхао перезаряжает автомат и садится удобнее - стрелять в нападающего будет, конечно, бессмысленно - солнце светит ему прямо в лицо, но зато хоть умрет в комфорте. Ну, в относительном. Ему вдруг вспоминается лето - такое же жаркое и одинокое, когда все пошло куда-то в выгребную яму. Обиженно-злой взгляд Джуна, когда Минхао говорил ему, что влюбился в кого-то получше, чем он. Когда они впервые серьезно подрались - полночи в травмпункте и годы молчания потом. Минхао тогда знал, что Джун думал об армии - хотел быть как отец, защищать страну и свои принципы. А еще он хотел быть пианистом - играть в барах джаз, и дома - сонеты. Минхао тогда не пришел его проводить - убедил сам себя, что Джун одумается и вернется домой. Но оказалось, что не только он один такой упрямый и гордый. Сбоку слышится хруст веток, и Минхао делает глубокий вдох. Он все еще не готов умирать, но что уж поделать - люди с автоматами редко доживают до старости, навечно засыпая в собственной постели. Он медленно выдыхает и еле успевает убрать палец с курка, едва не пристрелив Сынквана: - Господи, нельзя же так подкрадываться! - Прости-прости, я просто… - Сынкван недоуменно моргает, а потом очень непрофессионально опускает оружие и тянется обнять. - Я думал, что он кукухой поехал, но ты и правда жив. И правда тут. - Ну, я правда тут. И очень рад тебя видеть, - усмехается Минхао и одним глотком осушает предложенную бутылку воды. Ничего, смерть, еще повоюем. - А кто кукухой поехал? - Джун. Видел бы ты его - если бы не простреленная нога, сам бы сюда пошел, - говорит Сынкван и наконец-то докладывает Сынчолю о том, что все найдены и живы. Минхао еле заметно качает головой - то, что этого дурачка еще не прикончили, объясняется только невероятной удачей. И - возможно - тем, что он очень редко такие глупости, как лезть спасать отстающих без приказов. - Я подумал, что он мозгом помутился от потери крови или осознания, что мы тебя потеряли. Но - смотри-ка - ты и правда тут. Связь у вас что ли? - Так нахуя пошел, если считал это глупостью? - Ну, я просто решил, что хуже не будет, - пожимает плечами Сынкван и кивает в сторону подъехавшего хаммера. - Он, в конце концов, заслужил знать, что хоть кто-то тут пытался не быть мудаком. Минхао скрипит зубами. И ничего не отвечает. * Минхао пьет до одури горькое пиво, когда слышит за спиной чьи-то шаги. Он тяжело вздыхает, но не отводит взгляд от обрыва почти под ногами - они только что взорвали единственный мост, что годами соединял два города. Каких три секунды - и они оборвали жизни сотням людей. Вот так вот просто. - И это теперь называется “успешная операция”. Как иронично. - Да уж, - Минхао делает еще один глоток и протягивает бутылку. Джун садится рядом - ненавязчиво касается плечом и задевает пальцы, когда забирает пиво. Он молча смотрит на небо, разглядывая то ли звезды, то ли темноту за ними. - Я тебе так и не сказал “спасибо”. - Это надо говорить Сынквану. В конце концов, это он пошел в непонятную точку, которую я показывал, - говорит Джун и садится ближе к краю обрыва. Минхао ловит себя на том, что тянется поймать его - когда-то Джун боялся высоты, молчания и смерти. А этот Джун, кажется, уже ничего не боится. - Никогда не думал, что снова буду сидеть под чужим небом, думая, насколько мерзкие бывают приказы, и ощущать только усталость, - Джун мягко смеется и допивает пиво, выбрасывая бутылку в пропасть. - Когда ты исчез из инфополя, я подумал, что у нас все так и закончится - с кучей старых воспоминаний и пустым настоящим. А я ведь думал, что забыл тебя. Ровно до того момента, как не смог найти твое имя ни в одном рапорте. - Я никогда не забывал, - Минхао облизывает губы и поворачивается к нему - долго рассматривает профиль, тонкий шрам на виске и прядь светлых волос. Вот как - еще тридцати нет, а уже седые волосы. - Я… Мои извинения хоть что-то сделают? Хоть что-то исправят? - Ой, брось. Я давно уже тебя простил, - Джун улыбается и смотрит ему прямо в глаза. - Просто злюсь на то, что тогда поверил тебе. Надо было сразу понять, что ты наврал про девушку, а не бежать в армию подальше от проблем. Хотя, там было и неплохо. - Так почему потом не вернулся? Жил бы себе спокойно - дом, семья, спокойст… - Да нахрена мне все это без тебя? - тихо спрашивает Джун, и Минхао замирает - осознание бьет под дых, скручивает внутренности и оседает болью где-то в горле. Столько проебанных лет. Столько бессмысленных побегов. А ведь он даже не помнит, зачем придумал фантомную девушку - вот тебе и подростковая драма. Минхао закусывает нижнюю губу и прижимается лбом к напряженному плечу - Джун не вздрагивает, только тяжело вздыхает и закрывает глаза. - Прости меня, пожалуйста, - тихо говорит Минхао, сжимая в своей руке чужие пальцы. - Я идиот и почти сломал нам жизнь. Может попробуем еще раз? Джун фыркает, расслабляясь, и утыкается ему носом в шею: - Я извиняться ни за что не буду. - А так хорошо все начиналось, - смеется Минхао и роняет их на землю, прижимаясь губами к шраму на виске. - Я люблю тебя, знаешь? Джун смеется - тихо и мягко: - Ну вот это тебе тоже придется доказать. Вдруг ты просто хочешь уложить меня в постель? Минхао закатывает глаза. И просто целует, ощущая, что наконец-то все в его жизни идет правильно.